Я смотрю на него, пытаясь переварить услышанное... Моя тихая, восторженная подруга-первокурсница, которая вечно путается в заклинаниях и побаивается профессора Холл, провалилась в прошлое. Кьяра, которая так скучает по семье, сейчас совсем одна, где-то там, в другом времени.

— Ты сказал «нам», — тихо произношу я. — Ты поможешь?

— Магия воды — это работа с прошлым, — повторяет Дэвид, отворачиваясь к окну. На фоне серого неба его угловатый профиль казался вырезанным из тёмного дерева. — А магия огня — это ускорение, воздействие, активация. Ты ещё не проходила, но уже поняла, верно?

Я киваю, и он продолжает:

— Мой дар – пиромантия. Я чистый маг огня. Я не могу видеть прошлое. Но я могу усилить того, кто может. Ты чувствуешь людей, их состояния, их воспоминания. Теоретически в тебе должны быть хотя бы минимальные способности к магии воды. Не боевой, конечно. — Из груди Дэвида вырывается глухой смешок. — Метафизической. Трансцендентной. Той самой, которой Гольдбаум боится учить на практике.

— К чему это? Я не понимаю половину слов… Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю план. Ты вспоминаешь последнюю встречу с Кьярой. Всё до мельчайших деталей: где вы были, что говорили, что чувствовали. Ты погружаешься в это воспоминание так глубоко, как только можешь. А я... — Он поднимает руку, и на его ладони вспыхивает и гаснет крошечный огонёк, — …усилю это состояние. Разгоню его до предела. Достаточно, чтобы мы оба смогли туда проникнуть.

— Проникнуть? В воспоминание?

— Сознанием. Наши тела останутся здесь, в настоящем. Дух перенесётся в наши прошлые версии. Мы окажемся там, в том моменте. И оттуда сможем проследить за Кьярой, понять, куда она пошла и как провалилась. Это так, навскидку.

— А если мы не сможем вернуться?

Дэвид надолго замолчал. Его губы трогает тень печальной улыбки, и мне становится не по себе.

— Ладно, — разрываю тишину. — Последняя встреча с Кьярой. Я знаю, какое воспоминание нам нужно.

В полночь мы оккупировали один из залов архива. Дэвид запер дверь и активировал полог тишины. Плотный ватный воздух отрезал все звуки, изолировав комнату от остального мира. Я разложила на низком столике всё, что связывает меня с Кьярой: список, обрывки записок, мятые стикеры с выписанными цитатами и датами.

— Начнём с главного, — Дэвид мельком смотрит на стол и садится напротив. — Способы попасть в прошлое.

— Астральный и физический, — киваю я. — Помн..

— Я предлагал астральный. — Перебивает мужчина. — Сознание путешествует, тела остаются здесь. Меньше риска, проще вернуться, в прошлом никто нас не увидит — фактически, мы будем призраками.

— Но? — улавливаю его интонацию. — Тогда в чём проблема?

Он медлит.

— Я сглупил. Десять лет назад ты у себя дома, в... — он называет адрес моих родителей. Непривычное название улицы забавно вылетает из его губ. — Астральная проекция должна за что-то зацепиться в том времени.

— Странно, что это пришло тебе в голову только сейчас, — не удерживаюсь от замечания.

— У меня такая привязка есть, — продолжает он. — Мне девятнадцать, я на четвёртом курсе, моё сознание может войти в мою же прошлую версию, жить пассажиром с минимумом воздействия. А тебе привязаться не к чему. Ты ещё не существуешь как маг.

— Это я поняла, — откидываюсь на спинку кресла. — Значит, на сегодня всё отменяется?

Ловлю его удивление и улыбаюсь. Естественно мне пришло это в голову.

— Оба. Телом и сознанием. Это больнее, сложнее и опаснее. Если с нашими телами что-то случится в прошлом, мы не вернёмся. Я должен отправиться один, это я не досмотрел за студенткой. Или, — с сомнением заканчивает он. — Можно составить официальное прошение в ректорат и ждать помощи.

— Нет, — перебиваю Дэвида. — Сколько времени займёт бюрократия? Ты же слышал Гольдбаума. Я не брошу Кьяру. А без меня как ты собираешься её искать? Может, я и новенькая, но даже мне очевидно, что спонтанное путешествие мага воды и намеренное отправление мага огня, да ещё при должности совсем разные вещи.

