Склонившийся над останками Кайл выпрямился и невозмутимо отёр чёрную слизь с клинка.
– Ишь как! Ловко ты её! – удивлённо хмыкнул Ворон. – А я тебя спасать прибежал…
– Уже нет надобности, – пожал плечами полукровка. – Тебя самого спасать не пора?
– Ты про это? Да, признаться, уже в глазах темнеет. Помогай, друг! Перевяжешь? Ты глянь, как она меня! Кровища так и льёт…
Полукровка тотчас сдёрнул белую скатерть со стола и беспощадно разорвал на узкие полосы.
– А ведь не больно совсем! Слушай, я даже не почувствовал… Они тоже ядовитые, что ли? Как те, из болота…
– Похоже, они с болотными связаны как-то были… – кивнул Кайл, старательно наматывая бинты на шею атамана.
– Так они… вроде мамок у тех… Она мне так и сказала. Дескать, мы их деток порубили, ей теперь новых выводить. Только я на такое не согласен…
Эливерт осторожно потрогал забинтованную рану.
– Спасибо! Слушай, а эта… тоже тут к тебе…
– Нет… – покачал головой Кайл удивлённо. – Просто зашла со спины и укусить попыталась. А я ведь… Ну, я такое обычно чувствую. Магию, нечисть, опасность… Не всё, к сожалению, но тут и стараться не пришлось. Я сразу отбиваться начал. Она такого не ждала…
– Да, весело мы переночевали, – покачал головой Эл. – Тебя хоть просто сожрать пытались, а меня ещё и … Что ж за судьба у меня такая гадская, а? Ну, только вот какая баба по сердцу, так она непременно или сука, или нечисть! Почему я на нормальных-то не ведусь? А, Кайл, как думаешь?
– Любишь сложности, наверное…
Заходите к нам на огонёк 4
Самая неприятная и мерзкая находка обнаружилась в сарае рядом с баней. Эл заметил крышку то ли погреба, то ли какого-то лаза. Ничего удивительного в этом вроде не было, но только крышка та была тщательно присыпана соломой и ещё какой-то рухлядью. Странно…
Когда заглянули внутрь, всё встало на свои места. Мусор сгребли в сторону, откинули крышку, и в нос ударил тяжёлый смрад разложения. Даже в темноте было понятно, что припрятано в яме. А когда Кайл осветил услужливо…
Скрюченные, высохшие, обглоданные, голые тела. Вне всяких сомнений, человеческие. Хотя и изменившиеся до неузнаваемости. Будто вяленная на солнце рыба.
– Вот и наша пропажа… – хмыкнул Эл.
Полукровка только кивнул молча. Видно, от изумления голос пропал, или он просто старался не дышать.
– Наверное, они их где-то тут держали для жратвы и высасывали понемногу, пока вот такое не оставалось…
– Надо все сараи проверить на хуторе, – вскинул синий взгляд Кайл. – Вдруг кто живой есть. Может, ещё не заморили…
– А ты прав! Очень может быть…
* * *
Узник был заперт в хлеву на самой окраине огорода. И оказался весьма необычным.
Эл отодвинул засов, отпёр дверь и замер изумлённо. Ворону сначала почудилось, что перед ним жеребец полукровки. Но то был не Хагдонн, сгинувший невесть где…
Огромный вороной красавец, мощный и сильный.
Конь испуганно шарахнулся, заржал, прижав уши, когда они шагнули внутрь. Но деваться ему было некуда. Несчастный жеребец стоял на растяжках, словно птица, запутавшаяся в силках. Привязан за все четыре ноги, и за шею, и на морде верёвка, так чтобы и дёрнуться особо не мог. На чёрной лоснящейся шкуре потёки запёкшейся крови, и свежие раны на сильной мускулистой шее.
– Вот твари-то! – процедил Эливерт, протянул руку к бедному животному. Конь сделал бешеные глаза и окрысился, как цепной пёс. – Ты глянь, эти пиявки ничем живым не брезговали! Не только мужиков деревенских жрали… Тише, дружок! Тише. Не боись! Я помогу…
Вороной жеребец не внял ласковому голосу, забился в путах и попытался ухватить ладонь Эливерта зубами.
