Он подходит к ней, перестаёт улыбаться и теперь похож на прерафаэлитского демона.

— Вся жизнь, Софи, быстротечна. Нас этому учат. Ты же знаешь, — он начинает ослаблять завязки её мантии, но девушка перехватывает запястье.

— Не сейчас, — говорит она грубее, чем ожидала. — Нам нужно работать.

Однажды Софи решает сделать ему сюрприз. Раз уж у Джуда отработка — он подпалил кому-то волосы, и это наполнило сердце девушки щемящей тоской по Дэвиду, — то почему бы не принести ему вкусного. И помочь заодно... Всю ночь небось будет сидеть. Она никогда не делала ничего подобного. Искать встречи, бежать к парню... Такие новые ощущения!

В Архиве горит тусклый магический светильник. Дверь приоткрыта, и Софи лёгким движением толкает тяжёлое дерево — беззвучно, привычно, как делала это сотни раз. Она крадётся, готовится удивить и замирает.

Звуки шлепков проникают в её сознание быстрее, чем она видит картину.

Затёртый, вечный диван в дальнем углу скрипит от судорожных движений двух тел. Софи видит, как рыжеволосая девушка извивается, прогибаясь в пояснице. Видит, как Джуд впивается зубами в пышную грудь, дёргается на женском теле, как его ягодицы липнут к коже дивана. Девица издаёт гортанный звук и замирает.

Софи узнаёт в рыжеволосой девушке Катрин, третьекурсницу, подругу Джуда, с которой они «просто друзья».

Мир останавливается. Софи смотрит на них секунду, другую и молча выходит. Вдыхает — раз-два-три-четыре. Задерживает дыхание. Выдыхает — пять-шесть-семь-восемь.

Её разум сильнее.

Снова счёт. Повторить.

Значит, это всё, что ему было нужно. Не обсуждение книг, не разговор об экзаменах. Джуду было плевать на её планы на практику. На её заботу. Софи вспоминает, как позволяла ему касаться своей груди, и ниже, почти переходя грань, и снова начинает дышать.

Она бесшумно скользит прочь по коридору. Прочь.

Несколько дней Софи не выходит из комнаты, сказавшись больной. Соседки по этажу заглядывают, но она сетует на особенности женской физиологии, и вопросов не остаётся. Она лежит на кровати, смотрит в потолок с изгибами лепнины — неожиданно он кажется очень красивым. Софи вспоминает кота и повторяет движение, словно хочет погладить его, но рука касается воздуха. Родители были правы — контроль и достоинство, вот что важно. Ни один мужчина больше не прикоснётся к ней, если она не будет его контролировать.

Пустота превращается в контролируемую ярость.

На третий день из ярости формируется план.

Пара привычных пассов, поток силы — и над её ладонью появляется светляк. Не больше теннисного мяча, золотой, невесомый, вызывающий доверие. Софи гладит его пальцем, и дух пульсирует в ответ.

Софи улыбается и понимает, что годы теории были не зря. Пришло время проверить кое-что на практике.

— Ты мне поможешь, — думает она, обращаясь к элементалю. Тот согласен.

Она собирает волосы в высокий гладкий хвост, волосок к волоску, и надевает глухое алое платье.

Этим же вечером Софи встречает Джуда. Юноша, кажется, искренне переживал, куда она пропала, но девушка меняет тему.

— Смотри, — говорит она. — Мой светляк. Я ужасно скучаю по своему толстому коту, помнишь, я рассказывала? В общем, призвала замену. Не кот, но чувства вызывает интересные. Потрогай.

Парень касается сияния, и рука медленно погружается в золотой сгусток. Смущённо улыбается, но Софи больше нет до него дела.

С тех пор она наблюдает. Слушает, что происходит. Улыбается и приходит в ужас, когда до неё долетают слухи о том, что Джуд, перспективный третьекурсник, ведёт себя необычно. Говорят, что он не ест и не спит. Говорят, что сперва Джуд сорвался на однокурсниках, потом бросает занятия. Спустя неделю избивает свою старую подругу, рыжеволосую Катрин.

Профессор Холл отправляет его в лечебницу на карантин.

История обрастает слухами да шумом, и в процессе разбирательств у Катрин находят запрещённые артефакты, из тех, на которые выдаётся разрешение специальной комиссией.

