Чёрт! Неужели потерял…

Стоило так подумать, и…

Краем глаза Шон успел заметить какое-то движение в стороне, метнулся туда, словно хищный зверь, сцепился с рванувшей к нему тёмной тенью. Они повалились на ближайшую могилу, нанося яростные удары друг другу. Проклятый нож-мачете был выбит у Шона в два счёта.

Но… его оружие всегда было при нём. Шон навалился всем телом на противника, вспыхнул золотом, занёс для беспощадного удара когтистую длань и… замер изумлённо.

В собственном золотом сиянии он сейчас хорошо видел лицо своего врага, ошарашенное донельзя лицо, слишком живое, и слишком человеческое… для поднявшегося из могилы зомби.

Шон так и не решился ударить. И поплатился за это, получив такой удар в челюсть, что отлетел в сторону на несколько шагов.

Правда, Фланаган тотчас вскочил, как кот, который всегда падает на четыре лапы, предостерегающе вскинул когтистые руки.

Но светловолосый мужчина, с которым он схлестнулся, тоже не разлёживался. Застыл напротив Фланагана этаким зеркальным отражением, выставил вперед правую ладонь.

И Рыжий ошеломлённо увидел, как по пальцам незнакомца растекается пульсирующее белое пламя.

Пару мгновений они смотрели ошарашенно друг на друга…

А потом, словно сговорившись, одновременно произнесли:

– Ты как эту тварь выследил? – негромко поинтересовался Эрих.

До сей минуты они пробирались меж старых могил очень осторожно и почти бесшумно, прислушиваясь к ночной тишине. И Шон был приятно удивлён способностью нового знакомого ступать настолько тихо.

– Учуял, – шёпотом отозвался Фланаган. – От него смердит мертвечиной.

Эрих кивнул с пониманием. Кажется, его совсем не удивил ответ. Похоже, этот Норман знал, что духи, призраки и прочие сущности тоже имеют запах. Что уж говорить о тварях, воплощённых в тело…

Новый знакомый вызывал у Шона всё больший интерес, и Рыжий не сдержал любопытства:

– А ты?

– Я вижу энергию, – откликнулся Эрих.

– Энергию?

– Да, энергию, внутреннюю силу. Она светится. У кого-то ярче, у кого-то бледнее. За каждым существом тянется такой след… Только то, что стелется за этим упырём, и светом нельзя назвать. Мутный, грязный, мерзкий.

– А я? – неожиданно полюбопытствовал Фланаган.

– Яркий, золотой, – покосившись на него, ответил Эрих. – А как узнал вообще про убийства?

– Ведьма ко мне пришла. Старуха из чёрных. Попросила помочь.

– И часто ты помогаешь чёрным ведьмам? – уточнил Норман.

– Я не помогаю ведьмам, – скривился Шон. – Я помогаю людям. Иногда.

– Хороший ответ, – хмыкнул Эрих.

– Ведьма сказала: надо пробить зомби грудь или отрубить голову, потом облить зельем и сжечь, – продолжил Шон.

– Зомби? – прищурился Норман. – Я, признаться, думал, что это обычный упырь.

– Да чёрт его знает, что это такое, – хмуро бросил Рыжий. – Что-то мёртвое, голодное и злое.

– Да, похоже, эти чёрные «сестрички» доигрались со своим вуду и породили нечто новое, какую-то помесь зомби и вампира, – скривился Эрих. – Надо их клану персональную благодарность высказать.

– А ты… кажется, разбираешься… – усмехнулся невесело Рыжий.

– Ага… хороший опыт…

– Прямо-таки хороший? – Шон уже не пытался скрыть насмешку.

– Точно побольше твоего, – откликнулся его новый знакомый.

– А ты не суди так опрометчиво! – хмыкнул Фланаган. – Вот как думаешь, сколько мне?

– Лет тридцать… – пожал плечами блондин.

– А больше сотни не хочешь? – фыркнул Шон.

Сам не знал, зачем соврал. Захотелось удивить, показать свою значимость. Собственно, приврал-то слегка, не так уж много округлил.

«Больше сотни» должно было прозвучать впечатляюще. Но Эрих не впечатлился.

– Вот как? – едва заметно вскинул он бровь. Добавил, помолчав пару мгновений: – Почти тысяча…

– Что, тысяча?

– Мне… почти тысяча, – пояснил невозмутимо блондин. – Сколько точно, я не помню.

– Как такое… – Шон даже приостановился от неожиданности. – Ты что бессмертный?

