— Правильно. Поезд не останавливайте дольше смены локомотива.

— Если дорога не выпустит?

— Тогда увидим, кто придёт за мной лично.

Тухачевский вернулся в штабной вагон. Климов поднял своих людей без тревоги: двоих поставил между служебным и пассажирским вагонами, ещё двоих — у оружейного ящика. Проводникам велел запереть наружные двери после входа на станцию.

Лыткин вышел в коридор первым. Он спросил, почему караул меняют без построения. Климов ответил, что построение будет на перроне после проверки удостоверений. Лыткин потребовал вернуть оружие до передачи постов.

— Оружие получите у нового начальника караула, — сказал Климов. — Назовите допуск.

— Сорок один.

Гусев и Белов стояли за его спиной. Климов открыл дверь оружейного купе, вынул три револьвера и передал их своим бойцам. Кобуры прибывших остались пустыми.

— Приказ принят. До станции находитесь в купе.

Лыткин посмотрел на револьвер в руке красноармейца и вернулся к своим. Дверь они не закрыли. Климов приказал часовому не подходить к проёму и держать коридор с конца вагона.

Состав вошёл на станцию медленно. На соседнем пути стоял паровоз без вагонов, из трубы шёл редкий дым. Новый караул построился у штабного вагона, хотя по схеме принимать посты должен был возле служебного.

Начальник смены поднялся на подножку и показал удостоверение через стекло. Климов сверил фотографию, не открывая дверь. Документ был настоящим, печать управления совпадала.

— Приказ на смену караула.

— Назовите контрольный допуск.

— Сорок один.

Климов задвинул внутренний засов. Начальник смены постучал рукояткой в стекло и повторил, что действует по распоряжению Москвы. За его спиной двое сотрудников разошлись к сцепкам.

Климов дал часовому знак. Красноармейцы в пассажирском вагоне закрыли переходную площадку и сняли с креплений винтовки. В штабном вагоне Тухачевский убрал бумаги в сейф и оставил на столе пустую папку.

Начальник поезда сообщил, что выходной семафор закрыт. Дежурный по станции требовал отцепить локомотив и переставить состав на запасной путь. Военного коменданта на перроне не было.

— Запускайте паровоз и держите давление, — приказал Климов. — Без моей команды сцепку не открывать.

Из служебного купе вышел Белов. В руке у него был маленький браунинг, которого не нашли при досмотре. Лыткин держал дверь, Гусев шёл следом с железнодорожным ключом.

— Капитан, откройте штабной вагон. Есть отдельное распоряжение по Тухачевскому.

— Покажите распоряжение.

— Получите после передачи охраны.

Климов отступил к переходной двери и закрыл её за собой. Между тремя сотрудниками и Тухачевским остался пассажирский вагон, два запертых перехода и шестеро вооружённых красноармейцев.

Снаружи новый караул начал подниматься на подножки. Люди Климова распределили патроны, поставили один ящик поперёк коридора и погасили свет в крайних купе. Начальник поезда велел проводникам занять места у ручных тормозов.

Климов крикнул через дверь, что поезд находится под охраной военного прокурора и смена не принята. Лыткин ответил приказом открыть вагон и сдать оружие. Слова о сорок первом допуске больше не повторяли.

Тухачевский подошёл с другой стороны. Климов не открыл ему дверь и сообщил, что трое вооружены, на перроне до отделения сотрудников и связи с Москвой нет.

— Вывести поезд можете? — спросил Тухачевский.

— Если машинист не подчинится диспетчеру.

— Передайте ему мой письменный приказ продолжать движение.

— До машиниста сейчас не пройти.

Тухачевский велел связисту протянуть полевой телефонный провод к паровозу. Катушка хранилась в штабном вагоне, длины хватало через крыши двух вагонов. Связист открыл верхний люк и полез наружу с мотком кабеля.

В это время Лыткин ударил железнодорожным ключом по замку переходной двери. Первый удар смял накладку. Белов поднял браунинг и приказал часовому отойти от коридора.

Климов не отошёл. Он снял предохранитель револьвера и велел своим людям не стрелять, пока дверь держится. На перроне новый караул уже пытался расцепить состав.

