Взобравшись на высокий скалистый берег, оглядел Донован раскинувшуюся перед ним бескрайнюю равнину, поросшую вереском и бересклетом, и присвистнул – такой простор, такая воля, такая красота!

Да только вот… ни одного огонька, ни одного, даже маленького, домишки или путника вдалеке.

Донован никак не мог понять, где он оказался – место было незнакомым. «Должно быть, шторм утащил меня вдоль берега на север, – решил Донован. – И, видно, намного дальше, чем я думал…».

Повздыхал Донован, да делать нечего. Сообразил, где должна быть его деревенька, и пошёл в ту сторону по едва различимой тропке. Видно, редко в этих местах ходили люди, потому как тропа была старая, заросшая, а больших дорог ему и вовсе не попадалось.

Донован спешил, как мог. Он порядком замёрз в мокрой одежде и думал только о том, как бы погреться у огня. Солнце уже совсем склонилось к земле, и от этого становилось не по себе.

А ещё рыбаку не давала покоя мысль, что скоро он окажется совсем один, в темноте, неизвестно где, вдали от людей, в самую жуткую ночь в году, когда стирается грань между миром живых и мёртвых, и вся ирландская нечисть выходит на охоту, и даже сиды[1] покидают свои холмы, чтобы явится в смертный мир…

Да, эта мысль заставляла Донована очень быстро переставлять ноги.

Темнело стремительно, бедный рыбак совсем закоченел. Даже зубы стучать начали, то ли от холода, то ли от страха. С побережья наползал густой туман, окончательно сбивая с дороги несчастного путника.

– Сейчас бы к огню! – вздохнув, сказал Донован вслух, нарочито громко, чтобы хоть собственным голосом себя подбодрить.

И вдруг… замер как вкопанный.

Прямо перед ним, чуть влево от едва различимой тропки, в сумерках ярко сияли рыжие всполохи костра.

[1] Сиды, а также сидхи или ши – одно из обобщённых названий волшебного народа (фейри) в ирландской мифологии. Легенды о них весьма разнообразны. Сидами называли и холмы, в которых обитали эти сущности. Такие холмы являлись порталами в потусторонний мир. Обычно «врата» спрятаны от людей. Но в ночь на 1 ноября грань между мирами истончалась, и попасть в мир сидов можно было практически случайно.

В другой раз Донован подумал бы дважды, стоит ли вот так подходить, неизвестно к кому и неизвестно где. Но тогда он слишком устал и замёрз, да и сидеть у огня, пусть даже с чужими людьми, казалось надёжнее, чем слоняться одному в темноте.

Однако стоило ему подойти ближе, и рыбак понял, как сильно он ошибся.

Это действительно был костёр, но очень странный – он был похож на большой сияющий цветок. В порывах ветра его лепестки раскачивались, и над ними даже мерцали искры, но это точно не было привычное пламя. А вокруг с шумом и смехом носились какие-то странные тени. Голоса флейты, арфы и скрипки сливались в чарующую мелодию.

Догадался Донован, что случайно забрёл он на праздник к самим Обитателям Холмов, хотел поскорее унести ноги, но не тут-то было. Фейри уже заметили его.

Увидел рыбак, как идёт к нему навстречу, сияя, словно сама луна, одна из Дини Ши. Прекрасная дева будто парила над землёй, так легко и грациозно ступала. Длинные медные локоны струились по её плечам, ниспадали почти до земли, будто богатая шёлковая накидка.

А больше на красавице ничего и не было. Нагое тело её было совершенно. Кожа мерцала дивным золотым светом. Да и всю её, будто ангела, окутывало волшебное, тёплое сияние. Только вот Донован сразу понял, что от ангелов прекрасная дева далека.

– Пришёл погреться у нашего костра, путник? – спросила она ласково, но улыбнулась дерзко, будто дразнила.

– Если позволишь, прекрасная госпожа, – почтительно поклонился рыбак. – Я заплутал в темноте.

– А может быть, ты пришёл как раз туда, куда шёл? – снова улыбнулась она, и Донован глаз не мог отвести от её улыбки. – Смотри, ведь сегодня праздник! Твой народ зажигает нынче жестокий, колючий огонь и запирает двери на замки из ядовитого железа, а мой народ радуется огню истинному и танцует под звёздами, в порывах ветра, на мягких травах. Сегодня ночь веселья... Раздели её радость с нами, смертный!

