Желание в его зрачках тускнеет, и он отстраняется.

— Я не могу, пойми. У меня есть обязательства.

— Софи?

— Нет, дело не в этом. — Он отрицательно качает головой. — Это называется взрослая жизнь, в ней есть ответственность.

— А мы?.. — Задаю единственный вопрос, который меня действительно волнует.

— А мы, — он ложится, притягивая меня спиной к себе, так, что я чувствую себя совсем маленькой, в объятиях медведя. — Мы ляжем спать. И сегодня ты сдашь экзамен. Я поговорю с твоим другом, не переживай.

Я вжимаюсь в него, и тревога понемногу отступает. Мне очень хочется верить, что большой и сильный мужчина всё решит.

— Он всё знает про нас, — бормочу сквозь подступающую дрёму.

— Пусть знает. Это его выбор, — шепчет Дэвид, снова целует в макушку, гладит плечи. В его движениях нет эротики, только безграничная забота.

— Он может отомстить. И Софи…

— Хватит. Это паранойя, — он тихо смеётся мне на ухо. — Спи.

Чувствую, как объятия медленно становятся теплее, и реальность расплывается, но вновь спрашиваю:

— Что будет с нами? Если ты не ответишь, меня измучают кошмары.

— Неугомонная… С нами всё будет хорошо. Спи.

До экзамена оставалась пара часов, когда Дэвид вошёл в комнату, звеня посудой, неуклюже балансируя подносом с завтраком. Чёрный кофе, пара бутербродов, сухой поцелуй в лоб горячими губами. Мужчина оставляет меня наедине с мыслями, и я могу изучить комнату при свете дня. Напиток обжигает язык и нёбо, но это не мешает, и в три глотка я допиваю кружку, обходя комнату. Обстановка столь обезличена, что невозможно понять, кто здесь живёт. Пара учебников для магов огня на подпаленных полках. Узкий шкаф — раскрываю, внутри ничего интересного, лишь пара одиноких брюк, свитера неопрятной стопкой, пара бардовых мантий, пуховая куртка. Я тяжело падаю за стол, выглядываю в окно, выходящее во внутренний двор. В глаза бьёт тусклый свет, в ушах стоит глухой звон, а сердце колотится. Вспоминаю про жемчуг и приступаю к работе. Размеренные последовательные действия успокаивают меня куда лучше пресловутых дыхательных упражнений, и я черчу, выбиваю символы, не обращая внимания на мозоли. «Возможно, мне стоило пойти не на историка, а на ювелира», — мелькает почти чужая мысль, иголка переламывается, уколов палец и я замираю. За последние несколько месяцев такого не происходило и если повторится на экзамене, то меня ждёт позор. Достаю новую, но, подумав, откладываю. Нельзя так рисковать перед экзаменом.

За окном бьётся ветер, пытаясь оборвать распускающиеся почки. Студенты шныряют, и я не без гордости отмечаю, что теперь почти без усилий, на автомате блокирую шум.

Конечно, Дэвид прав, я просто переволновалась. Срыв, запоздалая реакция на всё, что накопилось. Мне нужна эта учёба, мне нужен этот контроль, мне нужны эти умения. Артур не сдаст меня, несмотря на обиду — сейчас, когда ночной кошмар отступил, в этом нет сомнений. Не знаю, какие уж у него на меня планы и мысли, но я ему для чего-то нужна… А он, видимо, нужен мне. Вздохнув, встаю из-за стола и медленно продвигаюсь по крошечному пространству, пробегая пальцами по шершавой поверхности бледной стены, подковыриваю ногтями штукатурку, и та поддаётся, осыпаясь на пол. Отряхиваю руки и останавливаюсь у шкафа, перебирая свитера. Хвойный запах, смешавшись с ароматом дыма, тоской пробирается в сердце, и я останавливаюсь, складывая шерстяные кофты в аккуратную стопку.

Кидаю взгляд на старые, дешёвые электронные часы на батарейках — экзамен меньше, чем через полчаса. Проверяю шкатулку с инструментом и материалом, всё на месте. Контрастный душ, смятая одежда из рюкзака. Морщусь, но не решаюсь тратить силу на иллюзию опрятности – всё равно здесь всем плевать на внешний вид. Стягиваю влажные волосы в тугой хвост и оборачиваю вокруг резинки, превращая в дульку. Подушечками пальцев вбиваю тональное средство в лихорадочные покраснения на щеках. Я должна выглядеть уставшей и безопасной, взволнованной, но не слишком нервной. Придирчиво оглядываю себя в зеркале и остаюсь удовлетворена. Кьяра была права, мы предаём слишком мало сознательного значения внешним атрибутам, игнорируем, какие образы считывает наш мозг, как выглядим для других. Кьяра…. Запрещаю себе думать о ней, и всей той чуши, что она несла. Подруга. Если бы я доверяла Софи чуть больше, то попросила бы выдрать воспоминания о бывшей подруге с корнем из моего разума.

