Спустя какое-то время Келэйя уже не могла скрывать своих непростых отношений с Шеали – она частенько приходила к Шэрми и подолгу говорила с той, спрашивая совета, наивно веря в возможность всё поправить и изменить. Домоправительница, заменившая ей мать, не могла оставаться в стороне, она искренне пыталась помочь.
Да только невозможно спасти любовь там, где её нет!
Сказания Побережья 26
– Иногда мне кажется, что твой отец меня презирает и за человека не считает вовсе! – обиженно заявил Шеали, глядя вслед хозяину Эруарда.
Все только что вернулись с прогулки и ждали, пока у них примут лошадей. Разумеется, первой конюх увёл Эуву, и милорд уже последовал в замок. Кайл своего юного Хагдонна никому не доверял, сам им занимался. Шеали и Кея дожидались, остановившись подле конюшни.
И сейчас Кайл без труда расслышал недовольное ворчание супруга Келэйи:
– Он даже с этим полукровкой носится так, будто тот его сын! А меня только и знает поучать!
– Тише! – одёрнула мужа Келэйя. – Он и есть его сын. К тому же Кайл наверняка тебя слышит… Не забывай, у моего кузена необычный слух.
– А я могу и в лицо ему это повторить! Он знает, что я про него думаю. Он – жалкий бастард. И здесь на особом счету исключительно по милости милорда Ратура. А я – твой муж, и требую к себе почтения! А что получаю? Пренебрежение! Будто я хуже этого раба!
– А ты попробуй не требовать! – Кея заглянула в перекошенное от злости лицо Шеали, положила руку ему на плечо. – Ты же всё время отцу перечишь. Возражаешь прежде, чем он успевает сказать. Попробуй заслужить его расположение! Для этого немного надо. Просто попытайся понять его, выслушай хоть раз! Начни делать что-то с ним сообща! Вы всегда порознь. Посмотри, сколько времени с ним Кайл проводит! Неудивительно, что отец так к нему привязан. Они же просто не разлей вода…
– Опять Кайл! – фыркнул Шеали. – Да мне неинтересно то, чем милорд Ратур обычно занят. Ну что я с ним книги эти глупые обсуждать буду? Или стану говорить об утреннем улове рыбаков? Или на охоту поеду?
Шеали отдал свою лошадь подошедшему конюху и дождался, пока уведут кобылу его жены.
– Кстати, завтра отец как раз на охоту едет, – Келэйя взяла мужа под руку. – Вместе с Талваром, Кайлом и ещё десятком мужчин. Большой выезд, который потом ещё дюжину дней будут все обсуждать. И если бы ты счёл возможным поехать с ними…
– Дорогая, разве я похож на охотника? Это смешно!
– Я тебя не за дичью отправляю. Мяса и без тебя добудут. Но, Шеали, если ты поедешь, ты станешь ближе к ним… Это мужское братство. В него попадают только так – вместе делая что-то – сражаясь, охотясь, рискуя. Докажи отцу, что ты надёжный и смелый, что тебе можно доверять! Я очень хочу, чтобы ты подружился с батюшкой, родной мой!
* * *
День выдался морозным и ясным. Ветер поутру разогнал тяжёлые, серые облака и стих, довольный своими трудами. И заспанное зимнее солнце, выбравшись на небосвод, засияло в полную силу, слепило до боли в глазах, отражаясь от алебастрового ковра снега. Тишина в лесу стояла такая, что слышно было, как иногда падает, срываясь с ветвей под собственным весом, морозная зимняя бахрома.
В звенящей этой тиши топот копыт, поскрипывание сбруи и негромкие разговоры разлетались на пару рильинов окрест. И это, конечно, охотникам было не на руку, но, кажется, мало кого огорчало по-настоящему.
Во-первых, утром уже успели подстрелить молоденькую ланку и пару жирных эшграгов, не успевших ещё отощать с осени. Во-вторых, похоже, Келэйя была права – добыча на охоте для мужчин была совсем не главным.
Воины и слуги были рады возможности оказаться подле своего владетеля. Ратур был счастлив, выбравшись на простор из замка, в окружении тех людей, которыми дорожил. И то, что зять впервые изъявил желание поехать вместе с ними, его тоже обрадовало несказанно.
