Библиотекарь, после моей настоятельной просьбы, вспоминает, что одна студентка приходила к ней с разрешением от профессора Гольдбаума на изучение ряда архивных документов. Ей подписали специальный допуск для самостоятельной работы: стандартно изучение потенциально опасных материалов должно было проходить строго в присутствии одного из помощников ректора.
— А кто её курирует? Как зовут помощника ректора? Как его найти?
— Сейчас его обязанности выполняет наш практикант, Дэвид Дюбуа.
Какая неожиданность. Снова Дэвид.
Ещё одна просьба и мне удаётся получить у неё список — мятый клочок бумаги, исписанный аккуратным, чуть детским почерком Кьяры.
1. Зал редких рукописей, секция «Ранние водные артефакты».
2. Архив студенческих дел за последние 50 лет?
3. Секция №7 (доступ только с разрешением?).
4. М. — прошлое.
Последний пункт заставляет меня замереть. «М.» Эта надпись могла означать что угодно. В голове проносятся слова на букву «М». Магия. Мать. Метро. Мука (ударение на «у»). Мастер. Мысль. Маргарита. Мари... На собственном имени сердце бухает о рёбра. Мне очень не хочется думать, что Кьяра копалась в чём-то, связанном со мной, но интуиция, которую я училась слушать, неприятно отзывается несогласием, крутанувшись, в животе.
С этим списком я и отправляюсь к Гольдбауму. По меркам Академии лаборатория профессора выглядит чуланом, заставленным старинными устаревшими астрономическими приборами. Профессор сидит за столом, заваленным свитками и чашками с остывшим чаем. Увесистый нос почти упирается в пожелтевшие страницы какого-то фолианта.
— Ветрова? У вас сегодня нет лекций.
— Профессор, я по поводу Кьяры Бонетти. Её нет уже три дня. Я не чувствую её... эмпатически. Совсем. Её нет ни на парах, ни в комнате. Однокурсники молчат. Пожалуйста, скажите, что вы знаете. Я просто... — споткнувшись, пытаюсь подобрать правдивое, ёмкое слово, — переживаю.
Он снимает очки и медленно протирает их краем мантии. После тщательно выдержанной паузы Гольдбаум поднимает меня маленькие цепкие глаза, прикрытые тяжёлыми морщинистыми веками.
— Студенты иногда уезжают домой. Болеют. Влюбляются и сбегают на край света. Мы никого не держим насильно.
— Нет! — Вскрикиваю я. — Я бы знала!
— А ещё, если вы забыли, мы ставим всем первокурсникам щиты. То, девочка снимает его при вас и вы ловите её энергию, эмоции, вовсе не значат, что вы знаете, что творится у неё в голове, — поясняет он и я прикусываю язык.
— Она маг воды, профессор. Первокурсница. Вы сами сказали, что трансцендентная вода связана с прошлым и... — я запинаюсь, вспоминая лекцию, — и с опасными практиками. Вот список того, чем она интересовалась. Посмотрите.
Гольдбаум скользит по записке взглядом, но его лицо не меняется ни на йоту.
— Девочка готовилась к учёбе. Я помогал ей со списком и разрешениями, весьма похвальное рвение для юной, хоть и не слишком талантливой, особы. Что вас смущает?
— Архив студенческих дел. И вот это, — тыкаю пальцем в последний пункт. — «М. — прошлое». Как моё имя. Вы не находите это странным?
— У вас мания величия и паранойя, голубушка. Я нахожу странным, — он возвращает мне список с видом человека, у которого болит голова от чужой суеты, — что студентка третьего курса, которой нужно изучить программу за два предыдущих года, которая плавает в теории профильного предмета, играет в детектива вместо того, чтобы готовиться к экзаменам. Займитесь своими делами.
— Вы знаете, что с ней, — я рискую запустить щупальце, подтолкнуть професора к ответу, и не встречаю сопротивления.
— Вода течёт туда, куда ей нужно. Кьяра — маг воды. Если она найдёт что-то в прошлом, она вернётся. Если нет — значит, такова её природа. А теперь прошу меня извинить.
