Включает кран и отдёргивает ладонь быстрее, чем кипяток успевает на неё попасть. Смочив тряпку, девушка морщится — в прошлый раз она поленилась, и теперь тухлая тина била в нос. Задерживая дыхание, идёт отмывать коричневую липкую жидкость. С тех пор как Софи живёт в академии, ей тяжело даётся быт. Какие бы отношения ни были с родственниками, но дома ей не приходилось думать о таких мелочах. Она вновь вспоминает про своего толстого кота, вечно свешивающего лапы, и вздыхает, понимая, что он, невзирая на весомый статус хозяйки, хватал девушку за волосы, вызывая смех. Закончив, Софи швыряет тряпку в корзину с грязным бельём — нужно отдать в прачечную.

— Честь семьи, — шепчет она.

С детства, будучи исполнительным ребёнком, она знала, что не имеет права их позорить. Магия. Позор. Софи. Слабость. Всё это объединяется в одном предложении под эгидой того, что она недостаточно хороша.

Я видела достаточно воспоминаний, чтобы понять, как с ней обращались, но не отгоняю горькие и болезненные ощущения, рвущиеся сквозь всё полотно её реальности.

Софи дышит квадратом: раз-два-три-четыре на вдохе, задерживает дыхание. Пять-шесть-семь-восемь на выдохе. Повторяет несколько раз и понимает, что вспышка злости прошла. И если она слаба в магии, то разум должен быть кристально чист. К своим шестнадцати годам девушка знала, что талант без упорства ничего не значит. Воспоминание, мимолётное осязание того, как она потеряла контроль, терзает не из-за страха перед тем, что чуть не произошло непоправимое, — исчезни мать, по большому счёту, в жизни ничего бы не изменилось.

Её радует, что тело и мозг отвлеклись, заземлились через быт.

Пространство неуловимо меняется.

Утро начинается с почты.

Софи улыбается. Дэвид — единственный, чьим письмам она была искренне рада. Она узнавала его почерк до того, как вскроет конверт, — по лёгкому аромату, по следам на жёлтой бумаге. Дэвид всегда вдавливал замысловатые схематичные рисунки ногтями, когда думал. Узнала бы из тысячи. Всего несколько слов: «Не скучай, я скоро буду. Тебе может быть веселее, чем кажется». И постскриптум, прижатый к самому краю листа, будто он дописывал в последний момент: «Я действительно скоро буду рядом. Д.».

Девушка смотрит на бумагу, не решаясь сложить записку обратно в конверт. Глупая улыбка на её лице превращается в гримасу, губы некрасиво изгибаются. Ни следа прежнего совершенства. Затем аккуратно сворачивает и складывает в одну из многочисленных тетрадей. Будь её воля, она бы спрятала письмо под стопку белья, туда, где никто не увидит, не дотронется. Но Софи знает, что тайное должно храниться на видном месте. Это же просто письмо от брата.

Она помнит тот день. Отец холодно говорит, что она никчёмная. Слабая. Позор семьи — как угораздило родиться с таким низким потенциалом? Софи совсем мало лет, магия ещё не пробудилась, но час за часом она оттачивает движения. Пассы руками, движения пальцами, верный угол запястья, правильно отставленный локоть. Эти движения стали частью неё. Всё как всегда. Затрещина от матери за ошибку. Прислуга, которая делает вид, что ничего не происходит. Отец уходит, но Софи знает, что он проверит, когда вернётся, что она изучила, ровно через три часа. Но в этот день всё иначе. Отец возвращается с красивым темноволосым мальчиком. И с тех пор в семье больше никто не повышает голос.

Софи знает, что брат ей врёт. Он вернётся, но уже не к ней. В Ашморе у него будет новая жизнь — практикант, помощник ректора. Ей не будет места в его мечтах. Для Дэвида она всегда малышка, старательная и не очень умелая. Обязательство, за которым нужно приглядывать до определённого момента.

Девушка не имеет права думать об этом дольше пяти секунд. Правило, которое Софи установила для себя самой: пять секунд — иначе марево может вернуться.

Дэвид присматривает за ней, а Софи следит за ним. Они ни разу не говорили об этом. Отчёты о способностях, поведении, внезапных проявлениях силы друг друга, которые они регулярно сдают родителям.

Но это не важно.

