…Одиноко Он стоит, задумался глубоко, И тихонько плачет он в пустыне.

М. Ю. Лермонтов

Утро начиналось как обычно.

Загремела посуда на кухне. Затопали чьи-то ноги. Загудели машины на улице. Истошно запищали на разные голоса автосигнализации, встречая владельцев. Едкий скрип раздвигаемых штор резанул по ушам.

Таня поморщилась.

– Хватит спать, лежебока! – прикрикнула мать – впрочем, довольно ласково. – Подъём!

Мишка, Танин младший братишка, тут же уселся верхом на сестру, деловито бубня и хлопая её по голове плюшевым медвежонком.

Таня постаралась забраться с головой под одеяло, но взгромоздившийся на неё малыш не сдался.

– Уйди! Надоел! – простонала Танька и, раздражённо сморщившись, отпихнула брата.

Мишка заревел и ушёл обиженный. Танька зарылась в подушки, но шум проникал и туда.

Так началось утро, день был ещё хуже…

Она брела по пыльной, загазованной улочке, изнемогая от невыносимой жары и проклиная чёртов город. Слившись в единый поток с обступившей её толпой, Танька глядела по сторонам и думала о том, как она всех их ненавидит.

Люди её бесили, раздражали. Ей хотелось умчаться куда-нибудь подальше от всего этого, в какие-нибудь дикие леса, на необитаемый остров, на Марс! Где никого нет, совсем никого! Исчезнуть прямо сейчас. Как жаль, что это невозможно!

Танька ненавидела абсолютно всех, кто попадался ей сегодня на пути: вонючих бомжей, нищих, просящих милостыню, разодетых дамочек «из высшего общества» с «боевым» макияжем, хнычущих детишек, разморённых жарой продавцов в уличных палатках, шофёров, с упорством и наглостью носорогов прорывавшихся сквозь дорожные пробки. А больше всего – хамоватого кондуктора в автобусе!

Когда же низенькая, высохшая как мумия старушонка попросила уступить ей место, Танька едва сдержалась, чтобы не придушить её. Тон у бабули был такой, что отказа вообще не подразумевалось.

Но девчонка, вместо того чтобы подняться, с самым наглым видом, вальяжно развалилась в кресле и уставилась в окно. Возмущённая старушонка начала стыдить её на весь автобус.

Вскоре к её одинокому душераздирающему монологу присоединился разноголосый хор других пассажиров. Не выдержав, Таня выскочила из автобуса, не доехав до своей остановки. Испугалась, что сейчас её линчуют прямо в общественном транспорте.

Пронёсшийся мимо лихач обдал Таню с ног до головы фонтаном грязных брызг. Спрашивается, откуда в такую жару на дороге взялась лужа? Она отправила проклятие вдогонку, но одежда от этого чище не стала.

Она сжала зубы, потом решила глубоко вздохнуть, чтобы снять стресс. В это время злополучный автобус тронулся, деловито выпуская облачко чёрного смога. Именно этот дым, Таня и вдохнула!

Так проходил её день…

Вечером всё семейство собралось дома. Снова гремела посуда. Топали соседи сверху. Кто-то смеялся заливисто, оглушительно. Кто-то ругался.

Орал телевизор, показывая очередную мыльную оперу – страстные признания Хуана Карлоса в любви Марии Луисе периодически сменялись рекламой «Колгейта», «Комета», памперсов и прокладок.

С улицы доносились крики играющей в футбол детворы – по своим всплескам они напоминали рокот прибоя.

Поминутно звонил телефон, взрывая общий монотонный гул резкой переливчатой трелью.

Столь же пронзительно и громко ревел Мишка.

Таков был Танькин вечер…

И он был невыносим.

Танька вышла на балкон. Ей казалось, что сейчас она взорвётся, как пороховая бочка. Девчонка заткнула уши, чтобы не слышать шума и воплей, но не тут то было…

Звуки… Звуки пробивались даже сквозь пальцы. Таня сжимала голову всё сильнее, словно хотела её раздавить.

– Тишины, Господи! Как я хочу тишины! – простонала она. – Господи Боже, заткни же ты их! Сделай так, чтоб все заткнулись! Пусть они исчезнут с моих глаз! Ненавижу! Как я их всех ненавижу! Господи, чтоб они все сгинули! Как я хочу остаться одна!