– Эй, эй, братец, так не надо! – хмыкнул атаман. – Клювом на меня почто щёлкаешь? Мы же к тебе с добром…
– Эливерт, ты что, его отвязать хочешь? – испуганно ахнул полукровка. – Он же тут сейчас всё разнесёт! И нас в том числе. Этот конь после того, что с ним сделали, явно не в себе…
– Не бойсь! А коли страшно, выйди отсель! – не глядя на него, небрежно бросил Эл. – Я этого красавца тут не брошу. Не дело это!
– Ну, отпустишь его сейчас… А потом что с ним делать? Его только добить остаётся, чтобы не мучился.
– Я тебя сейчас самого добью! Иди отсюда на хрен и не мешай мне!
– И за что ты только свалился на мою голову?! – Кайл шумно выдохнул и вышел из сарая.
* * *
Через четверть часа Эливерт подъехал к дому уже верхом.
– А ты говорил «добить»! – радостно крикнул он издали. – Это не конь – это птица!
– Ага… – Кайл только головой покачал удивлённо, но всё-таки радостно. – Весь в тебя! Чёрный ворон.
– Точно! – Эл спрыгнул с седла. – Ворон! Братец, буду тебя Вороном звать. Два сапога – пара. Ну, что, Кайл, ничего больше не нашёл?
– Нет, – полукровка оглянулся на сарай. – Я там над ними похоронный обряд вроде как провёл… Сказал всё, что положено. Осталось сжечь.
– Это на Севере жгут, тут закапывают, – весёлость сразу с лица атамана спала.
– Предлагаю сделать как на Севере. Не надо следы оставлять.
– Да, и в Хидаре о нашей находке тоже лучше не говорить, – согласно кивнул Эливерт. – Пусть спят спокойно и не думают о том, кто тут с ними по соседству обитал. Надеюсь, мы всю заразу истребили.
– Что уцелело, пусть в огне сгорит, – хмуро откликнулся Кайл.
– Поджигай! – решительно кивнул атаман.
Очерки лета 1. День
День
(Очерк первый)
Август.
Последний месяц лета.
И эти последние летние деньки невыносимо жарки.
Палит нещадно золотой диск солнца, словно хочет вылить за неделю всё нерастраченное тепло.
И ветер, развевающий платье, раскален до предела. Южный ветер, горячий, как дыхание древнего дракона.
Свети, свети, солнышко! Наполни этот мир теплом и огнём, пока ещё тёмные свинцовые тучи не скрыли твоё лучезарное лицо!
Согревай моё сердце и душу, сжигай мою кожу ласковыми лучами. Сделай её золотой, как бесконечные пески Египта на берегах священного Нила!
Последние краски лета такие яркие.
Салатовые листья вот-вот нальются кровавым багрянцем и золотым солнечным светом.
И теплые волны шепчут, что лето утекает. Зовут, манят в глубину – таинственную, прохладную, притягательную.
Тихий шепот лазурных волн похож на голоса русалок с волосами до пят. По вечерам они бродят по берегам, нежась в закатных лучах.
А ещё иногда набежит туча, черная, как крылья ворона. Бросит на землю пригоршню молний-кинжалов. Засияют они огненными бликами. Взрывами прокатится по городу гром. И запахнет свежестью и цветами.
А на лугах стрекочут кузнечики-скрипачи. Как живые цветы порхают разноцветные бабочки. А средь душистой травы кое-где светятся запоздалые ягоды клубники. Сладкий сок её так приятно чувствовать на губах.
И даже под сень лесов проникают золотые лучи красного диска небесного светила.
Догорай солнце последним летним огнём!
Жаркий август. Третий и последний месяц лета.
* * *
Очерки лета 2. Ночь
Ночь
(Очерк второй)
Палящее солнце скатывается за край земли. Туда, где кончается свет, и начинается бесконечность.
И на бархатное небо выплывает Королева-Луна. Бледно-призрачное око волшебной полной Селены заглядывает в окна, тревожит душу, разжигает внутри странные чувства, мешает спать.
Бирюзовым облаком растекается вокруг луны-колодца молочный свет, как серебряная паутина, сотканная эльфами.
Звёзды… Звёзды дрожат во тьме, срываются в темноту водопадами искр и гибнут, как мотыльки в пламени свечи.
Даже запах летней ночью особый. Он обволакивает, очаровывает, завораживает. Он пахнет дождем и розами. Он дарит покой и неземное блаженство.
Шепчут что-то деревья, шелестят листвой. Сливаясь с тьмой, они кажутся совсем черными.
