Со вздохом, я подцепляю самый край, кусочек желтоватой ороговевшей плоти на среднем пальце. Я не буду его срезать, только чуть чуть уберу...

Почему так всегда, ты знаешь, что какие-то вещи запрещены, но продолжаешь, продолжаешь и продолжаешь ковырять эту болячку?

Сейчас у меня выходит оправдать своё отшельничество в чужой комнате, прогул уроков, репетиторство личными тренировками, но, кажется, все знают, что я всего лишь избегаю встреч. Дэвид, в присутствии которого я теряю себя... Просто лжец. Артур, которого, кажется, я действительно полюбила, верен своей подруге. Все врут мне, даже когда говорят правду.

Я понимаю, что кутикула зачищена, и кончики щипцов сами подковыривают сухой бугорок на среднем пальце. Ровные полосы на жемчуге дались мне куда сложнее, чем все одиннадцать лет в школе и три года конспектов в универе... Кажется, когда лезвие почти щёлкнуло, врезаясь в мясо, в дверь постучали. Вздрогнув от глухого звука, я отдёргиваю руку, убирая щипцы в сторону.

— Войдите, — осторожно подаю голос. Странно, все свои обычно вламываются к Софи, как к себе домой. Прочие же потенциальные посетители знают, что в это время она всегда на тренировке.

— Привет, — в дверном проёме показывается белокурая голова. Артур.

— Привет, — я привстаю на кровати, — ты чего стучишь?

— Войду?

— Да, конечно! — поправляя волосы, кидаю взгляд в зеркало. Под глазами синяки, волосы спутаны. — Софи на тренировке...

— Я к тебе. Хоть и не уверен, что ты рада меня видеть. — Он входит и, мягко улыбаясь, берёт меня за руки. Пальцы Артура мягко скользят по моей коже, задерживаясь на ранках. — Знаешь, так не стоит делать. На самом деле я поэтому и зашёл. Софи упоминала, что ты могла перетрудиться. Как там ты называла это состояние?

— Словить гиперфиксацию?

— Да. Как ты?

— Нормально, — пожимаю я плечами, — паршиво, если честно.

— В общем, — Артур заныривает в карман и достаёт баночку, — это тебе.

— Семейная и дорогая? — Фыркаю, отталкивая дар. — Не надо.

— Там ничего такого. Просто хорошая мазь от мозолей. Мари, почему ты на меня зла? — Нежный бархатистый голос обволакивает меня, и в груди что-то сжимается в тугую пружину, готовую вырваться криком и слезами. Он склоняет голову, наблюдая за мной и отходит на полшага.

Я падаю на кровать и оглядываю комнату, рассматривая декор. Тяжелые шторы цвета заката обрамляют окно, в небе темнеют грозовые тучи... Лишь бы не встречаться с ним взглядом.

— Не на тебя. Точнее... И на тебя. И на себя. На всех. Мне сейчас паршиво, Артур. Не хочу об этом говорить.

— Присяду?

Не отрывая взгляда от окна, киваю. Мягко, почти невесомо, мужчина опускается рядом. Мне хочется, чтобы он обнял меня за плечи, как делал все эти месяцы, но он неподвижен и отстранён. Не выдержав, я прерываю молчание.

— Ну что? Ты же не просто так пришёл.

— Скажи, у нас всё? Между нами?

— Что? — Перевожу взгляд на него. — Артур, ты о чём?

— Между нами всё кончено? Ты съехала, избегаешь меня. Игнорируешь занятия. Я не понимаю, что с тобой.

— Послушай... Я думала, что могу доверять хотя бы тебе, но я одна. И я не хочу тебя обижать, но...— Придвигаясь, улавливаю такой знакомый, ставший родным аромат и втягиваю его ноздрями, чтобы лучше запомнить. Обхватываю парня со спины, так, как прежде он обнимал меня — и, утыкаясь в шею, шепчу. — Нет... Не знаю. Просто я не понимаю, как жить и что делать дальше.

— Попробуй проговорить, что тебя тревожит. Может, всё не так сложно? В голове, знаешь, — Артур словно раскручивает в руках мяч, иллюстрируя слова. — Оно крутится, нагнетается, а начнёшь проговаривать, клубок и раскручивается. Можешь начать с недоверия ко мне... Или с любой другой темы.

— Думаешь? Есть вещи... — Замолкаю, собираясь с мыслями. — Например, ты же помнишь про задание профессора Браун? К экзамену...

