– Неправда! – упрямо повторил Кайл, вскинул полные горечи глаза, сияющие синевой моря даже в сумраке конюшни. – Вы самый лучший отец на свете! Во всей Долине Ветров такого не найдёшь! Как можно Вам себя винить в том, что происходит? Это всё… как чары! Они пройдут. Кея теперь как во сне. Но откроются её глаза, чары рассеются, и она поймёт. Всё поймёт. Надо только подождать…

Голос юноши стал тише, и под конец своей пламенной речи он снова стыдливо опустил глаза.

– Подождать… Что ж, значит, ждать будем. Так? – задумчиво кивнул Ратур, протянул руки к воспитаннику: – Поди сюда!

Кайл ткнулся лицом в его плечо, владетель Эруарда, крепко обняв парнишку, добавил негромко:

– За тебя мне горько, мальчик мой! Так горько, что сил нет молчать! То, что я ей теперь не нужен – не беда. Так всегда бывает: дочери вырастают и улетают прочь из гнезда. А ты… Неужто и моя дочь также слепа, как все остальные? Отчего же никто не видит за этой лэмаярской личиной, что в сердце своём ты настоящий живой человек? Сколько раз ещё вышвырнут это истинное сокровище ради блеска поддельного золота? Но довольно о лицемерии этого мира. Сегодня радостный день! Жеребёнок родился. Ты должен дать ему имя! Я хотел, чтобы вы вместе с Келэйей придумали. Но сочинять имена для каких-то там лошадей – неподобающее для миледи занятие.

Ратур загадочно ухмыльнулся, разжимая объятия.

– Тем более что этот малыш теперь твой…

– Что? – просиял Кайл, не веря собственным ушам.

– Это мой подарок тебе, сынок! – улыбнулся хозяин замка. – Ты уже взрослый. Скоро станешь настоящим воином. А у каждого рыцаря должен быть настоящий рыцарский конь.

– Дядя! – мальчик, не сдержавшись, снова обхватил приёмного отца за плечи. – У меня слов нет! Благодарю Вас!

Юноша глядел, как новорождённый жеребёнок, пошатываясь, встал на ноги, потянулся к матери, ища молоко.

– Как же мне назвать его? Он такой забавный! И красивый!

– И тёмный, что твои волосы, – рассмеялся Ратур. – Одна масть – значит, вы поладите! По всему видно, вороной вырастет. Подумай, как следует! Имена нам всем даются не просто так…

Кайл несколько мгновений пристально рассматривал нежданный дар на тонких длинных ногах.

– Хагдонн! Можно, я стану звать его Хагдонн?

– Повторяю – это твой конь, – улыбнулся Ратур. – Ты вправе дать ему любое имя…

– Я… пойду – Кее скажу про это!

Мальчик уже сорвался было с места. Безграничная радость переполняла его душу, и ею нужно было срочно поделиться. А с кем ещё делиться, как не с самым родным человеком?

– Постой! – нехотя окликнул его Ратур, голосом не сулящим ничего хорошего. – Я не всё сказал…

Кайл замер, страшась обернуться.

– Они приезжают в Эруард.

– Кто? – выдавил полукровка, уже зная ответ.

– Твои сёстры. И ещё какой-то их родич… Племянник Ольвин, кажется… Келэйя их пригласила. А я не смог ей отказать. Прости меня!

– Когда?

– Думаю, завтра они уже будут…

Охота удалась: подстрелили и оленя, и нескольких эшграгов, и ещё всяческой мелкой дичи. Теперь, с гордостью передав Шэрми свою богатую добычу, мужчины направились к конюшне – об усталых лошадках стоило позаботиться, а кроме того, Кайлу не терпелось увидеть Хагдонна.

Распрягая кобылу, на которой он только что приехал, полукровка вспоминал, как славно и спокойно было там, в древнем, поросшем лишайниками и мхом, Сизом лесу.

Вот бы всю жизнь провести так: вдали от людей, постигая хитрые повадки зверя, учась жить по запахам и звукам… Проклятая лэмаярская кровь! Уж ни она ли рождает в душе такие мысли и желания?

– Гости наши ещё здесь… – между делом бросил Талвар, снимая седло со своего гнедого мерина. – Знаешь, я собирался наведаться к одному моему приятелю в Кармет – он делает хорошие охотничьи луки. Нам бы новые не помешали, как думаешь? Хочешь со мной? Это недалече, дней пять, и вернёмся…

Кайл улыбнулся незатейливой хитрости старого воина.

– Поеду, – просто сказал мальчик.

