— Почему ЭТО пахнет, как мой дедушка?

— Это униформа работников кухни. Ты думаешь, у нас как припасы появляются?

Припасы? Я была искренне уверена, что магическим образом.

— Почему-то я в целом об этом не задумывалась, — признаюсь я.

— Пойдём, пойдём. Расскажу заодно, почему за полгода ты даже не подумала выйти и прогуляться по побережью.

Всё это кажется мне странным, но я слишком выжата после утреннего рандеву.

***

Мы медленно идём по скалистому берегу, Кьяра подковыривает гальку кончиком ботинка. Осматриваюсь. За стенами академии я была один раз — только по прибытии — и за пять проведённых в Ашморе месяцев у меня не возникало такого желания.

— Это магия. Стены замка зачарованы, чтобы мы не бегали лишний раз на свидания или что-то в этом роде.

— Звучит как чушь. Для свиданий и в замке хватает мест.

— Ты проверила? — хихикает в ладошку девушка. — Я же вижу, что у вас что-то было.

— Было, — вздыхаю я. — Только это не важно. Для Дэвида не важно. Это был стресс, эмоции... Что-то животное.

— Что ты говорила о свадьбе?

— А... Ну, Дэвид у нас племенной жеребец. Его взяли для того, чтоб улучшить генофонд семьи.

— Ерунда, — отмахивается Кьяра, — он взрослый человек и никто не обяжет его жениться.

— Так-то оно так, но... Выходит, ревность Софи вполне имеет место быть. А я думала, что она извращенка.

— Это сейчас не важно, — перебивает она, — Что ещё было? Я не поверю, что ты зациклилась на этом.

— Кьяра, я не знаю, что ему сказать. Я хотела помочь, но эмпатия не помогает читать мысли. То, что я считала, выглядит слишком странно. Страшно. Эшфорды не только манипулируют им... Не ментально, — уточняю я, ловя вопросительный взгляд девушка, — нет. Это скорее...— щёлкаю пальцами, подбирая слова, — газлайтинг? Абьюз? В общем, чистая психология. Он даже сейчас им верит. Игнорирует то, что было сказано. Эшфорды... Они причастны к смерти его родителей.

— Знаешь, Мари, я же рассказывала тебе, что у меня семья очень магическая. Одарённая.

Киваю, показывая, что слушаю, а сама мягко прощупываю её состояние. Лёгкая тоска, грусть, страсть. В очередной раз удивляюсь, как причудливо в этой девушке смешиваются эмоции.

— В общем, я не рассказывала о том, что моя сестра... Очень одарённая, как мы все. Я не хвастаюсь, это просто факт, — натянув улыбку, она слегка склоняет голову к левому плечу, — водник, артефакторик, плюс отличные эмпатические и целительские способности. Талантлива во всём. Она хотела помогать людям — ты не представляешь, — лёгкий извиняющийся взгляд, — каких высот может достичь целитель-эмпат...

— Кьяра, — прерываю её я, — какое отношение это имеет к тому, что я сказала?

— Не перебивай, — отмахивается она. — В общем, Эшфорды курируют талантливых студентов. Это их обязанность. Они направляют тебя на практику. Если ты в их поле зрения и они благосклонны — жизнь удалась!

— Но?

— Но. Мишель, после того, как отучилась, отработала три года и всё бросила. Практику она проходила, как артефактор. Сейчас она держит кафе, представляешь? — от девушки начинает исходить непривычная, липко-гнилостная нотка. То ли ненависть, то ли зависть, не разобрать, слишком сложная гамма чувств.

Кьяра поднимает камень и пытается запустить блинчик, но камень тонет.

— Они запретили ей, понимаешь? Использовать эмпатию, — зло проговаривает она. — Она не говорила об этом прямо. Никогда. Но когда Мишель узнала, что я всё таки еду сюда, то единственное, о чём она предупредила — «Не будь слишком хороша, Кьяра. Не бери больше двух направлений. Не лезь в эмпатию. Два направления». И после этого попала в больницу...

— Она?... — по оголённой коже запястий пробежали мурашки, волоски встали дыбом.

— Нет, она жива. Но это было слишком похоже на проклятье. Запрещёнка. Догадываешься, кому в исключительных случаях разрешено такое?

Киваю. Догадываюсь.

— Мишель училась на одном потоке с Льюисом. Тот парень, которого спалил наш помощник ректора.

