Словом, тяжело стало жить Доновану в родном поселении. Но он почти не обращал внимания на эту враждебность. Он жил ожиданием.

Он ждал её и свято верил, что дождётся. Считал каждый новый день бесконечно долгой зимы. Гнал от себя тягостные мысли, что его прекрасная Айне может просто не явиться в назначенный срок.

И вот весна расцвела во всей красоте. И настал волшебный день Белтайна.

Донован проснулся ещё до рассвета. Ждал… Весь день ждал её.

Сердце стучало бешено. Всё из рук валилось. Сам не свой ходил. Каждый шорох ловил, всё надеялся услышать долгожданные лёгкие шаги.

Солнце поднялось высоко и покатилось вниз к горизонту, а она всё не шла. Рыбак утешал себя тем, что Дини Ши, наверное, просто боится прийти в деревню при свете дня.

В отчаянии Донован отправился бродить по берегу моря, а потом убрёл на окраину деревни, и дальше к лесу. Как безумный метался меж холмами, надеясь, что она выйдет к нему там, где нет других людей.

Но… она так и не показалась.

Тогда Донован кинулся обратно, опасаясь, что она явится и не застанет его дома.

Когда стемнело, и он понял, что прекрасная фейри не придёт, смертельная тоска охватила рыбака. Жизнь, и без того теперь такая тусклая и пустая, утратила последний смысл. Он даже малодушно подумал, что стоит пойти сейчас, сесть в лодку и отправиться в море… чтобы больше не вернуться.

Уставший от тягостных мыслей и переживаний Донован задремал, сидя за столом.

И вдруг, на самом исходе дня, около полуночи, он подскочил, услыхав тихий, но настойчивый стук в дверь...

Донован бросился на крыльцо. Сердце его готово было выскочить от счастья из груди. Но за дверью никого не оказалось. Только ночь встретила рыбака сонной тишиной. Он едва не зарыдал от обиды. Решил, что это чья-то злая шутка. И вдруг опустил взгляд и обомлел.

У порога стояла большая корзина, сплетённая из ивовых прутьев. А в ней… лежал младенец.

"Заходите к нам на огонёк!"

(Отрывок из цикла "Ворон и радуга")

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ!

– Слушай, Кайл, а может, этих бедняг комары заели? – Ворон досадливо прихлопнул очередного кровопийцу. – Ты глянь, у меня лошадь меньше, чем эти чудища. За один укус всю кровь высосут. А ежели рой таких? Кайл, ты меня слышишь? Погоди! Я в это болото не полезу!

Дорога свернула к пугающе тёмному неуютному леску, и Ворону незамедлительно расхотелось ехать по ней дальше. Кривые почерневшие деревья, затхлый воздух, гнилостная вонь стоячей воды. От болота тошнотворно несло мертвечиной.

Эл знал, что это единственный путь в то поселение, куда их с Кайлом отправил милорд Данкалнау. Он понимал, что этого не избежать. Но зудящее чувство не проходило – чутьё на опасность никогда не изменяло Ворону.

А этот лес, большей частью поглощённый болотом, даже на первый взгляд вызывал желание немедленно сбежать от него подальше.

– Здесь нет другого пути, – оглянулся на него полукровка. – И очень может быть, что нам другой путь и не нужен. Все, бесследно исчезнувшие, отправились из Хидара в Горинку, а, значит, ехали через этот лес. Они, разумеется, могли сгинуть и в самой Горинке, и в её окрестностях. Но выяснить это мы сможем, только повторив их путь.

– Да, знаю, знаю, – угрюмо хмыкнул атаман. – Обратно поворачивать поздно… Эх, дурная голова ногам покоя не даёт! Давай уже, подстегни тогда Хагдонна своего! Добрый конь ведь… И быстрее ехать может. Надо успеть до заката из этой трясины выбраться… А то… Как бы и нас не схарчил кто-нибудь.

– Подавится, – усмехнулся Кайл, но всё-таки пришпорил своего вороного.

Лес оказался намного больше, чем почудилось на первый взгляд. Уже пару часов они пробирались по грязной разбитой дороге, а глухим зарослям всё не было видно конца-края. Впрочем, стоило признать, что дорога со временем становилась всё лучше и суше. Зловонное болото осталось позади. Лес, хоть и не производил приятного впечатления и оставался довольно мрачным, но уже не казался жутким пристанищем кровожадных страшилищ.

