— Почему? Так неприятно? Это оскорбляет её достоинство?

— Да, это неприятно. Не хочется распространяться о болевых точках близкого человека. Плюс в своё время я всё это видел. Её глазами, когда создавал амулет Чувствовал, пропускал через себя... Как будущий артефактор ты должна понимать, о чём я говорю.

— Чтение мыслей вообще запрещено, — убеждённо отвечаю я. — Как и сильная эмпатия. Вы лицемеры.

В комнате повисает тишина. По оконному стеклу ударяет первая тяжёлая капля и Артур делает пасс, заставляя светильники включиться.

— Может, вернёмся к вопросу о нас? Или о том, кому ещё ты не можешь доверять?

— Может, вернёмся, — опустив голову, вторю я. — Ты знал, что Дэвид оперативник и в чём именно заключается его работа?

— По правде, мне бы не хотелось обсуждать этого человека. — Артур задумчиво крутит свой щит, но не снимает его. — Я всё-таки живой человек.

— Ты обещал не увиливать, — стараюсь придать своему голосу твёрдость и уверенность, которых нет.

— Окей. Я знал, что он верный пёс Эшфордов, выполняющий любые задачи. Некоторые амулеты, которые мы делали для него, были слишком своеобразны и явно выходили за рамки того, чем пользуется простой помощник ректора. И то, могу сказать лишь о последней паре лет, когда меня стали допускать к семейным заказам. К чему этот вопрос?

— К тому, что он ни разу не сказал мне. И у меня ощущение, что все врут мне, постоянно. И что ты тоже врёшь, называя это «не сказал». Для меня суть не меняется, — Тяжесть и жестокость собственных слов давит, заставляя сбиваться, а лёгкие начинают пылать.

— Не думал, что мы похожи, и что я давал тебе повод так думать.

— Он тоже не давал повода! — Вырывается у меня.

— А тебя не смущало, что он женат? — Непривычно зло кидает Артур. — И что он, по большому счёту, твой преподаватель? Знаешь, я не ханжа и не лезу в чужие отношения, не интересуюсь, кто какие совершал ошибки и уж точно не морализаторствую, но ты действительно сравниваешь меня с ним?

— Нет... — Я придвигаюсь, утыкаясь ему в грудь. Слёзы вырываются, оставляя мокрое пятно на рубашке.

— Всё, извини. — Он обнимает меня, и продолжает шептать в волосы. — Извини меня, я сорвался... Не должен был. Я обещаю, я клянусь, что моя специализация — только скучная артефакторика, а талант — бесполезные линии вероятности. Я не врал тебе, никогда. Я скучный.

— Нет...

— Да, я скучный и правильный, — он грустно улыбается, и нежно берёт моё лицо в свои ладони, глядя в глаза. — И я не хочу тебя ранить. Но и жить в подвешенном состоянии я не могу. Я не железный, Мари.

— Знаю... И ты прости меня. Скажи... Я могу вернуться к тебе?

— И никакого Дэвида?

— Никакого. Клянусь.

Вместо ответа губы Артура накрывают мои в настойчивом, требовательном поцелуе. И я понимаю, что мне не нужно всегда использовать эмпатию, чтобы понять человека. Достаточно понять, что важно для меня и просто поговорить.

— Ты готова к ритуалу? — Лениво кидает Софи, подковыривая и отправляя в рот кусочек рыбы.

— Ты уверена? — Я мельком смотрю на Артура и Лукаса, тех, кто сидит за соседними столами.

— Не отвечай вопросом на вопрос, — девушка лениво окидывает взглядом других студентов. — Это нужно тебе, а не мне. Или не хочешь обсуждать при посторонних?

— Если тебя ничего не смущает, — пожимаю плечами. — Можем и сейчас обсудить. Так ты не шутила про ритуал на крови?

— Ребята, что думаете, — девушка обращается к нашим спутникам с чистейшим, невинным выражением лица. — Я шутила?

— Искренне считаю, что ты зловредная гадина, — без обиняков выдаёт Лукас. — По крайней мере меня ты бесконечно мучаешь своим юмором. Вообще не могу понять, когда ты говоришь всерьёз...

— Например?

— Когда говоришь, что будешь встречаться со мной, если я стану достаточно хорош! — Выпаливает парень и мы с Артуром, переглянувшись, расплываемся в улыбках.

