Нежные ночные мотыльки, хрупкие, как лотосы, бьются в окно, стремятся к свету, оглушенные луной и запахом ночи.

А звездные узоры так далеки и так близки одновременно, что, кажется, стоит лишь протянуть руку… И вот уже крохотный звездный алмаз у тебя на ладони: сияет, блещет, играет гранями.

Но звезды далеки.

Вечная душа бьётся внутри тела, дивная, как розовый фламинго. Она мечтает взлететь туда, где лишь пустота и бесконечность, бьётся в невидимые стены сознания и понимает, что пленница навеки.

Но нет, не навеки. Однажды наступит вечная ночь, и тогда тело-темница разлетится на хрустальные осколки, и птица-душа устремится вверх к другим неведомым мирам, звёздным далям…

А пока… Ночи становятся всё холоднее, и, зябко кутаясь в одиночестве в одеяло, ты мечтаешь согреться в надежных руках возлюбленного и почувствовали на губах его страстный, как ночь, поцелуй.

А иногда пригрезится во мгле, что в потоках лунного света на окне возникает странный призрачный силуэт.

С его широких плеч спадает серебристый, как лунный свет, плащ, а глаза, глубокие как океан, сияют, словно звёзды. Склоняясь, он целует шею поцелуем страстным, как укус вампира, и исчезает в ночи, оставляя лишь бутон алой розы, запах орхидей и ночного ветра.

Всё это исчезает на рассвете, растворяясь в солнечных лучах, исчезает, как детский сон, едва утро коснется лица.

И ночь тает…

Луна бледнеет, тонет в небесной лазури, и сказки покидают душу до следующей ночи. Когда лунный свет зальет улицу, и снова запахнет розами…

И существа из легенд слетятся, как мотыльки, к твоему окну, чтобы петь баллады о любви и дарить сладкие сны этому миру.

Лунная летняя ночь…

Луч солнца

(Очерк третий)

Лето ушло.

На смену ему явилась Королева-Осень, рыжая красавица в золотом венце и багряном платье. А с ней и её верный рыцарь Сентябрь в доспехах из бронзы и меди.

Вместе с ними пожаловала и свита…

Налетают студеные ветра, ломая ветви, шелестят последней листвой, приносят с собой холода и дожди.

Холод. Стылый холод всюду. Никак не согреться.

Тучи берут в полон светлые небеса, затягивают унылым, серым. Плачут безутешно дожди, безрадостные и скучные, как ожидание.

Кажется, что холодное дыхание осени вытягивает из тебя саму жизнь.

И жизнь замирает и гаснет, как мёртвые осенние листья, оторванные от родной ветки.

Но иногда среди мрака и холода вдруг вспыхнет тонкий луч солнца. Не в силах бороться с неизбежным, он исчезнет через несколько секунд.

Но, появившись, согреет и тело, и душу, скользнет, последней вспышкой красоты перед смертью, и угаснет.

Но нежное его прикосновение, ласковое, как ладони матери, останется в памяти и поможет пережить и осеннюю печаль, и суровую зиму…

– Эта легенда повествует о прекрасной Магдалене, которая была женой одного из владельцев замка Шрекен Шлосс, – рассказывала Элисон. – Как вы сами можете убедиться, она обладала сказочной красотой. Как-то раз осенью она ехала по лесной дороге в карете и на неё напали разбойники. Охрана предательски бросила графиню и убежала. Несчастную ограбили, обесчестили и зверски убили.

Девчонки все разом охнули, но экскурсовод продолжала не сбиваясь.

– Когда утром слуги Магдалены доползли до замка, трясясь от страха, граф Эдгард, преисполненный тревоги, встретил их у ворот. Он не спал всю ночь, потому что ему приснился дурной сон. Когда граф узнал о произошедшем, он тут же поехал в лес, вскочив на лошадь, даже не оседлав её. Эдгард отыскал изуродованное тело своей любимой на перекрёстке лесных дорог. Горю его не было предела! И многие думали, что он не вынесет этого. Но он выдержал, однако какая-то часть его души умерла вместе с юной супругой! И, с той самой ночи, он стал зверски жесток.

Легенда становилась всё более мрачной и жуткой, смолкли тихие шепотки, даже Эрни перестал паясничать.