Кайл тоже был счастлив, несмотря на докучливое соседство Шеали – провести столько времени в лесу, да ещё и с отцом, о чём ещё можно мечтать!
Словом, эта охота всеми воспринималась как праздник, и мужчины, пребывая в добром расположении духа, без конца смеялись, шутили, рассказывали охотничьи и военные байки. Ратур между делом старался научить Шеали премудростям охотничьего дела, хоть юноша особым рвением пока не горел.
– Что значит никакой разницы? – горячился хозяин Эруарда. – Друг мой, я тебе так скажу, кабан – это такой зверь, что не каждому ещё даётся! Талвар шутит, что с медведем легче совладать, чем вепря одолеть.
– Тут ведь надо ещё знать, куда стрелять, – поддакнул молодой весёлый паренёк по прозвищу Левша. – Вернее всего, в пузо бить! Да тут поспеть надо и промахнуться нельзя. Раненый секач – это я тебе скажу, пострашнее дракона будет! Точь в точь как моя жена, когда я навеселе прихожу! Коли сразу не уложишь на спину – готовься, наверняка на тебя попрёт!
– Особенно, если на секача попадёшь. Хотя его по уму ни один охотник не тронет, тут лучше пропустить, да подождать молодого кабанчика…
– Так секач это не кабан, что ли? – совсем потерялся Шеали. – Не пойму.
– Сразу видно – не охотник, – хмыкнул Ратур. – У секача клыки, что твои мечи! Его даже волки и медведи стороной обходят. Сила и мощь несокрушимая! А шкура толстая, как подошва сапога. Броня!
– Это точно! Бывает такой калкан – топором с одного раза не разрубишь! – закивал согласно Левша. – А если ещё щетина знатная, так она в такой колтун сбивается – всё равно, что рыцарский доспех.
– Калкан это…
– Это у секача под шкурой жир такой плотный, что не пробить его даже копьём, – охотно разъяснял Ратур.
Сказания Побережья 27
Охота оказалась на редкость унылым и глупым занятием. Шеали это подозревал заранее, но всё-таки решился внять совету жены и поехать с остальными. Осознал он свою ошибку почти сразу, ещё пока они тащились по бескрайним вересковым пустошам. Теперь же всё это странное действо вовсе превратилось в невыносимую пытку.
Милорд Ратур велел ему караулить стадо кабанов. Для этого надо было сидеть неподвижно и тихо, затаившись на дне какого-то широкого оврага, между огромным валуном и зарослями можжевельника. Всё тело уже затекло, спина ныла от долгого пребывания в столь непривычной позе.
А ещё Шеали замёрз не на шутку. Конечно, погода сегодня благоволила охотникам… Но одно дело идти или ехать, а другое сидеть неподвижно на снегу, чувствуя, как проникает внутрь мерзкая стужа.
Невыносимо хотелось домой: в замок, выпить горячего вина с пряностями, присев в кресло напротив камина. А ещё лучше забраться под одеяло в своей постели, в уютной, жарко натопленной комнате, и затащить туда же дурочку Келэйю.
Хоть Шеали и злился теперь на свою супругу, ведь именно с её лёгкой руки он нынче обречён на эти муки, но он сумел бы простить её, окажись он в Эруарде прямо сейчас. Что ни говори, его юная жёнушка была хороша собой, а это извиняло многие её недостатки.
А ещё она всегда обижалась молча, без слёз, криков и прочих глупостей, свойственных женщинам. Это тоже было славно! Шеали терпеть не мог подобного!
Юноша потёр руки, пытаясь хоть как-то согреть онемевшие пальцы.
Когда же всё это закончится? Знай он, как выбраться из этого треклятого леса, наверняка бы двинул в Эруард прямо сейчас. Один.
И пусть эта безголовая свора легавых думает о нём, что хочет! Он, милорд Шеали, не создан для таких плебейских развлечений.
Парень покрутил головой, разминая затёкшую шею. Нет, это просто невыносимо! Может, его бросили тут совсем одного? Вдруг это такая глупая охотничья шутка или ещё более глупая традиция?
Милорд Ратур должен быть где-то здесь, неподалёку. Кажется, он укрылся вон там, у самой стенки оврага…
А мерзкий полукровка затаился где-то наверху, на заснеженном склоне. Остальные тоже разбрелись по ложбине, выбрав места согласно каким-то неписаным правилам.
