– Ух, это откуда же вы такие взялись расписные? – изумилась вторая, разглядывая гостей.

– Да не пугайся! Оступились неудачно и в болоте вашем искупались… Банькой порадуете?

Женщины переглянулись.

– Ладно, будет и баня… Ступайте в дом! Лила, накормишь гостей? А я баню затоплю пока.

– Ты ж моя золотая! – улыбнулся благодарно Эл. – Вот везде бы так встречали!

– Спасибо вам! – поддержал Кайл.

Они вошли в приятную прохладу дома. Женщины тотчас засуетились. Поставили на стол две кружки холодного рину. Парни опрокинули в себя сразу по половине.

– А кровь у вас чего? Тоже в болоте… оступились?

– Ага, нырнули неудачно и оцарапались! – ничуть не смущаясь, кивнул Эл, отставляя пустую кружку.

– Ну-ну, – хозяйка не спешила отвести взгляд. – Пойду в баню. В самом деле, отмыть вас надо. На постель таких не пущу…

В карих глазах её было нечто такое, что Ворону захотелось прямо сейчас пойти и вымыться, чтобы в постель точно пустили.

– А вы одни тут живете? – Кайл на деревенских красоток не пялился, зато оглядывал незатейливый интерьер дома. – Не страшно? Лес кругом…

До Хидара к закату путники так и не добрались. Хагдонн бесследно исчез. Пешком, да ещё и под действием яда болотных тварей, они едва успели к вечеру добрести до окраины леса. Когда чуть в стороне от лесной дороги приметили небольшой хутор, свернули туда без лишних споров. К счастью, хозяйки оказались достаточно гостеприимными и не прогнали прочь. А ещё они оказались достаточно молодыми и чрезвычайно аппетитными.

– Отчего же одни? – хмыкнула та, которая звалась Лилой. – С мужьями. Да только нынче всех мужиков с округи в столицу согнали – на войну забирают. Говорят, скоро с Севером пойдут биться. Вот и остались мы тут одни-одинёшеньки.

– Да, тяжело… – сочувственно покачал головой Эливерт.

– Тяжело, – томно вздохнула чёрноглазая. – Уж больше месяца, как их не видели… Даже приголубить некому… Тоска!

Ворон облизнул губы, предчувствуя, что ночью спать не придётся.

– Заболтались мы. Пойду… – молодка улыбнулась снова, как показалось Эливерту, многообещающе. – Лила, корми гостей, стели постель!

Эл, нагнувшись, нырнул в низкий дверной проём баньки. В печи уже весело полыхал огонь, но баня ещё не нагрелась, как положено. Черноглазая переливала воду в большую лохань.

– Хозяюшка, может, тебе подсобить чем-нибудь? – Эливерт застыл на пороге.

Она повернулась к нему, отрываясь от дел. Тонкая белая сорочка, местами мокрая, облепила вспотевшее загорелое тело, сползла с правого плеча так откровенно и соблазнительно. Ещё чуть-чуть и выскользнет из белого плена тёмная ягодка соска, который и сейчас не спрятать под тонкой тканью. Подол приподнят и завязан так высоко на бедре, что взгляд атамана против воли прилип к стройным обнажённым ножкам. Показалось, что в бане стремительно становится всё жарче.

– Ну, подсоби, коли пришёл! – усмехнулась она.

Ух, а баба – огонь! От одного тёмного как ночь взгляда просыпается внутри дикий голод. Так и хочется прямо сейчас сорвать с неё эту белую сорочку и …

– Дверь только запри сперва! Не ровён час сестрица войдёт, или приятель твой…

Дважды просить не пришлось.

Эл запер задвижку и неспешно двинулся к ней.

Она уже забралась и уселась на ближайший полок, оказавшись теперь чуть на высоте. Даже не старалась ломаться и цену себе набить. Потянулась к нему навстречу, когда Ворон остановился рядом, прижалась горячим телом, обхватила сильными бёдрами. От её жадного поцелуя голова закружилась. Эливерт обеими руками обнял, притянул к себе ещё ближе. Сдёрнул вниз рукав сорочки, целуя красивую высокую грудь, потом снова возвращаясь к сочным губам.

– Ох, как я по ласке истосковалась… – выдохнула она ему в ухо. – Одиноко тут, в лесу…

– Я могу задержаться… если хочешь… – охотно заверил Эливерт, с трудом отрываясь от манящего тела. – На недельку, две, три…

– А тебя так надолго хватит? – рассмеялась она звонко, снова впиваясь в него поцелуем.