Дэвид кивнул. Достал из кармана кристалл. Я невольно фыркаю — выглядит, как дешёвое украшение из лавки буддистов.

— Арома свечи будут?

— Якорь. — Дэвид игнорирует мой сарказм. И правда, неуместно... — Будет держать нас привязанными к настоящему. Пока он цел, мы можем вернуться. Если разрядится или разобьётся, рискуем там застрять и придётся просить о помощи местный ректорат, а это... Чревато.

— Что ещё я должна знать?

Он вытаскивает чистый лист, складывает пополам и проводит ногтём по сгибу. Оторвав половину, протягивает мне:

— Пиши.

Я пишу под его диктовку мелким, убористым почерком.

Правило первое. Нас не должны замечать. Любое вмешательство меняет цепочку событий. Что дозволено воде, недозволено огню и эмпатии.

— Мелкое изменение это сдвиг, — поясняет Дэвид. — Крупное вызовет парадокс. Парадокс для мага огня моего уровня чреват взрывом. Не подставляй меня и не заставляй вмешиваться.

Правило второе. Не допустить столкновение Дэвида с прошлой версией себя.

— Что произойдёт? — любопытствую я.

— Ничего хорошего. Мне нельзя пересекаться с собой, даже взглядом. Даже случайно в коридоре. Временной парадокс для пироманта — разрушительный выброс, который убьёт всех в радиусе.

Правило третье. Контроль эмпатии.

— Ты должна контролировать себя. Не нарывайся. Одно неосторожное касание чужого сознания и нас засекут.

— Так же, как ты контролируешь себя?

— Поэтому, — он игнорирует мой вопрос и достаёт из внутреннего кармана два тонких серебряных браслета, — мы подготовимся. Сразу по прибытии нужно будет поработать вот с этим.

Лёгкие кожаные браслеты, без камней и тиснения. Я беру свой, кожу колет лёгким холодком.

— Чары скрытности. Я в этом не мастер, но обновить смогу. Тот, кто пройдёт мимо, просто не обратит на нас внимания, мы станем.... Не интересными. Взгляд проскользит, память не зафиксирует, но только в том случае, если мы не будем обращаться напрямую. Тогда чарам конец. Мы станем «невоспринимаемыми», а не невидимыми, ты поняла, Марина?

— Как фоновая музыка в кафе, — бормочу я. — Пока не усиливают звук.

— Именно. Но если ты коснёшься кого-то или заговоришь, то всё. Теперь главное, — Дэвид пододвинул кристалл на середину стола. — Дверь. Воспоминание. Последняя встреча с Кьярой. Ты должна не просто вспомнить, а погрузиться в это состояние, почувствовать её ауру, запах. Оказаться в этом моменте. Эта реальность уже в тебе, нужно пройти через тонкую перегородку.

— Дэвид, где мы окажемся? Здесь, или там, где мы были с Кьярой?

— Узнаем, когда попадём. Я тоже делаю это первый раз.

Я закрываю глаза.

Сначала ничего не происходит, только мерцающая темнота под веками затухает. Чернота пугает, и я слегка придавливаю глазные яблоки, чтобы понять, что не ослепла. Картинка сменяется на оранжевый, идёт разводами.

Ухватываюсь за воспоминание.

Мы сидим в малой гостиной. Я и Кьяра. Вечер, за окном шумит дождь. Она забралась в кресло с ногами и рассказывает, забавно взмахивает руками, пародируя бабулю, о городе на скале, который медленно разрушается от времени и ветра. О воскресной пасте, о раздражающий соседях и о том, как она скучает по этому ощущению, по простому быту.

Кьяра часто об этом вспоминает, но меня не раздражает её ностальгия, а позволяет погрузиться в эту тёплую, нежную грусть.

Я потянулась к этому ощущению.

Сначала оно было размытым, как старое фото, пролежавшее в книге много лет. Потом — ярче. Запах чая с жасмином. Мягкий свет масляной лампы. Певучий голос Кьяры. Вельвет старинного кресла. Гомон проходящих мимо студентов. Ручеёк.

Ещё глубже.

Воспоминание обрело плоть. Поток.

— Пора.

Я тянусь вперёд, и тогда Дэвид активирует кристалл.

Оранжевый свет бьёт изнутри, резь в глазах становится нетерпимой. Моё тело исчезло и одновременно стало тяжёлым, твёрдым, как камень. Время одновременно растянулось и сжалось в точку. И тишина, которая перерастает в звон в ушах.