— Слушай, во-первых, ты придумываешь. Во-вторых, не хочу грубить, но я разберусь сама.

— Ладно, дело твоё, я просто предупреждаю.

В воздухе между нами повисает вязкая тишина. Софи щелкает пальцами, разрывая её, и в воздухе появляется, сплетаясь из солнечных лучей, крошечный шар золотистого света.

— Ты спрашивала, чем я занимаюсь. Это тебе. Элементаль, — она ласково касается его, и он жужжит, как лампа накаливания. — Я оставлю его здесь, на тумбочке. В Ашморе по ночам бывает очень темно, а мой малыш всегда поможет мне тебя найти, если ты потеряешься. Или если тебе станет страшно. Можешь брать его с собой.

Она подмигивает и падает на свою кровать, принимаясь листать учебник. Демонстрирует, что разговор окончен.

А я остаюсь стоять, пытаясь справиться с накатившей волной фантомного зуда.

Прокручиваю слова, пытаясь понять, почему Софи выставляет вокруг брата ограждение с колючей проволокой. Смотрю на светляка — золотистый глаз пульсирует в такт мерно поднимающейся груди своей создательницы.

Ашмор погрузился в сон. На тумбе мерно пульсирует странный золотистый дух. Существо не успокаивает, напротив, раздражает меня, мешая спать.

Я прячусь под одеяло, как делала всякий раз, желая укрыться от мира и собственных мыслей. Снимаю щит — сейчас мне не хватает привычного гула сонных людей.

Волны отдалённых чужих состояний мягко окутывают меня.

Мне нравится перебирать чужие эмоции — даже во сне люди чувствуют, переваривая всё, что произошло с ними за день. Сквозь стены ко мне тянутся нити со всего замка, и я начинаю распутывать клубок. Неосознанная резкая зависть отличника к студенту, искренне заинтересовавшемуся новой темой. Ленная, нарастающая похоть парня, собирающегося помастурбировать перед сном. Незатейливая конкуренция молодых девчонок... После целого дня в изоляции состояния других людей пьянят.

Отсеиваю одну за другой нити, пока не натыкаюсь на нечто иное. Из комнаты парой этажей ниже исходит нежная, текучая энергия, похожая на прохладную воду горного озера. Тихая грусть, щемящая нежность, нескончаемая любовь. Я погружаюсь в этот поток и он, убаюкивая, несёт меня в сон.

Приятное видение полудрёмы резко сменяется кошмаром.

Я не могу пошевелиться, а элементаль соседки, медленно сползая с тумбочки, накрывает меня, запуская бесплотные лучи мне в нос, оказывается внутри, чешет мозг.

«Это сон!», приказываю себе раз за разом, пока не просыпаюсь. Холодный едкий пот пропитал наволочку и простынь. Резким движением поднимаюсь в постели и кидаю взгляд на часы — сон длился совсем ничего, буквально пару часов. Я снова проснулась до рассвета.

Софи спит, её аура неизменно гладкая… Девушка не снимает щиты даже во сне. «Ночник» светится на тумбочке.

Не думая о том, разбужу ли её, ступаю босыми ногами в ванную. Передумав, набираю горячую воду — одного душа мне будет мало. Спустя несколько минут оказываюсь в воде и, зажимая нос, погружаюсь с головой. Бормочу выученные в детстве слова:

— Куда ночь, туда и сон, куда ночь, туда и сон, куда ночь, туда и сон.

Звук собственного голоса, отталкиваясь от стен, смешиваясь с потоком, кажется чужим, сиплым и старым. В зеркале отражается перепуганное лицо с залегшими под глазами тенями.

Повторяю погружение раз за разом, пока не начинаю чувствовать себя человеком.

Завернувшись в огромное пушистое полотенце, подхожу к окну —медленно светает. Ложиться в несвежую кровать не хотелось, да и смысла засыпать на пару часов не видела. Светляк невинно пульсировал на тумбочке. Почувствовав, как меня передергивает от одного вида, шепчу:

— Хватит с меня, — и бесплотная сущность духа подчиняется мне, оказываясь в сумке под стопкой тетрадей. В глубине его свет утихает и я, незаметно для себя, проваливаюсь в крепкий, глубокий сон без сновидений.

Поутру — более позднему, чем обычно — вижу, что никого нет. На моей тумбочке оставлена записка: «Убежала в ректорат, сегодня буду поздно. Удачи на тесте, ты справишься! <3».