Он демонстративно утыкается в фолиант, давая понять, что аудиенция окончена.
Я вышла из кабинета, чувствуя, как внутри закипает бессильная злость. «Вода течёт туда, куда ей нужно». Что за чушь? Она моя подруга, и если с ней что-то случилось, я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока её «природа» соизволит вернуться.
— Он всегда так отвечает, когда не знает, что делать. — Голос раздаётся из тени у окна. — Гольдбаум превосходный теоретик, но не практик.
Дэвид стоит, прислонившись плечом к каменной стене. В этот раз от него фонит нежным, убаюкивающим теплом тлеющего уголька. А ещё спало напряжение, будто он больше не боится сорваться, словно... Я стала безразлична? Новый укол в сердце. Но это сейчас не важно.
— Ты подслушивал?
— Я ждал тебя, — просто отвечает он, отлипая от стены. — Дай сюда.
Он принимает список из моих рук, и я отмечаю, как его пальцы на секунду задерживаются, почти коснувшись моих. Дэвид всегда останавливается в миллиметре от прикосновения, словно между нами невидимая стеклянная стена.
— Секция номер семь закрыта для студентов уже лет двадцать. Архив студенческих дел — тем более. А «М»... — он поднимает на меня глаза, и в их тёмной янтарной глубине дрожит свет. — Кьяра и правда искала информацию о тебе, Мари.
— Что? — Я выхватываю список обратно. — С чего ты взял?
— Потому что она сама мне сказала, — он говорит медленно, словно подбирая слова, которые не обожгут. — Я не стал ей мешать, ведь мы тоже искали. А у неё гораздо больше шансов на успех. Кьяра — маг воды, и боевая магия ей не нужна. Она пытается углубиться в метафизику. Что ты помнишь из лекций Гольдбаума?
— Что магия воды позволяет видеть прошлое.
— Не только. Магия воды позволяет туда проникать, переноситься. Но что он говорил про запретное? — его тон стал мрачнее.
— Что-то там про смерть.
— Магия воды — это энергия прошлого. Того, что уже не вернуть. Того, что погибло, в том числе и мёртвых людей, угасших чувств. Маг воды, не подавляющий свою тёмную сторону, может легко стать некромантом, начать пользоваться силами загробного мира. Грань перехода из прошлого в некромантию тонка, а осознанный переход доступен только сильным магам. Но иногда это происходит случайно. Использование мёртвой силы на живых разлагает душу, повергает в шок. И преследуется магическим сообществом.
— Я паршиво в этом разбираюсь, — признаюсь я. — Но звучит плохо. Думаешь, она попала в беду?
— Так бывает, когда первокурсница начинает копаться в архивах, а потом исчезает без предупреждения... — Дэвид делает паузу. — Она не уезжала домой, Мари. Уверен, она провалилась.
— Провалилась? Как? Куда? В мир мёртвых или в прошлое? Как это вышло? Разве не ты должен был за ней присматривать? — Я хочу остановиться, но лавина вопросов рвётся из меня.
— Я не заметил, чтобы её интересовало что-то тёмное. И результаты её тестирования не показали активных сил. По всем параметрам она была определена как средний маг. Она не должна была исчезнуть, но если Кьяра погрузилась в свои мысли, а на руках был серьёзный документ, составленный сильным колдуном, то она могла неосознанно провалиться. Думаю, что в прошлое. В своё, в чьё-то чужое — не знаю. Но её нет здесь и сейчас. Для некромантии требуется совершенно иной уровень сил и подготовки, да и труды, которыми она интересовалась, не имеют с этим ничего общего.
— Ты! — Мой палец упирается ему в грудь. — Ты же ответственный за неё!
— Успокойся. Да, я должен был приглядывать за ней, но... — Дэвид нависает надо мной, я ощущаю кожей идущую от него волну. — Я предпочёл заниматься с тобой. Я ошибся. И если мы хотим вернуть твою подругу, нам придётся пойти за ней. Или мы можем просто подождать. Студенты возвращаются, иногда раньше, иногда позже.
