— Что ты видела?

Вопрос Артура далеко не праздный. Нужно проверить, получилось ли.

Пытаюсь ответить, но понимаю, что слова вязнут на языке, а мысли путаются и мотаю головой.

Ритуал сработал.

Профессор Браун удовлетворённо кивает, глядя на тонкую вязь глиффов поверх жемчуга. Кажется, мои тренировки и стёртые в кровь пальцы дали свои результаты, поскольку она произносит:

— Не идеально, но с этим можно работать. Уверена, к экзамену вы будете готовы.

— Спасибо. — На языке крутится вопрос, но я так и не решаюсь его задать.

— Мисс Ветрова, — профессор снимает очки, протирая их рукавом мантии. — Я вижу, что вас что-то гложет. Спрашивайте, не стесняйтесь.

— Хорошо... Подскажите, почему вы мне не рассказали о ритуале на крови?

Женщина со вздохом откладывает очки и я улавливаю нотку разочарования.

— Вам не понравится то, что вы услышите. — Пальцы барабанят по столу.

— И всё же?

— Вы очень инфантильная девушка. Полагаетесь на чужую помощь, на свою эмпатию, а я вас учу.

— Извините, я не понимаю.

— Моя задача научить вас не только артефакторике, но и умению мыслить. Задавать своевременные вопросы. Уточнять. Думать наперёд, Мари.

Её голос звучит мягко, тихо и мне становится неуютно. Чувствую, как к щекам приливает кровь. О подобном я уже слышала от Кьяры, Бартоломью, даже от Софи.

— Я стараюсь... — Шепчу, сдерживая обидные слёзы.

— Вам кажется, что остальным легче, — не спрашивает, а констатирует Браун. — Но постарайтесь акцентироваться на себе и своих действиях. Да, у кого-то больше опыта. У других семьи. Но, поверьте, вы находитесь в более выигрышных условиях по сравнению с огромным количеством других людей. Думайте и делайте, а не старайтесь. Вы понимаете, о чём я?

— Да, — киваю я. — Мне нужно было узнать обо всех подводных камнях ещё когда вы дали задание. А не безропотно соглашаться. Но всё же, почему Софи и её мать?

— Вы знаете, как звучала просьба Артура, когда мы с ним обговаривали ваши занятия? Он попросил меня сделать так, чтобы вы не просто сдали экзамен, а чтобы вы были зачислены на артефакторику в следующем году. А значит, вы должны произвести впечатление именно в этом направлении. Эмпатия... Сложная история, все это прекрасно понимают. Для водника у вас, к сожалению, недостаточно способностей. Артефакторика же перспективное и безопасное направление.

— На первом экзамене, точнее, распределении, меня написали... Что я эмпат среднего порога, кажется. «Рекомендована для вспомогательных работ», — дословно вспоминаю. — Но это слишком расплывчато. Расскажете подробнее в рамках того, что мне можно знать?

— Расплывчато, — понимающе улыбается Браун. — Речь в основном о... Государственной службе. Нет ни серьёзного статуса — зачастую работа при стихийном маге, плюс зависимость от артефактов. И бесконечная отчётность. Чем больше вы умеете, тем больше бумажной работы.

— Работа со стихийниками, артефакты... Усиление? — Шёпотом произношу я, но Браун, улыбаясь, прикладывает палец к губам.

— В любом случае, ваш потенциал как артефактора очевиден, — она слегка повышает голос. — Итак, к экзамену. На каком этапе вы сейчас с заказчиком?

Я перечисляю то, о чём можно говорить, делая акцент на ритуале крови, когда в дверь раздаётся стук. Браун не выглядит слишком удивлённой, однако, прятать тень недовольства она не считает нужным, поскольку посетитель входит, не дождавшись разрешения.

— Добрый день, Дюбуа. — Брови женщины взлетают вверх. — Чем обязана?

— Здравствуй, Эйра. Я не к тебе. Мне необходимо переговорить со студенткой.

Мельком кивнув, я оборачиваюсь к преподавательнице, внутренне моля о помощи. С последней встречи я тщательно избегала случайных встреч, появляясь в его ореоле обитания исключительно в компании Артура и Софи.