– Ага. Бессмертный, – Эрих снова насмешливо фыркнул. – Пока не убьют.

– А как ты…

– Прокляли меня, – этот Норман отвечал быстрее, чем Шон успевал спросить. – Прокляли вот так… своеобразно. Бессмертием.

– За что? – ошарашенно уточнил Фланаган.

– За дело… – вздохнул Норман, добавил глухо, – за дело, Шон. Что заслужил, то и получил.

Он вдруг замер, вслушиваясь в едва уловимые шорохи. Шон тоже напрягся и почти сразу заметил мелькнувшую слева тень – она исчезла за одним из надгробий.

Не сговариваясь, оба рванули в ту сторону.

Теперь это точно был тот, кто им и нужен. Шон видел, как тварь метнулась в заросли, пытаясь оторваться от погони. Кусты зашелестели, и «живой мертвец» на миг исчез с глаз.

Эрих снова вскинул руку, и она осветилась льдистым серебром.

– Яру-у-у! – рыкнул он, и вдогонку упырю полетел раскалённый добела светящийся шар.

Хлопок. Яркий свет. В кустах раздался приглушённый стон. Ветви заходили ходуном, посыпалась листва.

Норман уже нырнул в заросли и выволок оттуда беглеца. Шон оказался рядом и изумлённо охнул.

Пред ними на земле лежал мужичок необычайно маленького роста, с растрёпанными и чуть подпаленными волосами, клочковатой бородой. Он тяжело дышал, постанывал и не открывал глаз.

– Проклятье! Снова не упырь… – удручённо резюмировал Эрих, озираясь по сторонам.

Ведь тварь точно рванула в эти кусты. Кто же мог подумать, что тут ещё и этот засел!

– Это лепрекон, – подсказал Шон, наконец хорошенько разглядев «подбитого» ими беднягу.

– Твою ж! У вас тут что, ирландская вечеринка на кладбище? – вспылил Эрих.

Но Шон видел, что это скорее от злости на самого себя.

Блондин снова склонился над лепреконом, потряс слегка за плечо:

– Эй, упырь мелкий, ты живой?

– Сам ты упырь! – вдруг заверещал полумёртвый лепрекон.

И взвился так резко и шустро, что Эрих едва успел закрыться от удара.

Коротышка оказался неожиданно сильным и проворным. В его крохотном пухлом кулачке сверкнул остро заточенный нож, с которым он бросился на блондина, при этом истерично вопя и грязно ругаясь.

– Верзила проклятый! Всю охоту мне испортил! Убить хотел! Да я тебя сейчас…

Эрих отчаянно закрывался от этого приземистого, яростного «вихря», а коротышка кидался на него, как цепной пёс.

Шон вертелся рядом, не зная кого из них спасать, и заливисто хохотал в голос.

Эрих наконец сбил озлобленного лепрекона с ног, прижал к земле и тот заблажил ещё громче:

– Помогите! Убивают!

– Отпусти его! – пряча улыбку, попросил Шон.

– Ага, тогда сам его держи! – мотнул головой Эрих.

– Убери свои грязные лапы, проклятый! – не унимался поверженный враг.

– Помолчи уже, бес мелкий! – зашипел на него Норман.

– Эрих, опусти! – попытался заступиться Фланаган. – Он больше не будет… Ведь не будет?

– Не буду, – сердито посопел лепрекон. – Только пусть он от меня подальше держится!

Норман нехотя, с опаской, но всё-таки убрал руки.

– Спасибо, дружище! – лепрекон вскочил, отряхнул и поправил одежду и поклонился степенно, исключительно Шону.

Рыжий с интересом разглядывал нового знакомого… Ну что сегодня за ночь такая?

Они, прибавив шаг, направились в сторону, указанную Роуди.

Вредный коротышка оказался прав. Шон снова уловил навязчивый запах, который хорошо различался среди тысяч других, более слабых.

Но раньше, чем Рыжий успел сказать об этом, Эрих тихо бросил:

– След, – взгляд его скользнул по тёмным могилам, облитым лунным светом, – уводит туда.

– Кажется, он засел в том склепе… – предположил Шон.

Фланаган всё никак не мог привыкнуть к местной манере хоронить не под землей, а высоких каменных гробницах. В некоторые помещалось только тело покойного, а в некоторые из таких сооружений можно было войти в полный рост, и не одному человеку. Вот сейчас они как раз к такому колоссальному склепу и направлялись.