— Мы можем попробовать?

— Что именно? — Выгибает девушка бровь.

— Попробовать... Пообщаться без защиты.

— А не хочешь снова вывести меня на эмоции и пробить мой щит?

Отрицательно качаю головой.

— Ты изменилась, — задумчиво произносит она, — не знаю, хорошо это или плохо. О чём будет диалог?

— О Дэвиде. О Артуре. О тебе.

Девушка расстегивает и кидает мне знакомый золотой амулет со своей шеи. Поколебавшись, снимает и протягивает кольцо.

— Что видишь?

Я взвешиваю серебряное украшение на ладони, но быстро понимаю, что это ничего даст. Надеваю очки и, прокручивая, вижу:

— Какая сложная конструкция. Основа железный обруч. Для чего? Оплётка из серебра, тут понятно... Стандартная, нет, усиленная защита от эмпатии. Ни считать, ни внушить. Обсидиан... Дополнительно зачарован на защиту от внушения. Аметист... Чтобы чувства не считывались. Вставка орешника на внутренней стороне. Тревожная кнопка?

— Ты молодец, — улыбается Софи. Её аура осторожно хвалит меня. — Железо?

— Не могу считать, — качаю головой. — Сложно. Оно было на тебе... Тогда?

— Нет. Я его забыла надеть в тот день. Я живой человек и иногда совершаю глупости.

Девушка раскрывается ярким и острым, прозрачным кристаллом. Даже без амулетов её сложно считать.

— Ты сильная. У тебя огромная выдержка. Почти не фонишь, — отмечаю я, — невероятно. Расскажешь про железо?

Софи, решив что-то для себя, объясняет, и её лёд даёт трещину:

— Это защита от телепатии.

— Но ведь... Её не существует?

— Мари, — смеётся она. — Ты всё ещё веришь справочнику для первокурсников? Гольдбаум состряпал его на коленке пару лет назад. Существует, но это редкий и зачастую бессмысленный дар.

— В чём отличие от эмпатии? Я же читаю людей.

— Их намерения, но не мысли... Они и в мыслях то постоянно врут. Сами себе.

— Откуда у тебя это кольцо? — Не сдерживаюсь я, видя, как теплеет, наполняясь нежностью, моя временная соседка.

— От Артура. Он не рассказывал?

— Конечно нет...

Софи прижимает пальцы к моим вискам и я вижу образ, картинку в голове. Маленькие ладошки тянутся к лицу, утирая слёзы, а белобрысый мальчишка по-взрослому говорит, что всё пройдёт, надо чуть-чуть подождать. Что он обязательно ей поможет, когда станет постарше. И крепко обнимает.

Я отвожу руки девушки, пытаясь увидеть её по-новому.

— Это невероятно.

— Да. К 13-ти годам Артур сделал мне первый личный щит. К поступлению в Ашмор — это кольцо.

— Нет, я... О том, что ты умеешь.

— Запретная техника. Запретный дар. Я знаю, что ты не проболтаешься, — ухмыляется Софи.

— Что ещё ты на самом деле умеешь?

— А ты решила всё-таки со мной дружить?

Прозрачная аура идёт трещинами и в меня проникают нотки яда.

— Прости. — Девушка делает несколько глубоких вдохов и, задерживая дыхание, выдыхает.

Яд отступает.

— Ничего. Техника... Дэвид научил тебя?

Она выхватывает, надевая, кольцо:

— На сегодня хватит. Да, он. А его - его родители.

Соседка снова выглядит безупречно спокойной, не считая лёгкого лихорадочного руманца на щеках. Я смотрю на золотую побрякушку, которую считала тем самым семейным артефактом. Раньше я поражалась тому, как бесцеремонно Софи выпячивает своё отличие на фоне простых серебряных браслетов, но... Для неё это действительно лишь украшение. Тянусь, чтоб считать её и натыкаюсь на искренность, граничащую с пустотой.

— Артур сам это сделал в 13 лет?

— Да. Модернизировал немного к моему поступлению, из кулона в кольцо, добавил сигнализацию... но основа не менялась. Он гений, — добавляет Софи. — Лучший в своём роде.

Тухлым мясом закопошилась в глодке закопошилась ревность, но мне удалось спросить:

— Какие отношения вас связывают? Ты говорила, что он твой друг. Он, что был влюблен в тебя.