— Друзья так не подставляют, — проговариваю вслух, глядя в глаза своему отражению.

Отражение послушно повторяет мои слова, и я, схватив бутерброд, выхожу из комнаты, крепко захлопнув дверь. В руках шкатулка, в мыслях пустота. Шныряющих боевиков даже не приходится блокировать, они заняты своими делами, бегают, не обращая на меня внимания, ссорятся, и это умиротворяет.

Мне нет нужды суетиться, пятнадцати минут хватает с запасом, чтобы проделать путь до главного зала, обычно закрытого и пустого. Зала, в которой проходит экзамен, напоминает мне храмы. Не внешним видом и даже не фресками, нет… Скорее ощущение грандиозности происходящего и собственной ничтожности одновременно. Меня всегда страшили религии, бесконечное устрашение, обещание благости когда-нибудь потом, истории о первородности греха и вине женщины во всех бедах.

Проходя по полупустому коридору задумываюсь, стоит ли постучать за минуту до назначенного времени, или же меня пригласят? Уже оказавшись на скамье, под дверью, кидаю взгляд на часы. До экзамена ещё шесть минут, но из моей груди вырывается стон — а знает ли Софи, что ей нужно сегодня подойти? Промелькнувшая запоздалая мысль зудит, мешает сосредоточиться. Не могу вспомнить, обговаривала ли с ней время. Я не успею её найти. Возможно, получится отправить за ней гонца, когда начнётся экзамен?

Вдохнув, я сжимаю и разжимаю кулаки, падаю на лавочку и достаю шкатулку, проверяю содержимое. Жемчуг, инструмент — всё на месте. Перебирая его, как некоторые перебирают чётки, успокаиваюсь и закрываю глаза, пока на моё плечо не опускается невесомая ладонь.

— Софи, — я открываю глаза и улыбаюсь. — Ты пришла. Спасибо.

— Ждёшь приглашения? — Непривычно нервно хмыкает девушка.

— Ты без щитов, совсем, — замечаю, мягко потянувшись к ней.

— Смысл? — Она подёргивает плечом и тянет меня к двери. — Всё равно снимать. Идём. Я одна не открою.

Потянув вдвоём тяжёлую высокую дверь, мы оказываемся внутри. Софи молодец, её аура почти не рябит, почти столь же безупречна, как под воздействием амулетов.

Я здороваюсь и представляюсь.

Экзаменаторов всего трое — сидят на высоких стульях. Троны им бы пошли больше, мелькает неуместная мысль. Профессор Холл поджимает губы, но в целом выглядит вполне благодушно. Гольдбаум одобрительно кивает, приветствуя меня.

И Невия Эшфорд. Всё так же стройна и красива, в тёмных волосах не блестит проседь, и брыли не выдают взрослой дочери, но сходство, безусловно, очевидно. Кидаю взгляд на Софи — да, их можно было бы счесть сёстрами. За столом нет привычных билетов или кристаллов. И ни одного артефактора, понимаю я. Софи находит стул в углу зала, и я двигаюсь в центр зала сама.

— Благодарю за предоставленную возможность, — излучаю вежливость и трепет. — Заранее извиняюсь за неуместные вопросы относительно порядка проведения зачёта…

— Здравствуйте, Мари, — приветливо улыбается глава академии. — С нашими профессорами вы знакомы, я, как вы, надеюсь, догадались, Невия Эшфорд. Спрашивайте.

— Подскажите, в каком порядке сдавать предметы? Извините, я не вижу артефакторов…

— Сперва зачёт по воде, — поскрипывает, ёрзая на стуле, Гольдбаум.

— Навряд ли у нас уйдёт много времени на оценку ваших способностей, — сухо выплёвывает Холл, пробегая взглядом по моему скромному одеянию. — В нашем направлении вы…

— Артефакторику приму я лично, — перебивает её Невия. — У нас сегодня очень интересный опыт, ваше задание касается меня лично и моей дочери. Мадам Браун отзывалась о вас достаточно уверенно, когда уговаривала меня принять участие в этой авантюре.