Вопрос, что происходит между этими двумя, незримо висит в воздухе каждый раз. Лукас демонстрирует внимание и заботу, а девушка постоянно указывает на его недостатки. Вилка с острым звоном ударяется о поверхность стола, так, что на нас оглядываются студенты из-за соседних столов, но тут же отворачиваются, натыкаясь на острый взгляд Софи.

— Что ты хочешь услышать при свидетелях из того, что я не говорила лично? — Нарочито спокойный, неестественно тихий голос заставляет подниматься волоски на руках дыбом. — Что ты мне нравишься? Это так. Что ты интересен? Всё верно. Что я не свяжу себя отношениями с человеком, который боится своего дара и недостаточно вкладывается в него?

— Софи... — Лицо Лукаса краснеет от корней рыжих волос до ворота рубахи. — Я не об этом.

— Об этом, — жёстко припечатывает она его каждым словом. Кивает в мою сторону. — Даже её подруга, первокурсница, средний маг воды, отправилась в путешествие. Ты же, сильный маг воздуха, не рвёшься дальше средней программы. Как ты себе представляешь, как я аргументирую эти отношения своей семье? Скажу, что это лёгкий студенческий роман? Или что у нас серьёзные отношения, которые перерастут в свадьбу, и, надеюсь, наше потомство не будет таким же ленивым, как их отец? Чего ты ждёшь?

Хлёсткие фразы действуют как пощёчины и Лукас, медленно встав, выходит из-за стола, оставив свой поднос.

У меня на языке крутится вопрос: «А как же Дэвид?», но, чувствуя, что Артур наблюдает за мной, спрашиваю:

— Вернёмся к ритуалу?

— Арт, ты ей не рассказывал?

— Не имею привычки лезть в чужие отношения, если меня не попросят. — Парень выделяет слово «отношения», глядя в глаза подруге.

— Извините за эту сцену. — Сухо кидает Софи, запуская пальцы в хвост, накручивая кончик локона. — Отвечу на невысказанный вопрос. Я не сорвалась. Это делалось не для вас. Лукас, он... Перспективный. Но ты сам знаешь.

Артур кивает, замечая:

— Его личный выбор. Свобода воли. Так что, нужна моя помощь? В чём именно? Порядок действий? Артефакты?

— Вы всё-таки не шутите и мне действительно придётся себя резать?

Софи шумно вздыхает, отодвигая почти нетронутое блюдо, коротко кидая:

— Да.

— Обряд простой. В нём нет ничего сложного.

— Кроме того, что магия на крови запрещена, — облокачиваясь на локоть, бормочу под нос.

— Да, но есть исключения и артефакторика - одно из них. Когда речь о личных, сложных амулетах, в приоритете стоит защита его владельца. Иначе, — хмыкает Артур. — Артефакторов бы убивали, потому что мы кладезь интимных тайн. А так... Пускаете немного крови,

— Я боюсь крови, — в горле скапливается ком. — Резать себя! Да лучше...

— Дослушай, — парень сжимает мою руку. — Вы смешиваете кровь, вливаете туда силу с определёнными намерениями. Кровь артефактора считывает намерение заказчика — на хранение тайны. Кровь заказчика — на полное доверие и защиту.

— И сколько крови?..

— Боги, — вмешивается Софи. — Прекрати издеваться, Арт. Ничего страшного не произойдёт. Никто не будет тебя резать, ни ты, ни другие. Ты кровь хоть раз сдавала?

— Да. В больнице лежала и донорскую...

— Ну вот, — девушка поднимается из-за стола. — Мари, материал при тебе?

— Да. — На всякий случай нащупываю коробочку с жемчужинами в кармане. — Всё при мне.

— Отлично. Идём. Нужно зайти в ректорат, забронировать аудиторию, забронировать санитарный блок.

Я кидаю взгляд на Артура. Тот сдерживает смех, прикрывая ладонью рот, но уголки губ расползаются в ехидной улыбке.

— Извини, — он подходит ко мне, целуя в макушку. — Ты так забавно перепугалась... Раньше действительно всё выглядело куда трагичнее, но испытывать боль ради боли нет никакого смысла.

— Ладно, — улыбаюсь я, пихая его локтем в область живота. — Но ты — скотина. Имей в виду.

***

Нужно признать, что присутствие Софи в прямом смысле открывало все двери и окна. Когда я, скромно постучав, вошла в ректорат, там был только Грейвз. Выслушав мою просьбу, он вытащил лист с перечнем фамилий на подпись, и, не поднимая глаз, сообщил, что у них нужно взять разрешение. Увидев список, Софи фыркнула и впорхнула в кабинет, втянув меня обратно с собой.