— Скажи, — пытаясь не закипеть, задаю вопрос, — почему, по-твоему, трижды в неделю я терплю такое отношение. Почему? Почему я между пар мчусь готовить?

— Я думал, тебе нравится... — растерянно произносит парень, — Партоломью гений. Я тоже у него учился, хоть и недолго. Думал, тебе нравится...

Ему даже в голову не пришло, понимаю я, что у людей могут быть проблемы с деньгами. Здесь так не принято. Для него это нонсенс.

Вздохнув, смотрю на него.

— Нет, Артур, не нравится. Я терпеть не могу готовить. Я всю молодость работала в ресторанах и кофейнях, лишь бы была возможность совместить график с моей учёбой. Моё письмо потерялось на два года. Мне нужно нагонять. У меня бесполезный дар эмпатии. Мне нужно оплачивать дополнительные занятия, развивать стихию, иначе меня, в лучшем случае, отправят на первый курс. А что происходит с теми, кто не сдал, я даже думать не хочу. Я работаю на перспективу!

— Послушай. Я же не знал. Я не эмпат! — восклицает он и тут же смущается. — Это не проблема, я буду оплачивать твои уроки. Хочешь, мы возьмём тебе дополнительные часы, например, в артефакторике. Тут не требуется особого таланта.

— Это не отменяет вопроса, — тихо произношу, подхожу ли я для твоей семьи.

— А там решим. Я же не замуж тебя зову. Вообще у меня достаточно лояльные родители.

— Слишком неожиданно, — схватив щит, направляюсь на кухню, кидая на ходу, — я подумаю!

Сердце, застывшее, спрятанное, покрытое коркой льда, разрывается, бьётся счастливой птицей о рёбра. Я чувствую, что жива.

— Съезжаешь? — Софи, аккуратно одёргивая подол юбки, садится на край моей кровати.

— Да.

Девушка задумчиво разглаживает покрывало.

— Я понимаю, что последнее время мы не очень ладили... — она поджимает красиво очерченные губы и вскидывает голову. — Но слушай. Я отлично отношусь к Артуру, но съезжать к парню, сейчас. Это глупо.

Руки Софи не знают покоя и я сажусь рядом с ней, прижимая аккуратные ладони.

— Прекрати, — раздражённо кидаю. — Или побалуешь метафорой о золотой клетке и вольной птице?

— Скорее о вязе и плюще, — внезапно улыбается девушка.

Борюсь с желанием выпустить тонкое щупальце, пробить защиту, разбить её приторное благородство. Сдерживаясь, рассматриваю девушку. Зелёные глаза яркие, злые. Пряди выбились. Тяну носом и чувствую тонкий кислый запах нервного пота. Кьяра была права, когда рекомендовала не полагаться на эмпатию. Простые человеческие реакции, если ты внимателен, расскажут о многом.

— Что тебе? — Устало спрашиваю я.

— Мари... Я знаю, что ты убила моего светляка.

— О как. Того самого, что ты мне не дарила? Того самого, из-за которого меня мучали кошмары? — С удовольствием наблюдаю, как её лицо искажается от боли, — понятия не имею, о чём ты, но, кажется, тварь заслужила своего исхода.

Соседке, уже бывшей, незачем знать, что я не так жестока. Пусть лучше боится меня. Красивые глаза наполняются влагой, ресницы дрожат, как крылья бабочки на ветру. На парней такие жесты, должно быть, производят неизгладимое впечатление, побуждают защитить от этого злого мира.

— Он не делал ничего плохого. Это временная мера, на период адаптации... У меня было разрешение.

— К чему сейчас этот разговор? Я съезжаю.

Софи, очевидно, раздавлена: она ждёт от меня вопросов, негодования, но я зеркалю её, подобно стеклу с амальгамой, и продолжаю складывать одежду. На миг замираю — большая часть вещей была куплена ей. Секунда, и моё замешательство возвращает ей равновесие.

— Это твоё. Возвращать ни одежду, ни деньги за неё не нужно. — Девушка мягко поднимается с кровати. — И да, Артур хорошая партия. Он из достойной семьи, умён и честен. К тому же, не первенец, а значит, свободен в своих желаниях. Хорошо, что ты перестала пускать слюни на Дэвида.

Меня пробирает озноб. Здесь я была обычной студенткой, пускающей слюни на красавца-пироманта. О том, что произошло между нами двумя знали только мы... И Кьяра, скорее всего, догадывалась, хоть мы это не обсуждали. Для чего Софи подселяла светляка?