– Граф усадил труп своей жены на лошадь перед собой, будто она была жива, и медленно поехал к замку. Люди в ужасе шарахались от этой процессии, глядя на кровь, на изодранное платье графини, на её выколотые глаза и переломанные руки. Но, казалось, граф Эдгард этого не замечал – для него Магдалена оставалась красавицей. Он похоронил её по всем почестям, но не на кладбище, а в саду, что находится прямо за замком, дабы иметь возможность каждый день быть рядом с нею. А иногда его видели на могиле и глубокой ночью. Шесть человек, которые оставили графиню в лесу, в тот же день были брошены на растерзание хищникам по приказу Эдгарда. В те времена содержание разных свирепых зверей в собственном замке являлось распространённой традицией. Если будет желание, позже мы спустимся в бывший зверинец…

Элисон махнула рукой, должно быть, указывая путь, но всем уже было не до старого зверинца.

– Затем Эдгард устроил облаву на лес вместе с верными людьми. Все разбойники, виновные и невиновные в смерти Магдалены, были переловлены и казнены. Версии их гибели отличаются в различных источниках, дошедших до наших дней… Знаю только, что умерли они страшно. Некоторые легенды утверждают, что у них медленно отрезали по кусочку тела, другие истории говорят, что у них вырывали сердца, четвертовали. Граф больше не ведал жалости!

Вот тут уже передёрнуло не только девчонок, но и парней.

– Затем, через неделю после той трагической ночи, Эдгарду явился призрак Магдалены. Она плакала и молила помочь ей обрести покой. Она приходила каждую ночь, когда в небе была луна. Лишь в ночи новолуния граф ненадолго обретал покой. Сначала все решили, что хозяин замка сошёл с ума от горя, но потом привидение видели и слуги, и деревенские жители. И тогда Эдгард занялся чёрной магией. И легенда эта вовсе не о Магдалене, а о графе Эдгарде – вампире и колдуне.

– Я так и знала, что здесь не обойдётся без своего Дракулы! – шепнула Шейла на ухо Тине, и это была единственная фраза с тех пор, как Элис начала свой рассказ.

Между тем Элисон продолжала:

– Граф Эдгард заперся в замке и не выходил на свет божий ни днём, ни ночью. И, наконец, ему удалось успокоить душу Магдалены. В магической книге он нашёл необходимое заклинание, и призрак графини перестал появляться и молить о пощаде. Но магию граф не бросил. Потому что, как говорят, кто однажды воспользуется услугами тёмных сил, тот навеки останется их рабом.

– Это действительно так! – вставила Энни. – Бабушка тоже так считает.

– Прошло какое-то время, и в окрестных деревнях стали поговаривать, что в округе появился вампир. Стали находить растерзанных людей, и жители этих земель бросились искать защиты у хозяина. Граф пообещал все уладить, но приказал привозить ему в замок по два человека в неделю в жертву чудовищу. Сначала вампиру отдавали преступников, потом безнадёжно больных, убогих, бродяг, стариков. Но вскоре пришлось умирать молодым, здоровым людям, за которыми не числилось никакой вины перед законом. А всякому хотелось жить! – вздохнула Элисон. – Не прошло и года после смерти графини Магдалены, когда подданные графа взбунтовались, обвинив его в жестокости, слишком свирепых казнях, колдовстве и вампиризме. И, напав на замок, они убили Эдгарда.

– Убили? – разочарованно переспросила Шейла. – Но ведь он был вампиром! Вы же сами сказали! Разве вы не знаете? Вампира так просто не убьёшь!

– Не знаю, был он человеком или живым мертвецом, но только после того, как в него воткнули осиновый кол, он точно перестал быть. Но, говорят, что, несмотря на всё это, «дух смерти», вызванный чёрной магией Эдгарда, остался в замке. Все последующие хозяева замка имели трагические судьбы. Одни умирали от тяжёлых загадочных болезней, другие – при таинственных несчастных случаях, имелись также и сошедшие с ума, и пропавшие без вести… Мало кто дожил до глубокой старости!

Закончив на такой пугающей ноте, Элисон улыбнулась как ни в чём не бывало, развернулась на пятках и поманила за собой.