— Конечно, — Артур мягко сжимает мои ладони и тянется за баночкой. Набрав бесцветный гель, едва касаясь, наносит мне на кожу мгновенно впитывающуюся суспензию. Лёгкое жжение сменяется ледянящим холодком, мгновенно успокаивая истерзанные пальцы.

— В общем... Софи, как ты знаешь, согласилась помочь. И мы начали работать. Она открыла некоторые воспоминания. Рассказала о своих истинных способностях, о которых ты и не думал упоминуть, — я чувствую, как мой голос срывается на верхние ноты. — Она показала...

— Так, — мужчина перебивает меня, оборачиваясь, и слегка задевает мой нос своим. — Холодная. И?

«И мокрая», так он раньше говорил, проходясь кончиком языка по моему носу. Я верещала, но мне это нравилось это дурачество... Сейчас он так не сделал. Отстранился.

— Она показала мне кольцо, щит. Воспоминания, связанные с тем, как ты о ней заботился, переделывал этот артефакт, хранил тайну... И некоторые другие воспоминания...

— Когда она тебе это показала? — голос Артура стал непривычно резким.

— В день, когда... Я осталась здесь.

— Так. — Артур опускает лицо в ладони и проводит рукой по волосам, пропуская жемчужные пряди волос между пальцев. — Я не знал об этом. И ты решила со мной ничего не обсуждать? Просто сбежала? Почему?

— Я спрашивала тебя о ваших отношениях.

— И я не врал.

— Не соврал, просто не договорил. Ты можешь делать вид, что это другое, что не понимаешь о чём я говорю, но это всё враньё, как не назови! Сокрытие информации, если хочешь знать!

— Остановись. — Голос становится совсем глухим, но действует на меня успокаивающе. — Это действительно не одно и то же. В том, что касается меня лично и моего отношения к Софи я был искренен. Но я не имею права делиться чужими тайнами с кем бы то ни было. Даже с тобой.

— Вот! — Торжество и горечь слились воедино. — Ты выбираешь её! Всегда!

— Сядь! Пожалуйста, — Почти шёпотом произносит Артур. — Спрашивай, о чём хочешь, и я постараюсь дать тебе максимально развёрнутый ответ.

— Она может читать мои мысли? С щитом?

Артур изучающе смотрит на меня, что-то прикидывая и, со вздохом, отвечает:

— Раз уж ты теперь столько всего знаешь, и раз несмотря на вашу прежнюю холодность в отношениях Софи тебе доверилась... Да. Она может пробивать щиты. И это не то, о чём мы распространяемся. И, надеюсь, не то, о чём будешь распространяться ты. Но есть нюанс. Софи почти всё время защищается от чужих мыслей и не снимает кольцо надолго. Какофония чужих мыслей всегда была ей в тягость.

— Она может читать мои мысли во время того ритуала, где сама открывается? Когда я читаю её воспоминания, те, в которые она меня пускает...

Артур хмурится, и тонкие морщинки разрезают его лоб.

— Нет. Не знаю точно, но, думаю, что нет. Представь каких усилий должно стоить показывать тебе только определённые моменты, оставлять их связными, а не сумбурным набором мыслей. Почему ты не спросишь у неё напрямую? Она же тебе доверилась. Открылась...

— Нет. — Слова молодого человека оставляют во мне неприятный осадок. — Не думала.

Просто спросить? У девицы, которая уверена в своей праведности и праве на всё в этой жизни, начиная от своего права на воспитанника их же семьи и заканчивая подселением в меня элементаля? Смешно. «Но ведь она тебе доверилась. Открылась. Почему же ты не спросила?»

— Потому что я не хочу быть слабой, — вслух ответила я на вопрос.

— О чём ты говоришь. Это не слабость. Это нормальное любопытство, особенно с учётом того, какое место в нашей иерархии занимает Софи.

— Что? Какое место?

— Не прикидывайся глупее, чем ты есть, Мари. — Артур снова морщится, словно съел что-то кислое. — Сложное. Она дочь основателей и обладает практически безграничными полномочиями в рамках Академии, несмотря на возраст. Её слушают учителя. Она помогает студентам — не только тебе. Но у неё нет ни грамма свободы. Нет права на собственный выбор. Только долг. Однако, в рамках своей семьи, — он слегка замялся, но тут же продолжил. — Наша юная мисс Эшфорд бесправна. Я бы не хотел об этом говорить вслух. Ты всё понимаешь.