Аккуратно сложив чужие вещи на край кровати, я подхватываю свой рюкзак и выхожу, не попрощавшись. Сумка, наполненная мелочами для учёбы, легонько оттягивает плечо. Кристаллы, записи, свитки — всё это было в открытом доступе в кабинетах, но меня физически передёргивает от мысли, что Софи останется наедине с вещами, пропитанными моей энергией. Прямо, налево мимо постера с девичьей группой — плакат из 70х, явно региональное творчество. Я бы с удовольствием сожгла всю одежду, которую носила, но это было бы демонстрацией слабости... Пролёт за пролётом вниз, мимо плаката Sex Pistols.

Поднимаю кулак, готовая постучать, как в этот миг дверь распахивается, и моя рука падает в пустоту.

— О, привет. Арт, к тебе, — кидает Лукас внутрь, оглядывая мои пустые руки. По лицу парня скользит тень сомнения. — Как обычно!

— Привет, — я натужно улыбаюсь, протискиваясь мимо него.

— Софи? — кричит Артур, — прохо.. О, привет.

Он вспыхивает искренней радостью, подпрыгивая из-за стола, выхватывая мой рюкзак. Лукас, хмыкнув, закрывает дверь, а я судорожно рисую глиффы, накладывая чары отсутствия звука.

— Вы же друзья с Софи? Или что-то большее?

Артур недоумённо смотрит на меня, но прыскает от смеха.

— Да, моя хорошая. Друзья, насколько это возможно.

— Что это значит? Ты был в неё влюблён?

— Скажи, ты пришла дать ответ или он напрямую зависит от моих слов?

Я выдыхаю.

— Я... Переезжаю к тебе. Моих вещей почти нет. Всё в рюкзаке.

— Хорошо. Вопрос с вещами решим. Я рад, — он улыбается, но на лице нет и тени сомнения, что могло быть иначе. — Отвечу на твой вопрос. Но сперва скажи, почему сейчас? Это внезапная ревность или есть другие причины?

Обдумывая, что сказать, смотрю на него. Я стараюсь не врать ему. Иногда лучше промолчать. Прикрываю глаза и прошу:

— Просто скажи правду. Расскажи мне, что вас связывает.

— Мы никогда не были вместе, — со вздохом продолжает Артур, — и я был в неё влюблён, разве что, лет в шесть или семь, мы тогда только переехали во Францию. Я никого не знал, а она учила меня языку. Не ревнуй. Наши матери дружат с юности, вот и всё.

Тонкая струйка холода пробегает по позвоночнику. Неужели та, что вырастила Софи и Дэвида, умеет дружить? Невия, за тот короткий промежуток времени, что я её видела и чувствовала, оставила неизгладимое впечатление. Жёсткая, уверенная в своей правоте до коликов, глушащая страх и любые сомнения. Готовая добиться желаемого любым способом. Она не походила на человека, способного на глубокую, тёплую привязанность. Родители Артура же, по его коротким рассказам, беззаветно обожали своих детей. Да и он вырос максимально здоровым, спокойным молодым мужчиной. Мысли судорожно проносятся в голове. Насколько я могу доверять ему?

— Хорошо. — Падаю на кровать, — я верю тебе.

— Ну и славно. — Артур заваливается рядом и обнимает меня за плечи. — У тебя сейчас много вопросов. Знаю. И теперь я смогу рассказать тебе очень о многих вещах.

— Почему сейчас?

— Статус, — пожимает он плечами, — как только ты перестанешь числиться студенткой на вылет, будучи в статусе моей девушки я официально смогу поделиться с тобой информацией.

— Подожди, — приподнимаюсь на локте, — почему ты не упоминал об этом раньше?

— Чтобы ты приняла взвешенное меркантильное решение? — серые глаза следят за моей реакцией.

— Я... Я же всё равно приняла твоё предложение.

— Знаю. Ты всегда принимаешь, но это заканчивается по-разному.

— Что?

— Прорицание, — грустная тень пробегает по его лицу, — Я видел, что мы будем вместе, но каждый раз... Всё заканчивается по разному. Линии вероятностей...

Артур прикрывает глаза и, делая пассы, создаёт объёмную восьмерку и укладывает её на бок. Присматриваясь к получившейся бесконечности вижу, что она создана из сотен тонких потоков.