— И я тебя люблю. Кстати, — он переключается и достаёт из шкафа резной ларец, размером от ладони до запястья. — Твои материалы. И... Вот.

Поверх сундука водружает аккуратную, со схожим орнаментом, коробочку и несёт на кровать.

— Артур. Боже — радуясь возможности сменить тему, я открываю содержимое. Внутри оказываются аккуратные круглые очки, редкой работы. Невольно поджимаю губы, сдерживая жгучее желание расплакаться.

— Это наши, семейные. Как у меня, смотри, — парень кладёт свои рядом. — Можешь считать меня сентиментальным, но они передавались из поколения в поколение. Принадлежали ещё моей прабабушке и прадедушке. Тебе нравится?

— Я... Нет, я не могу принять, — шепчу, чувствуя себя последней дрянью.

— Раз я принёс, значит можешь, — смеётся он чуть веселее, чем подразумевает момент и протягивает мне зеркало. — Примерь.

Водрузив очки себе на нос, заглядывает вместе со мной в отражение.

— Смотри, Мари, мы похожи. Больше, чем ты думаешь.

— Чем? — Разглядываю нас, непроизвольно сравнивая черты лица. — Тем, что мы оба красавцы?

— Не без этого. — Артур улыбается, открывая ларец и рассыпая жемчуг по мягкому покрывалу. — Смотри, что ты здесь видишь?

— Гору дорогущего материала...

— А здесь? — С глухим стуком несколько хлопает крышка сундучка.

— Искусная резьба. Тоже, судя по всему, дорогущий заказ... Артур, ты решил напомнить мне, какой ты богач? — Легонько пихаю его локтем в бок.

— Наша семья владеет несколькими жемчужными фермами и сотрудничает с ювелирами. Но для нас это лишь материал. А это... Нашей семье поколениями служат наследные столяры. Мы все - трудяги.

— Я не понимаю тебя.

— Всего лишь хотел сказать, чтобы ты не расстраивалась из-за песчинок. За годы обучения мы ломаем столько жемчуга...

— Что хватило бы на ВВП небольшой азиатской страны?

— Именно. У нас с тобой похожая ситуация. У нас обоих уникальный дар, редкий, но... Совершенно бесполезный в обычной жизни. Через боль мы пробуждали чужие для нас стихии, чтобы хоть что-то значить. И мы истребляем тонны жемчуга, чтобы оставаться значимыми и незаменимыми. Искусные артефакторы. Понимаешь?

Киваю, не совсем уверенная в своих ощущениях.

— Хочешь сказать, что... Встречаешься со мной потому, что я подхожу твоей семье именно из-за своего бесполезного дара?

— Я говорю, что люблю тебя. И что ты подходишь мне именно потому, что знаешь, что такое труд. И хочешь большего.

— Артур... Ты говорил, что вы с Софи знакомы с детства. Дружны. Что ты вкладывал в это слово?

— Ты верно поняла. Наша семья, — грустная улыбка трогает его губы, — именита. Уважаема. Я могу рассказать тебе о своих пределах до десятого колена и поднять архивы до начала времён, но... Мы артефакторы. Незаменимые инструменты. Рабочий класс среди знати. Эшфорды же всегда славились силой. До тех пор, пока не появилась Софи.

— Что? Но она же... Сильная.

— Не по критериям своей семьи, — Артур отрицательно качает головой. —Она такой же пахарь, как мы, но больший. Ей куда сложнее. Скоро сама поймёшь, и... Когда ты... Будешь работать с ней, то постарайся не ранить её.

— Судя по тому, что я слышала... — Запинаюсь на миг. Не слышала. Знала от Дэвида. — Её не так просто ранить. Мне говорили, она опасна.

— Ранима, слаба, умна и от того опасна. Так и есть. Дэвид рассказал?

— Да.

— О чём ещё он тебе рассказывал?

Артур слегка отодвигается, сканирую меня, наблюдая за моим лицом, телом... За тем, как я реагирую на упоминание о мужчине.

— Совсем немного. Он не особо разговорчив. Просто упоминал, что не стоит ссориться с его сестрой.

— Названной сестрой. Даже не сестрой. Он воспитанник, а не усыновленённый ребёнок. Думаю, не стоит объяснять разницу?

— К чему ты это говоришь? — Слёзы снова застилают глаза, и я отворачиваюсь, пытаясь скрыть следы предательства.

— Мари. Я прорицатель. — Горько выдыхает Артур. — Я знаю куда больше, чем мне хотелось бы. Видел столько вариантов, что не всегда знаю, где явь, а где возможность.

— Что это значит?

— Мне нет резона удерживать рядом с собой женщину, которая влюблена в другого, — его слова впивается ледяными осколками в моё сердце. — Ты можешь ждать, пока Дэвид разведётся. Пару лет он будет свободен, потом женится на Софи. Это предрешено. Можешь спать с ним, возвращаясь в мою постель. Как бы ты поступила на моём месте?

— Прости меня. — Судорожный всхлип вырывается из моей груди. — Я дрянь.

— Ты эмпат. — Артур, убаюкивая, прижимает меня к себе. — Мне не за что прощать тебя. Он... Твой учитель. И он не имел права мучить тебя. Но ты должна выбрать. Понимаешь меня?

— Сними амулет, — прошу я. — Хочу знать, если ты меня ненавидишь.

Без слов он выполняет мою просьбу и меня охватывает чужая нежность, любовь и тоска. Ревность пробегает тонкой ноткой, но не превалирует над тем, что я для него значу.

— Родная... И близкая. Почему ты ко мне так относишься?

— Почему ты любишь Дэвида?

— Я не люблю его. Это... Другое. — Я утыкаюсь ему в плечо. — Глупая страсть. Она ничего не значит.

— Посмотрим, — Артур слегка отстраняется, глядя мне в глаза. Он серьёзен и кристально честен. — Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Твои уроки оплачены до конца года. Материала для тренировок хватает с запасом. Чтобы ты не решила. Ты ничем мне не обязана.

На этот раз я притягиваю его к себе, вжимаясь в мягкие податливые губы. Обязана.

— Простите? — На кухне только миссис Миртл. — Я к Партоломью.

— Добрый день, Мари, — женщина поджимает губы. — Чего тебе?

— Главный повар. Шеф. Партоломью, — повторяю я. — Где его можно найти? По распоряжению помощника ректора.

— У себя в покоях. Но не рекомендовала бы его беспокоить...

Бурча, очевидно нехотя тратя на меня время, кухонная помощница объяснила, как найти пострадавшего. Выяснилось, что он жил в крыле боевых магов. Надеясь не заплутать, я накинула «незамечайку» — меньше всего мне хотелось с кем-то объясняться. Внешне пространство было почти идентично другим коридорам: волшебные светильники, гобелены, постеры разных групп и несколько портретов. Тут и там в стенах зияли редкие подпалины и дыры. Нет. Общежитие боевиков незримо отличалось энергией и льющей через край силой, продирающей до костей.

— Занято, — рявкнули на меня, едва я коснулась двери.

— Сеньор Партоломью, извините за беспокойство, — чуть повысив голос отозвалась я. — Маэстро?

Не дождавшись ответа, легонько толкаю дверь, едва успев отскочить, чувствую мчащуюся на меня силу. Огненный шар врезался в противоположную стену.

— Меня послал Дэвид! Дюбуа!

— Входи, — помедлив, рявкают на меня в ответ.

Стянув амулет, я просочилась в скромное, по меркам Ашмора, пространство. Комната походила на комнату подростка-металлиста, ничего не выдавало живущего в ней гения. Партоломью, помятый, сидит в огромном компьютерном кресле. Смятые пивные банки грудой валяются в корзине и около неё — кто-то определённо выбивал ими голы через всю комнату. А ещё он играл в стрелялку на ноутбуке.