— Это запретная техника, — взвесив, произносит девушка.

— Но ты же умеешь, — Дэвид не спрашивает, а утверждает.

Неприятное ощущение лёгким уколом, догадкой пробивается в солнечном сплетении, но я его отгоняю, продолжая дышать. Кьяра задумчиво оглядывает сперва его, потом меня, снова возвращает взгляд на помощника ректора.

— Ты очень много знаешь обо мне, да? Больше, чем полагается по твоей должности.

— Это моя работа, — он подбирает слова, пытаясь не соврать. — Изучал... Семьи с талантами.

— Могу. Сделаю ради Мари. В конце концов, ты тоже нарушаешь, а значит, мы все тут повязаны, — я чувствую страх девушки, вижу, как она храбрится.

— Дай щит, — дёргаю её за рукав. — И сами наденьте. И расскажите, что делать, раз вы такие... умные.

Профессор Бэлламью оказался совсем молодым мужчиной, которому не было и тридцати. Маг воздуха, прорицатель, элементалист, он выглядел так, словно работал моделью. Небрежная укладка русых волос, лучистые глаза, правильные черты лица. «А бывают ли вообще некрасивые волшебники», стреляет у меня в голове, и я тут же себя одёргиваю. Старички-преподаватели были вполне обычными.

Надёжно защищённая амулетом незаметности, я наблюдаю, как Кьяра, с самой искренней улыбкой, впорхнула в аудиторию, и медленно скольжу за ней, шаг за шагом.

— Профессор Бэлламью?

Мужчина, чертивший в воздухе глиффы, тихонько ругается и переводит взгляд на черноволосую девушку.

— Кьяра Бонетти, — представляется Кьяра. — Простите, что отвлекаю. Я путешественница.

— Бонетти? — На лице преподавателя мелькает узнавание, — о, ваша сестра...

— Мишель, — вежливо подсказывает она.

— Да-да, Мишель. А вы, стало быть, выросшая младшая сестра... Любопытно. Чем могу вам помочь?

— Мне порекомендовали вас как лучшего мага Воздуха.

— Льстите, — Бэлламью откидывается на спинку стула, но от него разит самодовольством.

— Как вы понимаете, — девушка присаживается за стол напротив него, — я не рассчитала свои силы и провалилась. Меня очень заинтересовала метафизика, природа путешествий. К сожалению, сейчас... М... Об этом не стоит говорить, но, как прорицатель...

— О, вы и об этом осведомлены? От сестры?

Кьяра кивает:

— В общем, в моём времени преподаёт только Гольдбаум.

Мужчина смеётся и я улавливаю тонкие нотки интереса к привлекательной студентке.

— Можете не объяснять. Этот старый хрыч закостенелый теоретик. Что именно вас интересует?

— У меня не совсем обычный вопрос, профессор. В общем, пока я работала с фолиантом, меня затянуло.

— Лукавите, — Бэлламью дарит Кьяре очаровательную улыбку и от неё фонит ответным теплом. — Мы с вами прекрасно знаем, что без вашего сознательного желания этого бы не произошло. Что именно вы изучали?

— М... Возможность работы с изменениями в прошлом, как это сказывается на настоящем, на будущем... Возможности перемещения для других людей. Чистая теория! — тараторит она, — я знаю, что это запретные практики. Перемещения других людей. Гольдбаум скептически отнёсся к моим вопросам, но направил в библиотеку и архив со списком литературы, которая должна была... Усмирить мой интерес.

— И вот вы здесь, — кивает преподаватель. — Боюсь, я не в силах ответить на ваши вопросы. Я маг воздуха, это моя стихия. Не работаю с прошлым.

— Но будущее и вариации, — перебивает его Кьяра, — пожалуйста. Помогите мне разобраться. Есть вещи, на которые я не могу найти ответа. Например, спонтанные путешествия... Не водников, а, скажем, эмпатов, тех, кто может пройти по следу.

Бэлламью смотрит на неё с профессиональным интересом и барабанит пальцами по столу.

— Мадемуазель Бонетти, — он склоняется к девушке и та заходится лёгким румянцем на кончиках ушей. — Вы хотите вернуться домой, прямо сейчас? Вам нужна помощь с открытием прохода?

— Нет, — мотает она головой, — только помощь... С бумагами. Архивом. Теория. Что, если нужно вернуть в настоящее нескольких человек?

Бэлламью откидывается на спинку стула и продолжает разглядывать её с разрастающимся любопытством.