— Вечно ты акцентируешься не на том, — Качает она головой. — Я закрою тему, чтобы мы могли дальше работать. Не бери в расчёт детскую влюбленность. Мы были одиноки и очень малы. Артур любит тебя. Он полюбил тебя задолго до первой встречи. Он знал, что ты приедешь. И знает, что произойдёт. Думаю, это не менее болезненно, чем слышать других людей... Сопоставлять реальности. А то, что между нами... Это больше, чем любовь или дружба. Преданность. Доверие. Мы знаем друг о друге всё. Мы принимаем друг друга.

— Не уверена, что пойму.

— Потому что ты эгоистка, Мари. Не смотри на меня так. Обладая даром эмпатии ты интересуешься только собой, своими чувствами и тем, как чувства других влияют на твои чувства.

— Разве так не у всех? — Пытаюсь протестовать я, но замолкаю, вспоминая Кьяру.

— Ты поняла. Начинаешь понимать, — удовлетворённо кивает девушка.

— Возможно... Скажи, почему ты не читаешь мысли... Всегда? Как часто ты их блокируешь? И... Сколько из того, что я думала о тебе, знаешь?

— Паршиво ты обо мне думала, — постороннее, грубое слово звучит инородно в её исполнении. Оно пронизано болью и обидой. Софи снова без кольца, понимаю я.

— Прости. Я... Ревную. Я всё время ревную, — признаюсь скорее себе, чем ей. — Сперва Дэвид. Теперь Артур. Я запуталась.

— Бедняжка, — ледяная сталь колет меня по самолюбию. — Все кругом плохие. Все должны. Разберись в себе, Мари. Тебя никто не выгонял.

Я запускаю пальцы в волосы, слегка массируя кожу головы, пытаюсь переварить новую информацию. Она всё знала о нас с Дэвидом. Знала обо мне с первого дня больше, чем знала я. Она знает о Дэвиде всё... Я могла бы надавить на Софи. Вытащить всю информацию.

Силёнок не хватит, — пробивает мои мысли смешок. Она беззлобно смеётся надо мной и говорит вслух:

— А теперь прекращай заниматься ерундой. Тебе нужно ходить на лекции. Тебе нужно подтягивать воду и артефакторику. За мои пытки зачёт не получишь.

— У меня столько вопросов. Софи, когда я съезжала. Ты говорила про плющ и вяз...

— Сама решай, кто из вас кто. Или вообще не воспринимай эти слова всерьёз. Я была зла на тебя, вот и ляпнула. Просто возвращайся к учёбе.

Бывает, что знаешь о запрете, о том, что нарушение навредит только тебе. Моя мама в таких случаях любила оседлать своего любимого конька и выдать что-то не в меру мудрое. «Назло бабушке отморожу себе уши», — проносится в голове её голос. Так и сейчас, вместо того, чтобы сделать простой гигиенический маникюр, я не удерживаюсь и начинаю срезать мозоли, возникшие от постоянных тренировок.

Здесь, по сравнению с обычным миром, девушки уделяют куда меньше внимания внешности. Мозоли, отросшая кутикула, всё это воспринимается как само собой разумеющееся. Важны способности, усердие, перспективы, а не мягкость кожи — по крайней мере на этапе обучения. Разве что Софи... Она исключение. С тех пор, как мы начали работать над экзаменационным амулетом, я стала замечать, сколь значимы для неё все эти мелочи: дыхательные упражнения, силовые тренировки и растяжка, ванна вечером, душ утром, крема, масла, окрашивание ногтей и прочий бесконечный уход. Постоянная попытка заземлиться, остаться в своём теле. С тех пор как Софи осторожно приоткрывает мне двери в лабиринты своих воспоминаний, моё отношение изменилось. Нет, мы не стали подругами, но причины её образа снежной королевы стали куда понятнее. Когда я подглядываю в щели её воспоминаний, то стараюсь не думать о том, что мой разум в этот момент беззащитен и, возможно, в этот миг она роется в моей голове. Поделиться переживанием на этот счёт или просто спросить совета мне не у кого. Артур, друг её детства, Дэвид, не-брат, суженый, защитник... Они не скажут правды. Про преподавателей и говорить смысла нет.