Неправильный допуск раскрыл подмену. Тихо заменить охрану не получилось. Теперь троим в служебном вагоне оставалось либо сдаться, либо выбить дверь силой.

Второй удар железнодорожного ключа сорвал накладку с двух шурупов. Дверь ещё держалась на внутреннем засове, но между полотном и косяком появилась щель. Лыткин отбросил ключ, просунул пальцы в зазор и потянул дверь на себя.

Климов выстрелил верхнюю петлю. Пуля разбила дерево возле лица Лыткина, и тот отдёрнул руку. Белов ответил из браунинга через щель. Часовой у стены согнулся, выпустил винтовку и сел на пол, прижимая ладонь к животу.

Коридор был уже двух шагов. Люди Климова не могли стрелять мимо раненого, а Белову хватало щели, чтобы держать переход. Климов схватил часового за ворот гимнастёрки и втянул в ближайшее купе. На полу осталась винтовка.

Гусев ударил ключом ещё раз. Засов вышел из гнезда, дверь распахнулась на ладонь и упёрлась в поставленный поперёк ящик. Лыткин навалился плечом. С другой стороны два красноармейца удерживали ящик ногами и били прикладами по пальцам в проёме.

Снаружи начальник новой смены потребовал открыть вагоны и пригрозил вызвать станционную охрану. Двое его людей уже возились со сцепкой. Начальник поезда поднял красный фонарь в окне, но дежурный по станции отвернулся и пошёл к паровозу.

Тухачевский услышал первый выстрел возле сейфа. Он снял китель с вешалки, достал из кармана удостоверение и передал его Горину. Если его убьют, приказ продолжать движение должен был остаться у человека, способного добраться до машиниста.

— Михаил Николаевич, от окна отойдите, — сказал Горин, не принимая удостоверение. Тухачевский вложил книжку ему в руку и велел занять место возле задней двери. Спорить со старшим по должности в коридоре, простреливаемом из соседнего вагона, было поздно.

Связист успел выбраться на крышу. Кабель зацепился за вентиляционную трубу, и катушка вырвалась у него из рук. Он прижал её коленом, вытянул провод к следующему вагону и увидел, как возле паровоза трое сотрудников поднимаются на тендер.

Он крикнул вниз, но шум пара заглушил голос. Один из людей новой смены заметил его и поднял револьвер. Связист лёг на крышу, потянул кабель дальше и услышал два удара по железу. Пули прошли выше, выбив щепу из деревянной площадки.

Тухачевский открыл люк и велел ему не тянуть провод к самому паровозу. Достаточно было сбросить конец на тендер и передать машинисту записку. Он написал приказ на листе из блокнота, сложил вчетверо и обернул вокруг штекера.

В пассажирском вагоне Климов сменил положение людей. Одного бойца оставил у раненого, двоих поставил за дверями купе, ещё троим приказал лечь вдоль стен. Если ящик сдвинут, Лыткин увидит пустой коридор и войдёт под перекрёстный огонь.

— Я открою дверь, — крикнул Климов. — По одному, без оружия. Начальник смены первым. Лыткин ответил, что подчиняется только письменному приказу управления. Климов предложил прочитать его, пока Белов держит пистолет у дверной щели.

Лыткин замолчал. Через несколько секунд из служебного вагона донёсся короткий разговор. Гусев предложил уйти через наружную дверь, Белов потребовал сперва взять Тухачевского. Они уже не изображали смену караула и не ждали подписи из Москвы.

Лыткин снова навалился на дверь. Ящик сдвинулся на пол-ладони. Белов просунул браунинг и выстрелил дважды вслепую. Одна пуля вошла в стенку купе, вторая попала в лампу. В коридоре стало темно, остался только свет из разбитого окна перехода.

Климов отпустил ящик. Лыткин не ожидал, что сопротивление исчезнет, шагнул внутрь и упал на колено. Двое красноармейцев ударили из купе. Первая пуля прошла мимо, вторая пробила ему бедро. Белов выстрелил через его плечо и заставил обоих отойти.

Гусев попытался вытащить Лыткина назад. Климов схватил раненого за ремень и потянул в свою сторону. Несколько секунд они держали одного человека с двух концов. Белов не мог стрелять, не попав в своих, и ударил рукояткой по руке Климова.