— Ты ни разу не показывал мне...

— Это просто проекция, — усмехается парень, — смотри. Они перемешиваются. Нет никакой определённости. Согласно детерминизму, всё предопределено. Все наши поступки, мысли, действия. От начала и до конца времён. И это так, но предопределённые линии постоянно пересекаются, существуя одновременно в сотнях вариаций. И мы, прорицатели, никогда не знаем, на какой именно находимся. Это как... Пластилин.

— То есть, — у меня перехватывает дыхание, — ты одновременно общаешься с самим собой в разных реальностях?

— Не совсем, — мотает он головой, — я попробую показать тебе позже, когда ты станешь сильнее. Не обижайся, пока что ты просто не поймёшь.

Восьмёрка, медленно затухая, исчезает.

— И что мне делать со всей этой информацией? — ошарашенно спрашиваю я.

— Для начала переваривать. А переварить легче всего, погрузившись в рутину, но ты итак это знаешь. Предлагаю составить новый план твоей повседневности. Помнишь, я упоминал артефакторику?

Моё расписание пестрело занятиями, и к концу каждого дня я без сил приходила домой. Дом. Почему-то комната Артура после того, как я к нему въехала, воспринималась именно так. Впервые за всё время пребывания в Академии мне перестало казаться, что я в гостях. Он предлагал выбрать комнату побольше, пошикарнее, но мне нравилась его «скромная» холостяцкая берлога. Места здесь было куда больше, чем обитавших в нём студентов. Большинство ребят делили комнаты просто потому, что так веселее — всё-таки в Ашморе были запрещены телефоны и другие средства связи, а ребят ломало без живого общения. На мои скромные попытки узнать, чем так опасны мобильные устройства, Артур искренне удивился — ничем. Это исключительно вопрос дисциплины и гарант трудолюбия. В других заведениях мира, по слухам, телефоны были разрешены... В Академии вообще легко разбрасывались помещениями. С тех пор, как съехал Лукас, вторую кровать заменили диваном, а коты на потолке покорили меня. В свободное время я могла разглядывать их часами: восхитительная тонкая работа, они были совершенно прекрасны. К тому же меня больше не охватывала паника, когда я сидела на подоконнике. Навряд ли он представлял, что в столь небольшом пространстве легко могла уместиться квартира на троих человек.

— Душа моя, я не настаиваю, но тебе стоит сосредоточиться на учёбе, — Артур выдёргивает меня из собственных размышлений о том же.

Два занятия по воде превратились в четыре, артефакторика занимала четыре вечера в неделю. Плюс кухня. Не хочется терять остатки собственного достоинства, но...

— Ты прав, — с лёгким стоном я откидываюсь на спинку дивана. — Я не вывожу. И мне не понять, как вы справляетесь. Вы берёте столько факультативов, и хватает сил на развлечения.

— Для нас это норма, — он укладывает голову мне на колени, и я запускаю руку в мягкие светлые волосы, невольно любуясь идеальным профилем. — Мы учимся дисциплине и магии до того, как пробуждается дар.

— Во сколько ты начал тренироваться?

— О, — смеётся он, — поздно. Лет в десять. Я знал, какие есть тренировки, старшие братья и...

— И? — раздражённо уточняю. — Договаривай.

— И Софи, — лёгкий румянец заливает щёки моего парня. — Знаю, ты её недолюбливаешь, но она тренировалась лет с пяти.

— Какой она была? В детстве.

— Ранимой и упёртой одновременно, — подумав, отвечает он. — Не та снежная королева, которую ты знаешь. К тому же... она типа вундеркинда.

— Чего? — вскидываю брови.

— Она поступила на два года раньше. Хотя была готова с тринадцати лет. Но, сама понимаешь, с такой разницей в возрасте её никто не стал бы воспринимать... — Артур замолкает.

— Начал говорить — говори, — легонько тяну его за волосы, и он шикает.

— Староста. Она была обязана стать старостой, без вариантов, по итогам выборов.