Кайлу нравился Талвар, с ним в дороге было также интересно как с отцом. Старик иногда ворчал не по делу, но это можно и стерпеть…

Многоголосый смех долетел со стороны замка. И Кайл обернулся, не успев повесить на место снятую с кобылы узду.

Пёстрая толпа, смеясь и болтая, приближалась, и юноша рассмотрел трёх незнакомых девиц и двух парней, заметно старше его самого. Впереди, одетая в зелёный брючный костюм шествовала Келэйя, и весь её вид говорил, что девчонка опять что-то затевает.

– О! Вы уже вернулись! – воскликнула она удивлённо и одарила юношу искренней улыбкой.

– Доброе утро! – ответил Кайл и добавил с лёгким поклоном: – Доброе утро, миледи и милорды!

– Ой, какой у вас конюх милый! – игриво улыбнулась самая младшая из девушек. – Может, позовём его с собой?

Кольца тёмных кудрей обрамляли её юное пригожее лицо. А в голосе не было насмешки, лишь обычное девичье кокетство. Зато две другие при этих её словах скривились брезгливо и покосились на младшую сестру с явным осуждением.

А та вдруг нахмурила красивые, будто нарисованные тонкой кисточкой брови и даже шагнула вперёд:

– Постой! Мне кажется, я тебя знаю…

– Ну конечно, ты его знаешь, Флорин! – рассмеялась Кея, оставив своих спутников.

Она подскочила к юноше, хватая того под руку и выталкивая вперёд.

– Знакомьтесь! Это Кайл. Тот самый Кайл! Мой любимый всем сердцем брат! Он и ваш брат тоже!

– Так ты… – прошептала младшая из дочерей Форсальда. – Теперь я вспомнила! Ты тот мальчишка, что жил у нас в Солрунге. Да, я знаю тебя! Мама ещё запрещала мне играть с тобой. Уже и не помню почему…

– Потому что он бастард! Незаконнорождённый. Сын рабыни. Позор нашей семьи! – зло прошипела старшая из сестёр, поспешно отдёрнув назад улыбчивую Флорин. – Никакой он нам не брат! Он даже не человек! К счастью, у отца хватило мудрости вовремя избавиться от этого. Никогда, никогда, он не станет таким как мы!

Каждое слово девчонки хлестало по душе как удар плети, впивалось прямо в сердце. Но Кайл молчал, словно оцепенев. Он стоял перед этой разряженной толпой, такой жалкий, неряшливый, не успевший умыться после долгой дороги. Руки перепачканы кровью оленя, штаны и сапоги забрызганы до самых колен. В самом деле, ничтожество…

– Не смей так говорить! – Келэйя выступила вперёд, прикрывая его своим угловатым плечиком, от ярости сжав кулачки. – Кайл – мой друг! Он – мой кузен. Такой же, как вы! Ещё хоть одно гадкое слово про него скажешь, Сэя, и мы с тобой поссоримся навсегда! Слышишь?

– Прости, Кея! – опустила глаза старшая из девочек. – Я просто разозлилась, когда его увидела. Знала бы ты, сколько слёз миледи Ольвин пролила из-за этого мальчишки и его матери-рабыни!

– Поверь, он из-за вас слёз пролил намного больше! – Келэйя уже остыла, но была раздосадована тем, что так всё обернулось. – Я всех вас люблю. Зачем нам ссоры? Мы сейчас с вами в такое место отправимся, что слов не найти, как там красиво.

Келэйя обернулась к полукровке:

– Кайл, мы собрались на прогулку. Сейчас должны лошадей оседлать. Поедешь с нами? Я хочу сёстрам показать Олений пруд.

– У меня много дел. Здесь, на конюшне, – холодно бросил паренёк, не сводя бездонных синих глаз с Сэи. – Она права, миледи Кея – я таким, как они, никогда не буду. Конные прогулки – это для владетелей развлечения, а нам, рабам – навоз убирать.

Кайл демонстративно отвернулся, продолжив распрягать свою лошадку.

– Пойду потороплю конюха, – сдержанно обронила Келэйя, нырнув в низкую дверь.

Девицы тотчас надменно отошли в сторону, а вот их спутники, кажется, успокаиваться не желали.

– Вы только посмотрите, как самоотверженно миледи Келэйя за тебя заступается, бастард! – хмыкнул один из них – тот, что был ниже ростом и светлее. – Можно даже подумать, что ты ей дорог! Ты тут, верно, на особом счету? Пригрел тебя милорд Ратур по доброте душевной. А ты, может, и вправду сыном хозяина себя возомнил?