Сегодня к ней в гости приедет Дэвид. Софи лишь догадывается, в чём срочность, — кто-то не досчитался семейных артефактов, сопоставил это со слухами о съехавшем с катушек студенте и отправил братишку разбираться. Напрямую никто не решится обвинять наследницу основателей.

Софи гладит элементаля и думает о Дэвиде.

О том, как он сказал: «Не скучай».

О том, когда она впервые поняла, что больше не может относиться к нему как к брату. Он не был её крови. Удачное вложение и продолжение империи... У него — сила. У них — фамилия.

Софи вспоминает, как впервые почувствовала трепет от его прикосновений. Софи понимает, что никто её не достоин. Никто, кроме Дэвида.

В дверь стучат. Софи натягивает улыбку и приглашает войти.

На пороге — заплаканная девушка, её одногруппница. Она, смущаясь, просит совет, как точно не вылететь с первого курса. Интересуется, чем может быть полезна.

— Моих друзей не отчисляют, — нежно говорит Софи. — Рассказывай, в чём проблема.

Недостаток навыков мне приходилось компенсировать бесконечными тренировками. К тому же, учиться считывать людей не через их эмоции и состояния, а понимать сквозь призму причин оказалось куда сложнее. Вот и сейчас, Софи пылала яростью и стыдом, шипя, пытаясь изобразить спокойствие. В какой-то миг мне захотелось обнять её, но я себя остановила. Она не друг. Не враг. Эта девушка мой пропуск к сытому будущему, напомнила я себе.

— Ты сама согласилась, — напомнила я. — И я физически не смогу никому рассказать.

— Не понимаешь, — стон вырвался из груди девушки.

Её била дрожь. Не удержавшись, я взяла Софи за руку, унимая тремор.

— Понимаю. Тебе не нравится, что мне удалось настолько глубоко залезть тебе под кожу? Но ты сама согласилась. Почему?

Девушка молчит, и я выпуская щупальце, совсем легонько, задевая тонкую струну откровенности. Узнавание, понимание скользит в её взгляде, но Софи не может сдерживаться и её прорывает:

— Потому что это невозможно, когда он ТАК на тебя смотрит. Но ты опасна. Ты опасна для него, и я не могу этого допустить. Из-за Лайлы он был под угрозой. И из-за меня, хотя не был обязан. Ты должна понять это...

— Чем опасна, Софи? Это просто страсть. И мы с Артуром вместе, — не снимая давления, напоминаю я.

— Чушь, — отрезает девушка, сглатывая подступившие слёзы. Её тело схватывает мелкая судорога, но она втягивает воздух и продолжает. — Дэвид готов на всё ради тех, кто ему дорог. Даже ради меня... Ты не представляешь, чего ему стоило замять тот инцидент. Он знал, что это я. Но сделал всё, чтобы история не дошла ни до родителей, ни до ректората в том виде, о котором ходили сплетни.

— Он любит тебя больше, чем любую из женщин, — замечаю я. — Считает тебя сестрой.

— Сестрой, — ядовито повторяет Софи. — Долгом. Ты эмпат, которого он должен был отправить в приют, ты об этом знала?

Подумав, я киваю, чувствуя, как меня охватывает тревога и чужая тоска рвётся сквозь горло. Девушка вырывает руку и сцепляет руки в замок. В то время, как я погружаюсь в её состояние, Софи куда лучше удаётся контролировать эмоции

— Скорее догадки, — рискую сказать полуправду.

— Лжёшь. Так вот... Он чувствует себя виноватым в том, что из-за него ты оказалась... Здесь. И твоя эмпатия, она питает его самые тёмные, яростные чувства. А Дэвид... Он столько сил потратил на то, чтобы стать лучше! — Её голос срывается на фальцет. — Ты знаешь, что происходит с боевиками, которые не умеют себя контролировать? Конечно, нет... Это расходный материал. Элитное пушечное мясо.

— Что? О чём ты? — Я продолжаю тянуть, раскручивая клубок чужих эмоций, но девушка, мотнув головой, замолкает.

Сжатые губы, подрагивающие веки, растрёпанные волосы — несмотря на это, Софи прекрасна. Почти идеальна.

— Почему ты мне помогаешь?

— Ты должна порвать с Дэвидом. Действительно порвать, если любишь его. Не избегать, а заставить его забыть тебя. Стать одной из студенток.