— А Дэвид? Он тоже был?.. — ругаю себя за несдержанность, но поздно.

Вдвоём мы не носим щиты, и по мне прокатывает лёгкая волна грусти с ядовитой ноткой ревности.

— Сомневаюсь, — не подав вида, произносит Артур. — Слишком нестабилен. Если бы Эшфорды его не приютили и не несли за него ответственность, всё кончилось бы плачевно.

Мы пересекаемся взглядами.

— Что ты имеешь в виду? Я столько слышала об Эшфордах, но за год учёбы не видела их... Они настолько могущественны?

— Познакомишься на экзаменах. Они принимают итоговое решение по студентам третьего курса. Кто остаётся учиться, кто на чём будет специализироваться. Кого отправят домой...

— И сотрут память, — заканчиваю я.

— Я слишком многое тебе рассказал раньше времени. Но мы тебя подтянем.

— Подтянем, — отзываюсь эхом. — Расскажи о Дэвиде. И роли Эшфордов.

— Ты же знаешь, что... помощник ректора, — Артур тщательно подбирает «правильные» формулировки, — в своё время по неосторожности покалечил студента?

Подумав, киваю. Прежде мы никогда не обсуждали его.

— Он... упоминал во время занятий.

— Хотя не должен был, — тоска набегает на его лицо и тут же сходит. — За подобные выходки он должен был отправиться в колонию. Но, будучи под протекцией основателей, избежал наказания. Отделался службой после выпуска.

— Я слышала, — мягко давлю на парня. — Колонии, интернаты... Расскажи про эту часть мира.

— Могу только в общих чертах. Про интернаты ты знаешь. Обычно одарённых детей из обычных семей помещают в специальные учреждения. Их учат, готовят, они приходят уже обладая развитыми навыками. Исключения — эмпаты, потому что их дар часто слишком... слаб и нестабилен, — извиняющийся взгляд. — В магических семьях всё иначе. Нас тренируют с детства. Даже если нет активных способностей, как у меня, мы получаем домашнее образование, с первого курса в нас пробуждают стихии.

— Насильно?

— Скорее, это необязательная часть обучения, от которой никто не отказывается, — усмехается он.

— Артур, ты никогда не рассказывал. Твой воздух пробуждали?

— Да. Я урождённый прорицатель, но это слишком нестабильно и непрактично — обладать одним направлением при посредственных способностях. Поэтому у меня профильная артефакторика. Ремесленники нужны всегда и везде, Мари. — Он замолкает.

— А колонии?

Отрицательное движение головой.

— Итак, растрепал лишнего. Мы же обсуждали: сперва вытянем тебя, потом раскрою все тайны нашего мироздания. Давай ложиться спать. Кстати, я заказал новую кровать, круглую, как ты хотела.

— Буду лежать и смотреть в потолок, на твоих прекрасных котов, — улыбаясь, обнимаю его.

Он прижимает меня к себе и мягко гладит по спине. Меня окутывает теплом. Никакой страсти, только бесконечная нежность и желание защитить.

— Артур?

— Да?

— Я завтра уволюсь. Поговорю об этом. Не знаю, сколько времени уйдёт на поиск замены. И буду полностью зависеть от тебя. Сяду тебе на шею...

— Вот и славно. Иногда нужно полагаться не только на себя. Давай отдыхать.

Я выбираю любить Артура, день за днём, несмотря на страсть к другому человеку.

— Не пущу! — Артур целует меня, схватив в своеобразный капкан из рук и ног, пока я с хохотом пытаюсь высвободиться. — Хочу валяться с тобой весь день.

— У меня только третье занятие у Браун, прекращай! Не хочу опаздывать.

— Но я хочу тебя, — льнёт он, пробегая костяшками по моему позвонку.

— Ты похотливый свин, — чмокаю его в нос. — Между прочим, мне ещё к Партоломью нужно зайти перед лекциями.

— Уже неделю идёшь.

Со вздохом парень принимает поражение и разжимает руки.

— Держи, — Артур протягивает мне резную продолговатую шкатулку.