Горячие влажные губы переместились на его плечо, язычок игриво ласкал то шею, то висок. Руки нежно скользнули по груди, опустились ниже. Эл застонал от наслаждения, прикрывая глаза. Он давно уже не встречал женщины, от одного поцелуя которой голова кругом шла. Она сейчас просто целовала его в шею, а наслаждение это дарило такое, словно он уже отымел её по полной. Пожалуй, она даже Аллонде не уступала. А может быть, и превосходила…

– Тварь! – взвыл атаман, вцепился обеими руками в её кудри и силой рванул голову красотки от своего плеча.

Та зашипела раздосадовано. Вытаращила чёрные глаза, лишённые белков. Из широко разверзнутой пасти торчали такие же острые игольчатые зубы, как у давешних пиявок в болоте, и кровь стекала по бледному подбородку.

Эл покосился снова на себя. Из прокушенной шеи хлестала кровь, заливая плечо, грудь, пол баньки, мгновенно пропитав рубаху.

– Тварь! – ещё раз рявкнул Ворон и в сердцах наотмашь ударил хозяйку дома по лицу.

Она отлетела в сторону, вскочила тотчас, сердито урча.

– Сам ты – тварь! – провыла нечисть. – Всех моих деток порубили, всех до единого! Они уже такие большие выросли, они бы уже в полнолуние обратились, личину человеческую переняли… А вы всё испортили, проклятые! Теперь всё снова начинать. Опять кладку делать, опять ждать, пока вырастут, в силу войдут… Но ты мне ответишь за то, что сделал! Мне нужны новые дети. Значит, мне нужен новый мужчина. Ты мне дашь всё, что мне нужно – кровь, семя и жизнь. Ты умрёшь, а я снова получу потомство…

– Что-то разонравилась ты мне, красота моя! – хмыкнул Эливерт. – Другого себе поищи!

– Ты же задержаться хотел…

Тварь теперь почти вернулась к облику человеческому, но зубы, когда она ухмылялась, по-прежнему оставались звериными.

– Ты здесь останешься, пока я тебя досуха не выпью.

Она метнулась к нему стрелой, но явно недооценила проворство самого Ворона. Эл отскочил, увернулся. Следующий бросок он уж встречал с ножом, выдернутым из-за голенища. Жаль, меч в доме оставил. Но он ведь в баню явился не бои вести…

Придурок! Ведь знает старую истину – не оставайся без оружия никогда.

Тварь набросилась, сбила с ног, но, получив короткий росчерк кинжалом по пузу, отскочила снова. И тут же атаковала опять, постепенно загоняя Ворона в угол. Он отмахнулся ещё несколько раз, но потом шустрая нечисть умудрилась выбить нож из его руки. Сама, правда, поплатилась за это широкой рваной раной. Однако Эла уже пошатывало – кровь-то из шеи продолжала бежать ручьём.

Надо было срочно что-то делать с этой тварью. Иначе конец.

Он кувыркнулся ей под ноги. Сбил, перекатился к печке, ухватил кочергу и с размаха обрушил на голову нечисти. Острый загнутый край вошёл почти полностью. Тварь дёрнулась пару раз и затихла.

Не особенно веря в такую невероятную удачу, Эливерт спешно отпёр дверь, выскочил на улицу, схватил топор, воткнутый в колоду на крыльце, и заскочил обратно.

У печки теперь лежало не тело женщины, а какой-то чёрный студенистый червь, даже отдалённо не напоминавший человека. Ворон, не раздумывая, разрубил это на четыре части и брезгливо сунул в печь липкие, скверно пахнущие останки.

Огонь заполыхал весело. А атаман, не выпуская топора из рук, двинулся к дому, где оставался Кайл и вторая тварь. Эливерт искренне надеялся, что Лила не успела ещё прикончить полукровку. Судя по всему, тварям этим вначале нужно было соблазнить, а уж потом убить. Значит, у полукровки с его благородными принципами, есть все шансы не пойти на корм так быстро.

Эл вышиб дверь ногой, удивляясь, что у него до сих пор на это сил достаёт. Приготовился топором отбиваться. Но, похоже, помощь атамана уже никому не требовалась.

В центре горницы лежало нечто, видимо, являвшееся прежде Лилой. А странное и округлое, укатившееся под стол, как догадался Эливерт, недавно являлось её головой.