— В теории, — с усмешкой подчёркивает мужчина, — эти люди не могли бы отправиться в прошлое по вашему следу, не оставив маяка. Но вы правы, вернуться без вашей помощи или без помощи мага стихийника-воздуха им было бы сложно. Итак, скольких людей вы с собой притащили?

— Я не тащила! — Кьяра отчаянно мотает головой. — Это гипотетический вопрос.

Пауза сменяется нарочито громким выдохом.

— Это сложно. Один маг Воды может и вернётся сам, при должном усилии, либо по выполнению задачи, решению вопроса, ради которого переместился во времени. Но группа... Тут нужен проводник. Маг Воздуха, который откроет проход и направит гипотетических друзей туда, откуда они исчезли.

— Вы могли бы это сделать?

— Кьяра, скажите, почему я должен рисковать карьерой?

Потупившись, моя подруга замолкает.

— Я авантюрист, мадемуазель. — Бэлламью усмехается. — Но не вижу причины, по которой мне не стоит направиться в ректорат прямо сейчас и... Высказать свои догадки. Для нарушения закона требуется веский повод.

— А если причина появится? — Кьяра горячно хватает его за ладонь в момент, когда я уже готова вмешаться.

— Успокойтесь. Вы мне нравитесь. Соберите список литературы, которая вас интересует и встретимся в архиве.

— Так... Просто?

— Так просто, — мужчина обхватывает её ладонь второй рукой. Контакт выглядит куда более интимным, чем это допустимо между преподавателем и студенткой, но я одёргиваю себя. В конце концов, их разница в возрасте меня не касается. — Когда вам будет удобно?

— Сегодня... Вечером? В архиве?

Бэлламью кивает.

— Давайте в одиннадцать. После отбоя.

Пунцовая от смущения, Кьяра, благодаря, вскакивает и выбегает в коридор, слегка задевая меня.

***

После недолгих споров Дэвид сдаётся, и мы отправляемся в архив без его. Молодой профессор согласился помочь очаровательной студентке, а сын Эшфордов, пусть приёмный и постаревший, представляет опасность. Мы сходимся на том, что он будет недалеко и при необходимости придёт на помощь. Кьяре воротит нос от этой затеи.

— Я против, — выкатывает она последний аргумент. — Профессор Бэлламью провидец.

Всё её естество дрожит от волнения: в причудливый коктейль смешиваются сомнения и тревоги, недоверие с ожиданием от разгадки тайн и предвкушением от встречи с преподавателем.

Слегка приобняв подругу за плечи, пытаюсь её успокоить:

— Это просто запасной план. План Ц. Всё будет хорошо.

— Прибереги воздействие для профессора... Если оно потребуется. Давай попробуем сперва договориться. Пожалуйста. Тогда я согласна.

Я перевожу взгляд на Дэвида.

— Если уверены, что это сработает, попробуйте. Я не настолько хорошо его знал. Мы почти не пересекались. — Он неожиданно сговорчив.

Мы выдвинулись в архив загодя. Удивительно, насколько мне было проще в этом времени: я с лёгкостью ориентировалась в пространстве, меня не волновало, что скажут другие студенты, их мимолётное мнение. Возможно, дело было в постоянно заряженных амулетах, а может, в присутствии двух близких людей… Открывая двери, погружаемся в уже привычный запах тины и озона.

— Полагаю, это гипотетическая подруга, — Бэлламью, сложив руки, стоит в паре метров от входа и смотрит прямо на меня. — Да бросьте. Вы же не думали, что ваши побрякушки меня проведут.

— Не совсем, — притягивая тяжёлые двери, произносит Кьяра. — Это наша пациентка.

— Таааак... — протягивает мужчина, — а может, подробнее? Мадемуазель Бонетти, к чему этот фарс?

— Послушайте, нам очень нужна ваша помощь! — Девушка льнёт к нему, — я всё расскажу. Ни слова лжи. Клянусь вам.

И полу-исповедь, полу-рассказ потёк. Пока Кьяра рассказывает обо всём, что привело её в прошлое, я осознаю, какой глупой оказалась авантюра по её «спасению». В отличие от меня у девушки была цель, знания и ресурсы. Да, ей двигало любопытство, но было и искреннее желание помочь семье, разобраться в загадке сокращения эмпатов, предостеречь меня... Когда речь зашла о моих кошмарах, профессор, остановив её, обращается ко мне: