— Ох, не переживайте об этом, — магистр отмахивается, — кроме Дюбуа никто не станет брать на себя такую ответственность.

— Да, это всё благодаря Софи, сестре Дэвида. Она моя соседка, — замолкаю, прикусив язык. Несмотря на высокомерие, эта женщина очень внимательна и точно не глупа. Студентки не зовут его по имени.

— Вам очень повезло, что эта юная леди взяла над вами шефство, — замечает Холл, — без её протекции вас определили бы на первый курс.

— Да-да, очень повезло, — рассеянно соглашаюсь, обдумывая информацию.

Откуда такое мнение. Достоверно знает или предполагает?

В вечер возвращения Дэвид, спустя несколько часов, надёжно укрытый защитными чарами, пришёл в комнату общежития. Меня попросили выйти и, буквально через минуту, впустили обратно. Софи вспомнила, что ей нужно отлучиться и мой любимый, вытянутый как струна, приступил к обряду, попутно выдавая инструкции. Занятия только с магистром Холл и только утром, перед лекциями. Не больше двух уроков в неделю. Она потребует оплату. Обязательная подработка в столовой, лучше всего в обед. Он обо всём договорится. Совместных тренировок больше не будет. Дэвид рассказывал, что мне делать, не глядя в глаза, и ушёл, когда я лежала, скрючившись от боли. Ощущение, что меня пережевали и выплюнули — вот как выглядит пробуждение дополнительной стихии. Для студентов Ашмора это естественный процесс, заметил Дэвид, и большинство проходят его на втором курсе. Не знаю, от чего меня разрывало больше: от насильно выдернутой, привинченной к моему телу чужой силы или от этого холодного, чужого визита. Так или иначе, ритуал прошёл успешно.

— Продолжаем! — выдёргивает меня из воспоминаний окрик репетитора.

Мне нравится тренироваться, в такие моменты я чувствую близость с Кьярой, пусть это и глупость. Каждое занятие помогает мне успокоить обиду и не сойти с ума.

Миссис Миртл ворчит, что «молодые девки есть должны, а не с подносами бегать». За три месяца я привыкла к её символическим заботливым сетованиям. Улыбаясь, подхватываю ведро очищенного картофеля и тащу его Партоломью.

— Мари! В кожуре! Ты научишься меня слышать когда-нибудь, или так и будешь витать в облаках?

Извиняясь, киваю болванчиком и мчусь в кладовую. Маг откровенно издевается надо мной. Естественно, он требовал очищенные плоды, но спорить бесполезно. Повар получает искреннее удовольствие, наблюдая, как я вскипаю, принципиально не носит щитов на кухне и готов случайно спалить нерадивую помощницу. Кажется, он ставит эксперименты не только над едой, но и над моими нервами в надежде, что я сбегу. С другой стороны, имеет право, ведь мою помощь ему буквально навязали, причём за его же счёт. Хмыкнув, сажусь на корточки и начинаю перебирать корнеплоды. Сладковатый землистый запах привычно ударяет мне в ноздри и исчезает через пару минут. Слишком зелёные или старые не годятся, те, в которых из глазков прорастают корни, тоже возвращаются обратно в деревянный короб. Трижды в неделю я помогаю на кухне, пока Партоломью колдует над своими шедеврами, но к еде меня так и не подпускают...

— Я нашёл тебя! — влетает Артур.

— Угу, — я чмокаю его в подставленную щёку и киваю на картофель, — помогай давай, раз пришёл.

— Наш шеф ругает тебя, между прочим. Из-за тебя он не успевает приготовить эксклюзивный обед до обеда.

— Пффф, он просто издевается надо мной, — бурчу я, — клянусь, ни слова не было о кожуре. Я почти час начищала...

— Солнышко, — парень садится и начинает осматривать клубни, — но ведь он же не сказал чищеный картофель. Правда ведь?

Сверлю его взглядом, закидывая корнеплоды в ведро. Правда, но я в этом никогда не признаюсь вслух. Короткий ясный взгляд и Артур замолкает. Кажется, он видит меня насквозь, и от этого становится не по себе. Мы никогда не обсуждали его способности к прорицанию. Невозможно понять, когда была сказана шутка или правда в мимоходом брошенных словах относительно очередной бытовой мелочи.