Важно, что в этот день в жизни Софи появляется Джуд.

Джуд Вэллан. Студент третьего курса, талантливый, склонный ко всем стихиям, определённо будущий боевой маг. Он красив нежной, девичьей красотой, точёными чертами лица и капризным изгибом губ. Любуясь, Софи изучает его. Совсем не похож на Дэвида. А ещё с Джудом легко и интересно. Иерархия для этого парня — пустой звук, фамилия Софи вызывает лишь лёгкую усмешку. Кажется, ему тяжело приходится с некоторыми профессорами из-за проблем с субординацией. Этого парня часто оставляют отрабатывать «штрафы», и поразительно часто эти отработки приходятся на часы её дополнительных занятий.

Софи усердно занимается и игнорирует все внешние раздражители, пока однажды парень безапелляционно не вторгается в её пространство.

— Ты же первокурсница? — спрашивает он.

— Угу. — Она почти не разжимает губ, продолжая пассы руками, опасаясь сбиться.

— Что-то важное изучаешь? Сосредоточенная такая. Хотя вы все такие.

Она не понимает, к чему этот разговор.

— Я много работаю.

— Я заметил, — он подходит ближе и щёлкает пальцами, зажигая огонь. — Куришь? Нет? Ты бываешь где-то кроме лекций и библиотеки?

Софи не хочет отвечать, но у неё вырывается:

— В архиве. Это ты боевой маг, можешь не учиться, на чистой силе выезжаешь.

Ей неловко от необдуманных слов. Она чувствует, как резинка сползает, и волосы начинают прилипать к шее. Софи хочется, чтобы он ушёл и не мешал. А ещё ей неожиданно хочется, чтобы он остался. Три секунды, говорит она себе. И переключиться.

Парень дотрагивается до её локтя, поправляя стойку.

— Значит, знакомиться не будем. Я тоже знаю, кто ты.

— Угу. Хочешь... приходи завтра в архив, — внезапно предлагает Софи. — Я там работаю по вечерам.

Джуд обаятельно улыбается и отвечает, что знает об этом.

Они не ходят на свидания, но постоянно встречаются. Воспоминания об этих моментах, словно в калейдоскопе, яркие, хаотичные моменты.

Софи смотрит, как он тренируется, а Джуд всё чаще заглядывает в библиотеку. Она всегда любила высокие книжные полки — будь то родительская библиотека или зал академии — здесь ей не нужно притворяться душой компании.

Девушка стала ловить себя на том, что бежит в архив не ради долга — того, что ей вбивали с детства. Не ради того, чтобы вдохнуть пыльный аромат фолиантов и побыть в одиночестве.

Они не говорят об отношениях, но становятся ближе.

Софи всё реже вспоминает Дэвида и всё чаще наслаждается моментом. Джуд не строит из себя джентльмена — и ей это нравится.

Ему мало провожать её после лекций или сидеть рядом в библиотеке. Ему мало касаться её плеча, когда передаёт книгу. Он позволяет себе возмутительные, запретные прикосновения, и Софи млеет, когда это происходит.

Она не понимает, что с ней. Все формулы, все заученные правила, всё её самообладание даёт трещину, когда Джуд смотрит на неё. Софи знает, что это не любовь, а влечение. Ещё один пункт, который ей запрещён. Об этом не говорят в их семье.

Софи бежит в библиотеку.

Распахнув двери, кивая на ходу пожилой библиотекарше, замедляется, предвкушая встречу. Джуд уже ждёт её. Демонстрирует стопку книг на столе, которую предстоит разобрать, — ощутимо тяжелее стандартных списков.

— Это что?

Вместо ответа Джуд хватает её за руку и уводит вглубь, прячась между высокими полками. Он целует девушку в щёку, ведёт носом, вдыхая аромат, и скользит языком по шее, прикусывает за ухо — быстро, пока никто не видит, — и отстраняется.

— Меня вчера озадачили разбирать материалы для первого курса. Я подумал, что ты мне сможешь помочь.

Софи чувствует, как низ живота приятно тянет, но отстраняется и замирает с каменным лицом. Все её реакции отрепетированы, эмоции выверены, но здесь она не знает, как себя вести.

— Ты имеешь в виду, сделаю за тебя работу? Нет. Ты знаешь, почему. Я тоже люблю читать, но это наша ответственность.