– Благодарю за приглашение, госпожа, – усмехнулся Донован. – Только вот… всем известно, чем заканчиваются для смертных танцы с сидами. Закружите в своём хороводе до смерти. Вряд ли я доживу до утра, если стану танцевать с фейри.

Ши звонко рассмеялась и локоны её, цвета закатного солнца, взметнулись, словно под порывом ветра, бесстыдно открывая все прелести красавицы восхищённому рыбаку.

– Не ты ли, Донован, похвалялся не так давно своему приятелю Питеру, что ты самый лучший и самый выносливый танцор в вашей деревне? Так покажи, какой ты стойкий! Перетанцуешь моих гостей – получишь награду!

– Откуда ты…

Она рассмеялась снова.

– Откуда знаю твоё имя? Или откуда знаю про твоё бахвальство? О, глупый смертный мальчик, разве об этом надо спрашивать? Я обещаю наградить тебя. А ты даже не хочешь узнать чем?

– Если ты, в самом деле, хочешь меня одарить, то я знаю, что попросить… – Донован смело посмотрел ей в глаза, золотисто-медовые, мерцающие в сумраке, словно глаза кошки. – Жизнь. Сохрани мне жизнь и отпусти домой!

Ши поморщилась досадливо.

– Как скучно и предсказуемо, – разочарованно вздохнула она. – Я так ждала тебя, Донован, а ты даже удивить меня не хочешь. В давние времена смертные мужчины были готовы умереть за один поцелуй Дини Ши, а теперь… Не бойся, смертный мальчик – мне не нужна твоя жизнь. Я клянусь, что ты доживешь до утра и даже вернёшься домой. Мне от тебя нужно совсем иное…

– Душа? – предположил Донован.

– Всего лишь крохотный её кусочек, – фейри улыбнулась и приблизилась, – маленькая искорка, капля любви Творца, которая есть в каждом из вас. Любовь, Донован… Нам, бессмертным и всемогущим, так отчаянно не хватает того, что вы даже не умеете ценить – любви!

И она одарила рыбака таким сладостным поцелуем, что он позабыл все свои опасения. Да что там! Он даже имя своё в тот миг забыл. Всё, что было у него, всё, что осталось в прошлом, всё это утратило смысл. Единственное, чего он хотел теперь – остаться с прекрасной Ши навсегда.

– Как мне называть тебя, госпожа моя? – спросил рыбак.

– Подлинное имя моё не дано запомнить смертному. Речь наша не для ваших ушей. Зови просто… Айне! Пойдём к моему костру, нас ждут танцы… – отстранившись, прекрасная дева потянула его за руку. – А потом… тебя ждёт награда.

Она заглянула ему в глаза, и Донован пропал раз и навсегда.

– Я одарю тебя собой, смертный, – шепнула она. – А ты… подаришь мне сына.

Очнулся Донован на рассвете, совсем один.

Подскочил, огляделся – вокруг никого. Словно всё, что было ночью, лишь привиделось ему во сне.

Никаких фейри, костра, танцев и прочего. Вот только… трава примята, буквально втоптана в землю, да таким ровным, правильным кругом, что, задумай нарочно так сделать, и ничего не выйдет. Слыхал он, что болтали про «бесовские» круги на полях, но сам видел подобное впервые. Значит, вот как они появляются…

Что ж, это и есть доказательство, что Донован не во сне видел праздник сидов. Всё случилось на самом деле. И пусть не видно на этой поляне следов волшебного костра, но кое-что на память рыбаку от Волшебного Народца досталось.

Донован уснул прямо на земле, нагишом, одежда его лежала рядом. От ночного холода его теперь чуть знобило. Но всё-таки сильно он не замёрз, потому что был заботливо укрыт тёплым плащом, вроде тех, что носили в старину. Плащ был из тонкой шерсти, с изысканной вышивкой по краю, и мерцал, как блики лунного света на воде. Такой дивной ткани рыбак никогда в жизни не видел.

Парень огляделся – кроме волшебного плаща и полёгшей от танцев травы, больше ничего не напоминало о том, что творилось там ночью.

Правда, ещё голова у Донована болела так, словно он накануне сильно перебрал виски. Но рыбак точно помнил, что никакого питья фейри ему не подносили. Да он бы и не принял, ведь отведать что-то у Народа Холмов – верный способ навсегда затеряться в их мире.