— И с Лайлой? — кажется, до меня начало доходить. — Она тоже эмпат?

— Не чистый. Но талантливая. Как моя сестра. Этот год был последним, когда набирали магов с сильными способностями к эмпатии. Я смотрела в архиве. Символически эмпаты числились, но слабые. За «ненадобностью углублённого изучения» направление почти прикрыли — оно работает в базовом формате.

— Кьяра, — сделав паузу, уточняю я, — ты эмпат?

— Нет. Я водник с активными способностями к развитию в дополнительных направлениях. Но моя сестра... — В глазах девушки смешиваются гордость и недоумение, она подбирает слова, — Мари, из-за того, что моя сестра эмпат, я сразу почувствовала твоё воздействие. Твой интерес, как ты потянула меня к дружбе. Это не базовая техника. Мне стало любопытно. Ещё из-за сестры я хотела разобраться, а тут ты...

— Экземпляр.

— Нет. Друг! — Кьяра хватает меня за руку, накрывая двумя ладонями, — Я хотела сказать, что тебе не нужно воздействовать на меня. Ты мне нравишься. Я буду с тобой дружить, правда... — она замолкает.

Почему-то из моих глаз текут слёзы.

Когда мы возвращались, студенты шныряли туда-сюда, не обращая на нас ни малейшего внимания. Заметив моё недоумение, Кьяра, в свойственной ей манере, заметила:

— А ты вообще часто обращала внимание на работников кухни?

Я киваю.

— Конечно. Дома, до Ашмора, я работала в кофейне и всегда вежливо общаюсь с обслуживающим персоналом.

— Нет, — мотает головой подруга, — я про интерес, внимание. Как они выглядят, о чём разговаривают, как себя ведут.

— Ммм... Нет, — по какой-то причине мне стало неловко.

— Не вини себя. Это эффект невидимости без всякой магии — стоит надеть униформу и из человека ты превращаешься в функцию. Человеческая психика, — Кьяра легко пожимает плечами.

— Это... Несколько обидно и стыдно, — признаю я.

— Забей. Это удобно! И всегда можно использовать в своих целях.

Я внимательно изучаю подругу. Ощущение, что здесь, в прошлом, она открылась мне больше, чем за полгода в академии. И, кажется, я совсем не знала этого человека.

Кьяра тянет меня на кухню, где здоровается с обслуживающим персоналом. Я наблюдаю и понимаю, о чём она говорила. Кьяра не просто вежлива, она действительно общается. Полная женщина со слегка обрюзгшими щеками, по которым ползёт розацеа, отвлекается от посуды и искренне рада ей, лёгкому общению и вниманию. Около десяти минут потрачены на бессмысленный разговор о чужих детях, и вот мы уже отдаём уродливые пальто. Кьяра хватает тяжёлый поднос с едой и командует, чтобы я взяла большую бутыль с напитком.

— Она даже не поинтересовалась, кто я?

— О, миссис Миртл слышала от меня о том, что ты гостья из другой академии. Кстати, она и в нашем времени работает, и у неё уже есть внуки

— Чего? — торможу я на словах о «другой» академии, едва не упав.

— Мари. Не говори, что ты и этого не знаешь. Между прочим, — в её голосе слышится укор, — я рассказывала.

Меня вновь охватывает стыд. Прежде наша дружба строилась на моём состоянии рядом с Кьярой. Её энергия успокаивала и бодрила одновременно... Мне было с ней комфортно.

Я видела сон. Бессвязная чушь, сродни той, что я видела до поступления в Ашмор. Особенность моего подсознания — я всегда знала, что сплю, даже если мне не нравилось то, что я вижу. И так происходило всегда. И вот сейчас, брея среди рядов гаражного кооператива, где контейнеры громоздились друг на друга и превращались в лабиринт, мне было откровенно скучно. Ровно до тех пор, пока я не увидела знакомых клыкастых тварей, с разверзнутыми пастями вместо лиц. «Лети!» — велела я себя, уверенная, что могу это сделать, но не смогла. «Разбег, просто нужен разбег» — догадка мелькнула, и я побежала, скользя по грунту, чувствуя мелкие камни под подошвами, и снова не смогла. Меня настигало существо, я ощущала зловоние, исходящее из его пасти, знала, что он настигает, догоняет, и ничего не могла изменить. Чудовище нависало надо мной, слюна капала мне на щёку... И не могла проснуться. Я знала, что сейчас умру.