— Любопытно, — Артур подхватывает меня на руки и усаживает в кресло напротив окна, опустившись на колени. — Расскажешь, что произошло? Прежде ты не упоминала о таких всплесках.

— Готовила речь к экзамену. Ты же знаешь, что эти недели я много времени провела в архиве?

— Просила, чтобы я не отвлекал тебя, и я не лез, — кивает он.

— В общем... Я наткнулась на ряд любопытных работ, в том числе теоретических. И раз уж мне не быть выдающимся водником или артефактором, я могу поразвлекать комиссию теориями. И мне нужна твоя помощь. Кто сможет проконсультировать меня в вопросах демонологии или кровавой магии?

Брови Артура забавно поползли вверх и я не удержалась от смешка.

— Я... Я попробую, — кивает он. — Сможешь объяснить мне чуть больше?

— Думаю, да. Я сегодня размышляла о техниках, — слегка лукавлю я, — и со стороны эмпатии мне стало интересно рассмотреть запретные техники. Принуждение воли проистекает из моего дара, а элементалистика....

— Понял тебя, — Артур снимает с меня туфлю и проходит большими пальцами по подушечке под большим пальцем. По телу выстреливает напряжение и я обмякаю.

— Я даже не знала, что так напряжена...

— Чувствуется, — парень продолжает разминать стопу. — На самом деле мысль интересная. Мне нравится. Но требует правильной подачи. Ты не думала обратиться к Софи?

— Нет, — отчаянно мотаю головой. — Извини. Я знаю, что она твоя подруга, но мы столько времени провели....

— Ни слова больше, хорошая моя. В этом минус работы артефактора с людьми. При сложной работе тебя может буквально воротить от объекта. От заказчика. Помогу тебе. Поговорю с ней сам, составлю список материалов. И пробегу перед оформлением. Не стесняйся, хорошо?

— Не буду. Спасибо, Артур. Люблю тебя.

Слова срываются с губ легко, и я гоню прочь ощущение, что использую его.

Вдыхаю свежий весенний воздух и сажусь на корточки у кромки моря. Лёд сошёл, и теперь на моём лице оседают морские капли. Тщетные попытки сложить паззл воедино терпели крах. Чем больше я анализировала, тем больше впадала в отчаяние. До экзамена остаётся пара недель, а на меня всё больше нападает апатия. Мне больше не хочется видеть и чувствовать людей. Всё теряло смысл. Я всё чаще закрывалась от остальных, продолжая вариться в собственных эмоциях, которые меня совсем не радовали, прячась за воротами Ашмора. Почему-то студенты по-прежнему не проводят здесь время.

— Привет, Ветрова. — Голос врезается в заторможенный мозг.

Я медленно оборачиваюсь и вижу женщину.

— Вы, — я узнаю даму с приглашением.

Она приближается, когда я запускаю щупальце, чтобы считать её энергию. Та лишь улыбается в ответ, почувствовав мою силу. Резкий порыв ветра с моря замирает, всколыхнувшись, оседает кристаллами, испаряясь паром.

Раньше мне казалось, что раз я чувствую, значит знаю, что происходит.

Но Кьяра говорила, раз за разом «Ты чувствуешь – но всё ещё не знаешь, почему».

— Не обнимешь подругу?

Я замираю, не зная, что делать. В какой момент я поняла, кто передо мной? Девушка, скинувшая личину, теперь старше меня.

— Ты бросила меня, — окидываю её взором. — Лет на пять?

— Не дуйся, — Кьяра легонько пихает меня в бок, так, словно не было этой разлуки… На пять месяцев? На пять лет?

— Это была ты, — понимаю я. — В архиве. Со всеми этими списками учебников.

— Да. Пару лет назад. А для тебя пару месяцев? — Она тянется к моей щеке, и, когда меня передёргивает, останавливается. — Послушай, у меня были причины.

— Ты пропала! — Рывком я оказываюсь на ногах, нависая над ней. — Ты обещала вернуться. Да что с тобой! Ты… Ты украла моё письмо, потом вручила его?

— Сядь. — В голосе подруги звучит сталь. — И услышь меня. У нас не будет другого шанса.

Порыв ветра опрокидывает меня, и холодная галька впивается в ладони.

— Ещё и воздух? Давно?