Мысль эта показалась ей занятной. Она отправилась спать с мечтой об одиночестве. И пришла ночь…

Утром Таня долго лежала в постели, нежась в ласковых солнечных лучах. Она потягивалась, жмурилась, зевала, наслаждаясь сонной тишиной...

Тишиной?

Таня удивлённо поднялась, прошлёпала босыми ногами по комнатам. Дома никого не было. Видимо, все домашние ушли рано утром.

Таня пошла на кухню, чтобы съесть тарелочку свежего супчика, который мама обычно варила по утрам. Но сегодня супа не оказалось. Сделать бутерброды тоже не удалось, в связи с полнейшим отсутствием в доме хлеба.

Быстро одевшись, Таня побежала в магазин, рядом с домом. Она вошла и замерла на пороге. Там никого не было. Ни покупателей, ни продавцов.

Танька остановилась. Она хотела найти этим странностям какое-либо разумное объяснение, но так и не смогла.

«Может, они сегодня не работают, – нерешительно предположила Таня, – но почему тогда двери нараспашку?». Да, что-то не сходилось…

Таня вернулась домой с пустыми руками – забрать хлеб тайком не хватило совести. Она угрюмо плюхнулась на табурет. На душе становилось совсем уж скверно.

– Придётся есть без хлеба! – сказала она самой себе в абсолютной тишине.

И тут что-то нехорошее шевельнулось в её душе. Жуткая догадка! Таня в ужасе вскочила.

Она не видела сегодня ни одного прохожего! Тишина стояла в городе.

Вот, что было не так! Люди! Их не стало!

Танька пришла в ужас от осенившей её мысли. Она отказывалась в это верить, но город был пуст.

Танька бросилась во двор – никого!

– Люди! Люди! Кто-нибудь! – истошно заорала она в пустоту. – Эй, кто-нибудь, отзовитесь!

Но ответом ей была тишина. Напрасно Танька заглядывала в тёмные оконные проёмы, похожие на пустые глазницы черепа. Ни одного лица не возникло за тусклыми стёклами.

Отказываясь верить в очевидное, Танька вбежала в подъезд, позвонила в первую же дверь. Ей не открыли. Она побежала вверх по лестнице, истерично звоня и стучась во все двери.

Никого! Нигде!

Танька запнулась, упала на площадке, зарыдала от бессилия и ужаса.

Что могло случиться? Куда все пропали?

И вдруг она затихла и резко села, стирая слёзы.

«Стоп! – сказала она самой себе. – А почему ты собственно плачешь? Ведь ты сама этого хотела. Вот и всё. Всё, как ты мечтала. Ты должна быть счастлива, ведь сбылось твоё желание!»

Теперь эта страшная ситуация представилась ей совсем в ином свете.

Она поднялась, стряхивая пыль с одежды, распахнула окно в подъезде, высунулась на улицу, поглядела на мир с высоты девятого этажа и закричала:

– Я хозяйка всего этого! Я – королева мира! Тут теперь всё моё! Только моё! А вы… идите все к чёрту! Идите к чёрту! Все!

И она засмеялась. Эхо разнесло её смех по пустому двору, потом резко оборвалось.

– Тишина! – выдохнула Танька умилённо.

Следующие две недели Таня прожила в своё полное удовольствие. Она убедилась в том, что в городе действительно никого нет. Но в этом странном безлюдном мире, между тем, работала вся техника, было электричество, газ, водоснабжение, а магазины ломились от продуктов и вещей.

Каждый день Таня исследовала город, наслаждаясь всяческими благами цивилизации, и нещадно грабила магазины и квартиры.

Шикарная одежда, украшения, лучшие развлечения… А уж, сколько деликатесов она перепробовала! Дискотеки, где она – и ди-джей, и танцор!

Всё теперь принадлежало ей.

Спустя две недели Танька решила научиться ездить на машине. Получилось исполнить замысел быстро – всё равно больше заняться было нечем. Благо, машин в городе осталось много. Разбитые она бросала, находила новые.

Но вскоре город наскучил Тане. И даже стало казаться, что она тоскует по своей семье. Чтобы отогнать эти дурацкие мысли, она решила отправиться в путешествие. Вот и навык вождения пригодится…