— У нас урок, Дэвид. Подготовка к экзамену. И вы отнимаете время студентки. Пять минут.

— Это приватный разговор...

— Со студенткой? — Брови профессора взмывают вверх, а губы расплываются в улыбке. — Я не могу такое пропустить. И раз уж вы врываетесь на мой урок, будьте добры. Или у вас есть соответствующее распоряжение от ректората?

Помощник ректора неожиданно краснеет и я понимаю, что они ровесники. Возможно, даже учились вместе.

— Мари. Мы ранее обсуждали дополнительные занятия. Вы не зашли, чтобы согласовать время.

— Месье Дюбуа. — Мне хочется верить, что голос остаётся холодным, но живот предательски скручивает в узел от одного его присутствия. — Насколько помню, вы говорили, что готовы помочь, но сейчас я сосредоточена на артефакторике и стихии. Вы же помните. Профессор Браун говорит, что у меня прекрасные шансы стать артефактором и изучив свои перспективы я бы предпочла сосредоточиться на грядущем экзамене. Если вы не против.

— Рад, что вы определились. — Голос мужчины звучит глухо. — Хорошего дня.

— Кстати, Дэвид. — Окликает его на выходе Браун. — Очень интересное задание. Амулет связи для матери и дочери. Софи вам говорила?

— Сестра не всегда обсуждает со мной помощь студентам. — Отрезает он, резко выходя из кабинета.

Женщина смотрит на меня с добрым и грустным пониманием, но не комментирует произошедшее. Подвигает жемчуг и командует:

— Продолжим тренировку. Сегодня нужно задержаться и отработать последние элементы.

За дверью отчётливо слышатся удаляющиеся шаги.

Урок длится вдвое дольше обычного, и я уже собираюсь уходить, когда Браун накладывает барьер. Я снимаю амулеты, прощупывая пространство. Кажется, мы действительно одни.

— Благодарю за возможность задать вопрос, — склоняю голову в благодарном поклоне. — Речь о Софи. Некоторые её тайны... Насколько глубоко мне нужно нырнуть, чтобы создать действительно сильный амулет? Такой, чтобы ни у кого не возникло сомнения в том, что мне стоит быть артефактором?

— Правильный вопрос. — Браун улыбается, перекатывая в руках ту самую жемчужину. — Вы уже хорошо поработали, и в ситуации с другим студентом я бы сказала, что вы сделали достаточно, но чета Эшфорд... Вам нужно оказаться в моменте её становления как личности.

— Та история... Когда Дэвид прикрыл её? Она никогда мне об этом не расскажет.

— Упомяните имя Джуд и надавите, слегка. Вы же практикуетесь на младших студентах. Хорошего дня, — щелчком женщина снимает защиту, показывая, что разговор окончен.

Опешив, я киваю и прощаюсь. Мы никогда не обсуждали вслух мою эмпатию и связь, потенциал для артефакторики. Предстоит разговор с Софи и я понятия не имею, как к нему приступить.

Слушая мессу о прощении, нутро девушки протестовало, вопило, что есть непростительные вещи. Неисправимые. Не зависящие от неё. Но единственное, чего боялась Софи, — состояния, когда ярость охватывает её, а разум, который она так ценила, растворяется в красном мареве.

Она часто думает об этом, практикуя дыхательные упражнения. И во время бесконечных отработок правильных движений. Думает она обо всём этом и сегодня, по пути в академию. Эти выходные она провела с семьёй. Софи старается относиться к этой повинности как к неизбежному. Особые привилегии для особой студентки Ашмора. В то время как остальные студенты веселятся, знакомятся, ошибаются, Софи отправляется на обязательные встречи. Хорошо, что её посещения свели к минимуму — всего лишь раз в месяц, а не каждую неделю. Обязательства перед родителями, вступление в академию...

Я наблюдаю, как чёртыхнувшись, девушка роняет кружку — руку свела судорога. Ей всего шестнадцать, а уже есть профессиональная травма. Бесконечное разучивание пассов, которое началось задолго до того, как пробудилась сила, и всё с пониманием, твёрдой уверенностью, что всё должно быть идеально. Кофе разливается, брызги летят на белоснежную простыню, тумбу, и, грохоча босыми ногами по деревянному полу, Софи бежит за тряпкой.