— Достаточно. Это не важно, послушай. Ты изучила работы Тео? — Отзвук нежности пробивается сквозь щиты девушки. — Что ты поняла?

— Боги, Кьяра. Ты не рассказываешь мне ничего, но экзаменуешь меня? — С протяжным стоном опускаю лицо в ладони. — Как эмпат я могу отработать катализатором для другого мага, пробудить силы без этого ужасного насилующего обряда. По сути, мой дар усилитель. Так?

— Как была эгоисткой, так и осталась, — беззлобно смеётся девушка и протягивает мне жемчужину. — Покажешь, чему научилась?

Я достаю инструмент. Пальцы автоматически вычерчивают символы на жемчужине, а мысли блуждают. Незаметно для себя я проговариваю вслух всё, что думала об Эшфордах и всей разворачиваюсь от всей этой динамике к себе, своей семье.

— Знаешь, я не люблю о них думать и большую часть времени... Обычно я даже не вспоминаю об их существовании, но не сегодня. Конечно, у нашего семейства нет истории, где меня готовили как племенную кобылу на выданье в 18, но... Мы всегда были чужими. Конечно, как и все родители, мои делали, что могли, желали мне добра. Хорошо воспитывали…

В голове всплывает душный, сухой летний день и мама, которая стоит напротив солнца, так, что вместо лица виднеется тёмное пятно, а вокруг сияющая солнечная ауреола. Я сижу на лавочке, на перроне, а она велит мне сидеть и ждать её. Я не двигаюсь, только стучу туфельками друг о друга. Не знаю, сколько её не было, но солнце уже почти село, а небо озарилось закатом всех оттенков персика. В воздухе пахнет углём. Почему-то мне очень хорошо…

Выныривая из воспоминаний, вижу завершённую бусину и протягиваю её Кьяре:

— Интересно, могла ли я, неосознанно, использовать свою силу и отгонять родителей?

— Хорошо, что ты это поняла, —она крутит бусину с моим воспоминанием, прикрыв глаза.

Мы замолкаем и сидит так, пока горизонт не начинает темнеть, переливаясь фиолетовыми оттенками.

— Зачем ты вернулась? — Я держу Кьяру за руку и нащупываю браслет. Знакомая сила защиты отрезвляет меня и я пробую его сдёрнуть, но тот лишь жалобно звякает.

Девушка смеётся:

— Неужели ты не знала, что качественно зачарованные амулеты не рвутся и не снимаются, если на то нет желания хозяина? — Кьяра стягивает его с запястья.

Её вода изменилась, отмечаю про себя, превратившись из гладкого озера в стихию.

— То, что я скажу, ранит тебя, но иначе нельзя. Я не могла вернутся, потому что… — Кьяра тяжело вздыхает, и меня пронзает чужой горечью и болью. — Система прогнила, Мари. И укрыть тебя было единственным способом защитить, сделать так, чтобы из тебя не воспитывали оружие, подобно остальным эмпатам.

— Почему я? — На глаза наворачиваются слёзы, в глотке поднимается ком.

— Потому что вы связаны с Дэвидом. Он с Эшфордами. Они — с уничтожением моей семьи. Не буквально, конечно. Они много десятилетий закручивали гайки, принимали решение… Закрывали магию. Лишали нас свободы. Ты же знаешь, чем занимается твой любовник? А твой… Парень? — Подруга обнимает меня в ответ на кивок. — Мари, послушай внимательно. Это тяжело, но ты обязана остаться учиться. Ты не можешь всё бросить.

— Откуда ты… — Сглатывая ком в горле, спрашиваю я. — Откуда ты знаешь.

— Линии вероятности, Мари. Не только твой Артур этим занимается. Тео отдаёт путешествиям и сверке вариантов львиную долю жизни и сил… — Она устало опускает голову. — Без твоей помощи нас ждёт тьма.

— И что ты хочешь, чтобы я сделала? Зачем ты вообще меня выдернула из моей жизни? Как ты это подстроила? — Голос срывается на крик.

— Много бюрократии, лжи и путешествий. Просто поверь мне. Тебе нужно сдать экзамен и…

— Я не хочу тебя видеть! — Мой голос звенит. — Не знаю, во что ты меня втягиваешь, но я не тайный агент и не революционер! Это точно не моя война!

Всё, во что я поверила последние девять месяцев раз за разом оборачивается ложью.