— Сегодня прибудут Эшфорды. — Задумчиво произносит он.

— Дэвид, вы... — Спотыкается Кьяра, но решает отбросить формальности. —Ты можешь узнать о Лайле. Они же будут обсуждать происшествие? Значит, они обязательно с ней встретятся!

Её горячность и сбивчивость заразительны. Мне хочется смеяться, рваться в бой и разгадать все тайны мира. Хотя, я и правда хотела бы знать больше... Чувствую, что Дэвид согласен. И знаю, что до прибытия Эшфордов всего пара часов.

— Дайте ваши амулеты, — требует Кьяра. — Всё, что есть. Хочу кое-что проверить.

Переглянувшись, мы с Дэвидом снимаем цепочки и браслеты.

Девушка выхватывает их, разглядывает и бурчит, раскладывая на столе:

— Так, этот щит хороший по исполнению, но пробит, нужно обновлять... Твой выглядит так, словно ты им вообще не пользуешься.

— Откуда такие познания?

— Артефакторика — специализация моей мамы. Думаю, я упоминала.

Я зачарованно наблюдаю, как от лёгких движений Кьяры украшения шевелятся, искрятся, превращаясь то ли в маленьких змеек, то ли в провода под напряжением.

— Пока все заняты инцидентом с... твоим знакомым, — кивок в сторону Дэвида, — я сбегаю в зал индивидуальных практик. Надо усилить то, что есть. Надеюсь, в этом времени его не запирают.

Дэвид отрицательно качает головой — на его памяти доступ к кабинету был открыт всегда, студенты могли самостоятельно обновить щиты в любое время. Такая инициатива и самостоятельное обновление щитов оставались приоритетной задачей для всех студентов.

Тёмные волосы взметнулись, и девушка убежала, оставив нас наедине.

Находиться вдвоём без амулетов кажется странным. Теперь я в полной мере понимаю, насколько силён был амулет Дэвида. Волны его беспокойства, тревожные и тяжёлые, окутывают меня. Время тянется, растягиваясь, и это становится невыносимым.

— Дэвид... Перестань. Постарайся сдерживаться, без тебя тошно.

Он в один шаг оказывается возле меня и прикасается к опалённой пряди, свидетельству нашего знакомства.

— Извини. Не могу контролировать.

Слишком близко, чтобы я не чувствовала жар, исходящий от его тела.

— Ты всегда такой без щита?

— Нормальный, — отвечает мужчина, не глядя на меня. — Мари. Нам придётся поговорить о том, что произошло. То, что ты сделала...

— Опасно. Я знаю. Я остановила тебя.

— Принуждение воли — запретное направление.

— «Воздействие на свободу выбора и сознание другого человека сверх допустимых защитных мер.» — Цитирую по памяти. — Ты знаешь, что я права.

— Я знаю, что это не первый раз, — он грустно качает головой и садится рядом.

Нежно касается моей щеки, поправляет прядь волос за ухо и гладит по скуле. Вина. Благодарность. Стыд. Желание. Я чувствую, как начинает гореть низ живота, и не могу понять, кому принадлежит влечение. Мне, Дэвиду? Нам обоим?

Уткнувшись носом ему в ладонь, бормочу:

— Что теперь? Ты должен меня сдать? Что вообще делают с такими, как... я?

— Ты должна пообещать, что будешь себя контролировать. — Его голос становится глухим и отстранённым. — Если бы ты была опасна, тебя бы изолировали раньше. Носи щит. Не высовывайся.

— Ты бы прыгнул туда и убил себя. Ты десять лет носишь в себе вину за то, что сделал с Льюисом, за то, что произошло с... Лайлой, — я уткнулась носом в его ладонь, чувствуя, как в носу предательски свербит. Я не имею права на эти чувства. — Я же всё чувствую.

— Что ты со мной творишь, — Дэвид стирает слезу и поднимает моё лицо. Мы смотрим друг на друга, и в этот момент мне кажется, что не только я, но и он понимает, что происходит со мной.

Я касаюсь его скулы, готовая, что он отпрянет, но нет. Ласково веду по спине, плечам, поднимаюсь к шее, зарываюсь пальцами в волосы. Чувствую, как чувство вины уходит на задний фон. Неподвижный, словно статуя, Дэвид изучает меня и произносит:

— Ты опасная девушка. Опасный маг. Куда опаснее, чем кто-либо мог предположить. Ты не просто управляла мной, Кьярой... Ты высасывала мою силу. Мне впервые стало страшно не из-за себя.