— Я донесу, — Артур устраивает последнюю картофелину в ведре, водрузив её, как корону.

— Почему ты пришёл? — Трогаю его за рукав мантии, — у тебя же практика?

— Ага, она самая.

Мы оказываемся на маленькой, практически домашней кухне. Говорят, время здесь замирает, когда повара готовят на ораву студентов. Уютное солнечное пространство, травы под потолком наполняют воздух пряным ненавязчивым ароматом. Ни разу не видела, чтобы их снимали.

Партоломью машет руками, прогоняя нас.

— Погуляйте час, детишки. Потом будете нужны.

Артур, очаровательно улыбаясь миссис Миртл, хватает поднос, накидывая туда остатки роскошного завтрака и утягивает меня в пустую столовую. Женщина вздыхает и неожиданно её розовые щёки покрываются пунцом.

— Как ты это делаешь? — шепчу я, — у женщины внуки! А она от тебя млеет.

— Всё дело в природном обаянии, — он ставит поднос на стол и деловито поправляет очки на переносице. — Ты бы попробовала улыбаться людям...

Я дарю ему оскал и парень заливается смехом.

Мы разливаем по тонким чашкам ароматный чай.

— Рассказывай, зачем прогулял?

— Слушай, — Артур смущённо смотрит на меня из под стёкол и, недолго думая, снимает щит, помахивая им перед моим носом, — вот. И ты сними.

Выполняю просьбу, чувствуя, что дыхание спирает от восторга.

— Что? — улыбаюсь я.

— Мари, мы с тобой вместе уже два месяца. Мы спим. Ты проводишь у меня всё свободное время. Давай попробуем.

— Отношения? — эйфория с тонкими голубыми нотками страха охватывает меня.

Он кивает. Сейчас мне кажется, что Артур, смущённый и восторженный, младше меня лет на пять. Совсем мальчишка. Трясу головой, возвращаясь в реальность.

— Слушай... — запинаюсь, чтобы правильно сформулировать. — Да, мы вместе, но... ведь мало просто спать, чтобы...

— Моё отношение, поступки... говорят о том, что я несерьёзно к тебе отношусь? — тревожась, Артур становится косноязычным.

— Нет, я не об этом, — пытаюсь его успокоить, разубедить. — Я не хочу с тобой рвать, но серьёзные... официальные отношения? А как же симпатия, общие интересы, узнать друг друга...

— Мари, ты нормальная? — теперь он само недоумение, — ты думаешь, я стал бы с тобой заниматься любовью если бы ты мне не нравилась? Если бы не была мне интересна? Или ты... озвучиваешь своё отношение?

Настала моя очередь краснеть.

— Нет, я догадываюсь, что я тебе приятна, но... У вас, парней, это же часто... Просто секс... — бормочу и замолкаю, потому что смущение Артура взрывается сотней фейерверков, разрываясь обидой и недоумением, — я не то хотела сказать. Просто мы же итак вместе. Как именно ты хочешь изменить статус?

— Статус, в котором мы вместе. Переезжай окончательно ко мне. Хочешь, возьмём комнату больше.

— Артур... Твои друзья. Родители...

— А что они? — непонимающие яркие глаза изучают меня. — Какое им-то дело?

Черт. Чувствую, как взмокла спина. Это очень некомфортный разговор.

— Блин, — глубоко вдохнув, решаюсь говорить, как есть, — Артур. У тебя же явно какая-то непростая семья. Не уверена, что они будут рады... Такой, как я.

— Такой красивой и умной? — Парень смотрит на меня, серые глаза, темнея, превращаются в грозовое небо. — Мари.

— Безродной, — выпаливаю я. — Бесталанной... бедной!

— Давно у тебя такие мысли? Раньше ты подобного не озвучивала.

Вздохнув, признаю.

— Я устала. Не ожидала такого разговора. Утренние занятия. Презрение Холл. Работа на кухне. Заметь, из всей компании со мной сейчас общаешься только ты...

— Потому что я просил дать нам время. — Он берёт меня ладонями, тонкими и нежными, за руки, оглаживая мозоли. — Побыть наедине. Я не знаю, какой у тебя опыт, но моих друзей в принципе не касается, с кем я в отношениях. Родители... Я тебя не замуж же зову!