Время на исходе, и я спешно собираюсь на экзамен. Вообще он предназначен для первокурсников, а я, как особо талантливая, присоединяюсь к ним. Меня вновь охватила паника. Теперь меня точно разоблачат, выяснят, что у меня нет дара… Да и на первокурсницу я точно не похожу. Вздохнув, крепче сжимаю лямку сумки. Это всё мои мысли и страхи. У окружающих свои переживания. Сегодня щит за ненадобностью остался на кровати. Держу лицо кирпичом и продолжаю путь. Если слухи и пойдут, то максимум из-за моих собственных переживаний.

В очереди перед залом тестирования я снова чувствую «воду», ту самую, что меня убаюкала, и улыбаюсь, словно встретила старую знакомую. Оглядываю зал и безошибочно нахожу источник — невысокая темноволосая девушка. Первокурсница, в такой же бесцветной серой мантии, как у меня. Некоторые носят их до третьего курса, пока не определятся со специальностью, некоторые вообще от них отказываются. Я приближаюсь к ней, и меня окутывает её тоска по дому и нежность. «Мы могли бы подружиться», проносится у меня в голове. Я трогаю её за плечо, и она спокойно оборачивается. Несмотря на страхи, бойкий взгляд стреляет по окружающим, а на лице улыбка. Она держится молодцом. Единственное, что выдаёт нервозность — нервные движения пальцев. Она ковыряет заусенец.

— Прекрати, — я мягко беру её за руку. — Привет. Ты тоже на экзекуцию?

— О, привет, — она оборачивается, смущённо переводя взгляд со своего пальца на моё лицо и обратно. — Мы знакомы?

Приглядываюсь, пытаясь понять, где же могла её видеть, но девушка, смеясь, вспоминает:

— Паром! — И переводит взгляд на свои руки. — Да, ты права, не лучшая идея.

— Ты дала мне ту брошюру, да?

— Ага. Я Кьяра, а ты?

— Мари. — Я сжимаю её ладошку. — Хотела тебя поблагодарить, когда сошла с парома, но закрутилась… У тебя приятная энергия.

— Ты эмпат, — девушка утверждает, а не спрашивает. Смешно морщит нос, явно о чём-то вспоминая. — Давно вас не видела. У нас на потоке нет эмпатов.

— Слушай, — решаю сменить тему и заодно прояснить один вопрос, который стеснялась задать Софи или Артуру. — Откуда ты? Италия, Франция? Я слышу твой акцент, понимаю каждое слово так, будто дома. И… Я так понимаю, что георгафически мы все из разных мест?

— Оооо, ты совсем зелёная, — Кьяра отвлекается на ликбез и её тревожность отступает. — Это магия острова. Основатели закладывали замок, непрерывно ворожа. Ходят слухи, что заговаривали каждый камень! Правда, что из этого правда, а что легенда, никто не знает. По слухам, так в любой академии мира. В общем, Ашмор стирает границы, чтобы собирать под своими сводами самых талантливых и перспективных магов.

— Скажешь тоже! — С сомнением качаю я головой, — я вот не перспективная, а отстающая.

— Если ты здесь, это точно не так. В Ашморе не бывает случайных людей. — Она пристально оглядывает меня. — Считай, что наш остров работает как онлайн-переводчик, манипулирует нашим восприятием других языков... На самом деле очень интересная тема, мне бабушка рассказывала об этом с детства, как сказку. Если хочешь, могу как-нибудь на обеде вспомнить подробнее.

— Спасибо, было бы интересно, — Она мне определённо нравится, понимаю я. — Так откуда ты?

— Рим, — кидает студентка. — Моя семья... я сейчас так по ним скучаю, что иногда кажется, скоро превращусь в соленую лужу. Ревела пол ночи. У нас в Чивита-ди-Баньореджио живёт бабушка, и хотя бы пару раз месяц мы выбираемся к ней. По воскресеньям она готовит пасту, и на кухне становится так шумно, что слышно на соседней улице. А здесь... здесь все такие холодные. Чужие.

Я вздыхаю, чувствуя укол чужой фантомной боли.

— Тебе хотя бы есть почему скучать. А у меня и дома все холодные. Когда я сказала им, что перевожусь по учёбе в столицу, они даже не спросили, в какой институт, на какой факультет. — Неожиданно признаюсь я. — Просто уточнили, хватит ли мне денег на первое время, и переключились на обсуждение быта... Новые тарелки и ремонт телевизора.