— Когда ты понял? Ещё при первой встрече? Поэтому перед распределением дал мне тот артефакт?

— Были догадки. Скорее перестраховался, — снова лукавит Дэвид.

— Что будет, — повторяю я вопрос, — что делают с такими, как я?

— Тебе не нужно об этом думать. Изоляция, контроль. Ничего хорошего.

— Тюрьма?..

— Я прикрою тебя. Мы будем тренироваться. У меня есть опыт в контроле, — усмехается он, незаметно стирая мокрые дорожки с моего лица. — Всё будет хорошо, если ты доверишься мне. Просто пообещай, что по возвращении ты будешь вести себя тихо.

— Обещаю... А что... — «Между нами», хочу спросить я, но Дэвид прикасается к моим губам, и мир замирает.

Всё моё естество ликует, требует большего, но в этот момент распахивается дверь и влетает Кьяра.

— Говорила же, что я быстро... Оу, я не вовремя?

— Самое время, — Дэвид напрягается, но остаётся рядом.

— Угу, — она раскладывает, припасы. По комнате разносится запах съестного, и рот мгновенно наполняется слюной. — Я ещё на кухню заскочила. На меня косо посмотрели, но ничего не спросили. Редко кто набирает такое количество!

— Боже, Кьяра! Я изголодалась!

— Я заметила, — хмыкает девушка и хихикает. — Во всех смыслах, да? И вы, помощник ректора, тоже? Если хотите, я пойду, прогуляюсь...

Мне хочется запустить подушкой в эту девчонку, но, передумав калечить благодетельницу, мигом оказываюсь у стола и начинаю хватать еду. Свежий хлеб, буженина, сыр — я думаю только о бутербродах, что и демонстрирую всем своим видом. Тем временем Дэвид надевает амулеты и, недолго думая, перехватывает мою руку, застёгивая браслеты.

Кьяра же, нацепив самую ехидную улыбку из всех, что я видела, наблюдает за нами. Почему-то ей доставляет неимоверное удовольствие эта компрометирующая ситуация.

— Я усилила чары, на сутки точно хватит. Думаю, даже основатели с их амулетами тебя не учуют. Мощные! Дэвид, где ты их взял?

— Семейные, — отмахивается он, словно это ничего не значит.

— Познакомь меня с тем, кто их делал? Правда крутые, — восхищённо тараторит Кьяра, не замечая, что наш спутник не настроен развивать эту тему.

— Посмотрим. Кое-что вспомнил, — жуя сэндвич, подаёт голос Дэвид, — сколько уже? Время.

— Два с копейками. Неплохо было бы поспать, — замечает Кьяра. — А что?

— Раньше шести Эшфорды не встают. И не появятся раньше восьми, что бы ни произошло. Нам стоит вздремнуть.

Справившись с куском буженины на хлебе, я оглядываю комнату. Две кровати.

— Вы как хотите, а я сплю одна, — безапелляционно заявляет Кьяра. И подтверждает слова действием: скидывая обувь и мантию, заныривает под одеяло и издаёт странный сиплый звук, очевидно, изображающий храп.

— Я посплю на стуле, — твёрдо произносит Дэвид.

— Прекрати. Мы взрослые люди. Поспим в одежде, — киваю на девушку. — Или ты боишься не сдержаться?

— Может, и боюсь. Ты же знаешь, как я на тебя реагирую.

— С этим? Знаешь, что нет. — Я тяну его за браслет и отрицательно мотаю головой. — Плюс мы не договорили. Ты прервал меня...

— Сейчас не время и не место. Ложись.

На меня накатывает усталость, и я понимаю, что Дэвид, шепча, делает лёгкие пассы руками.

— Это... Что ты...

— Всё хорошо. Тебе нужен здоровый, крепкий сон.

Я проваливаюсь, чувствуя горячее прикосновение сухой ладони к скуле и лёгкий поцелуй в лоб.

Когда я проснулась, то поняла, что между нами с Дэвидом что-то изменилось. Он спал в одежде, обняв меня рукой, морща во сне лоб, оставаясь при этом беззащитным. Двое суток без душа, а от него пахнет... Я вдыхаю. Чем-то родным. Так, словно он — мой настоящий дом. Не двигаясь, чтобы не разбудить его, я предалась размышлениям.