Очередной изгиб дороги привёл всадников на берег небольшого озера. Тихая водная гладь, которую в этой глуши не тревожил случайный ветерок, блестела зеркалом, отражая пологий берег. Идеальная картина: кривые деревца, камыши, клочок небес в самом центре – всё отражалась в неподвижной глади вод. Обычное лесное озеро, а не мерзкая смрадная трясина, как было у окраины. От воды веяло сыростью. И лошади, уставшие от долгого пути, время от времени порывались свернуть к манящей прохладе вод.

– Эливерт, постой! Хагдонна напою, – окликнул в спину полукровка.

Ворон посмотрел на Кайла и тоже спрыгнул с седла.

– Тогда и я свою, пожалуй…

Лошади вошли по колено в воду, опустили головы.

– Знаешь, может, прогадали мы насчёт этого леса? – Эливерт задумчиво огляделся. – У меня от этого места до сих пор, признаться, мороз по коже… Но ничего опаснее комаров, здесь, кажись, не водится.

– Наверное, – вынужден был согласиться полукровка. – Видимо, эти бедняги пропали не здесь, а ближе к Горинке. Или даже именно там…

– Может, тут и тайн никаких нет, – продолжил Эл. – Какая-нибудь шайка разбойничков завелась, да и грабит-убивает проезжающих… Эти мужички ведь все на рынок ехали, с деньгами, с товаром.

– А ты среди своих ничего такого не слышал?

– Нет, но я и не интересовался. Кайл, на кой мне было спрашивать у кого-то про эту дыру?

– Да, понимаю, – Кайл кивнул. – Давай всё-таки сначала в Хидар. Местных расспросим… Эливерт? Ты меня слушаешь?

Ворон не слушал. Он посмотрел на небо, по которому текли вдаль белые стайки облаков, на невозмутимую гладь озера, снова в небо, и изрёк:

– Это что за хрень такая?

– Что? – не понял Кайл.

Его вороной жеребец фыркнул громко и вернулся на берег. А лошадка Ворона продолжала пить. Атаман стоял у самой кромки.

– На воду смотри! – хмуро бросил он.

Тут дошло и до полукровки.

Тихая спокойная гладь вод. И ничто её не тревожит. Даже то, что лошадь там переступает ногами, и морду свою прямо в озеро макает. Картинка по-прежнему совершенна. Отражённый лес, камыши, небо, облака. Неподвижные. А по небу они плывут стремительно, подгоняемые ветерком. Разве так бывает, чтобы отражение отличалось от настоящего.

Бывает. Но лишь тогда, когда оно морок, обманка. Ловушка.

Эливерт заскочил в воду, хватая за уздечку свою кобылу – чутьё подсказало, что лошадь немедленно надо на берег вывести. Но ноги вдруг увязли, будто он не в воду шагнул, а в илистую трясину. Ворон замешкался, ничего не понимая, с трудом выдирая ноги из грязевого плена. Лошадь заржала испуганно, рванула в бок. Элу почудилось, что воды озера приподнялись, как крышка сундука, и оттуда выскочило нечто…

Больше всего существо походило на пиявку, огромную склизкую пиявку с широкой пастью и частоколом острых игольчатых зубов. Оно поднялось над поверхностью пруда, молниеносно обвилось кольцом вокруг ног лошади и впилось в брюхо обезумевшей от страха кобылы.

– Эй, хозяюшка, храни твой дом Великая Мать! Пусти добрых молодцев на ночлег, красавица! А уж мы в долгу не останемся – всем, чем сможем, отблагодарим!

– Это чем же ты нас отблагодаришь, славный эрр, а? – игриво усмехнулась загорелая молодка, что стояла по ту сторону плетня, уперев руки в боки.

– А всем чем пожелаешь! – заверил Эливерт, заприметив неподалёку ещё одну девицу. – Хочешь – деньгами отплачу, хочешь – по хозяйству помогу, а хочешь – поцелуем одарю сладким…

– Ой, негоже то, негоже! – рассмеялась темноокая. – Негоже чужих мужиков целовать, покуда своих дома нету…

– Ой, а ваших нету дома?! – ахнул Ворон. – Тогда, красавица, мы точно к вам на постой.

– Ну… Заходите, что ли! – благодушно кивнула та.