— Один простой вопрос и один простой ответ, девочка. — Лица дрожат, то сливаясь в одно, то разъезжаясь в два отдельных. — Для чего ты здесь?

— Потому что меня пригласили?

Красное марево застилает глаза, и мне приходится угадывать по движению губ, что мне говорят.

— Для чего ты здесь?

— Учиться!

— Для чего ты здесь?

— Я не знаю!

Острая вспышка превращает мои внутренности в туман, отдаётся во все конечности.

— Для чего ты здесь?

— Перестаньте, — не сдерживаюсь я, чувствуя, как из носа течёт. — Я просто приехала учиться.

— Просто ответь на вопрос.

— Я приехала учиться! — Реву, и пытаюсь заставить их остановиться. Щупальца моей силы отскакивают, жалясь о преграду. — Хватит! Я хотела стать сильной!

И всё останавливается.

Невия Эшфорд удовлетворённо кивает, глядя на меня.

Я просыпаюсь в поту, от того, что Артур меня трясёт. По щекам текут слёзы, и я хватаюсь за него, так крепко, что костяшки пальцев готовы прорвать кожу. Он шепчет мне, что это кошмар, что это волнение, провожает в ванную комнату, оглаживая плечи, пока я хлещу в лицо ледяной водой.

— Сколько сейчас времени? — Первые слова с трудом продираются через осипшее горло.

— Четвёртый час. Три с небольшим. Ты меня разбудила, — в его голосе слышится лёгкий укор.

— Мне… Мне нужно отойти.

Я судорожно вырываюсь, и начинаю искать сумку, чтобы сложить туда вещи. Закидываю джинсы, бельё, хватаю одну из коробочек с бусинами-заготовками, и закидываю её в карман.

— Мари, боги, у тебя истерика! Это просто сон! — Артур пытается остановить меня, хватает за руки, но я приказываю ему остановиться.

Парень застывает, и я наблюдаю, как в глазах тускнеет разум и воля, затухая, теряя последнюю каплю обиды.

— Сядь на кровать, — кидаю напоследок перед тем, как выскользнуть из комнаты.

Артур медленно движется в указанном направлении, из него льют, затухая, обида и разочарование, сдобренные гневом.

Ничего, он успокоится и с ним всё будет в порядке через пару часов. Наверное, будет…

Нельзя поддаваться мыслям, нельзя поддаваться сомнениям, и я выбегаю, чтобы не сдаться, не вернуться обратно. Уже в коридоре, перехватывая наскоро упакованный рюкзак, выдыхаю и пытаюсь сосредоточиться, заглушить панические мысли. Светильники недовольно вспыхивают, освещая мне дорогу, и тут же затухают, стоит мне оказаться в радиусе действия следующего. Нащупав, достаю из шкатулки, кручу в пальцах жемчужину, сливая туда стыд и вину перед человеком, который столько мне дал… И был готов давать дальше, не требуя от меня взамен ничего, только быть рядом. Прости, Артур. Сейчас у меня нет сил думать о тебе.

Я пробираюсь по тёмным коридорам почти на ощупь. Дыхательные упражнения не помогают, и в голове пульсирует одно: Дэвид. Только он мне может помочь. Он спасёт меня. Это было ошибкой, приехать сюда, но он поможет. Он почти любит меня. Между этажами падаю на лавку и вновь, раз за разом вдыхаю, задерживаю дыхание, выдыхаю… Всё, как он учил, наконец концентрируюсь. Хаос постепенно структурируется, я вспоминаю, как это было с Кьярой и стараюсь нащупать то самое направление. Перебираю нити огня, пока не нахожу верную, острую, бьющуюся взаперти силу. Редкие фонари опасливо вспыхивают, когда я прохожу мимо них и, задержав дыхание, глухо стучу по тяжёлой двери. Мне остаётся только надеяться, что я нашла нужную комнату с первого раза…

Дэвид, заспанный, взъерошенный, открывает дверь. На нём только нижнее бельё – обычные боксеры. Чёрные кудри липнут ко лбу, и я невольно засматриваюсь, спускаясь от заспанного лица ниже, скольжу взглядом по прессу, любуюсь на литые косые мышцы, тёмную дорожку волос, завитками спускающуюся вниз.

— Ты что тут делаешь, — в осоловелых глазах мелькает узнавание и он, оглядев коридор, втаскивает меня в тёмную комнату.

— Дэвид, — всхлипываю я, — мне нужна твоя помощь.

— Ты в своём уме? — Шипит мужчина, но больше по привычке. Движение рукой, и комната озаряется мягким золотым светом.

Я стою в небольшой комнате —похоже, все комнаты боевых магов, будь они трижды помощниками ректора, обставлены по-спартански. Здесь даже скромнее, чем у Бартоломью.

— У тебя… Уютно, — бормочу я, отводя взгляд.

— Я здесь только ночую, и то не всегда, — усмехается мужчина и обнимает меня, целуя в макушку. — Тебя трясёт. Что произошло?

— Ошибка…. Я совершила ошибку, — начинаю всхлипывать в его подмышку. Аромат его тела действует на меня самым странным образом, и я начинаю болтать.

Дэвид слушает про сон, покачиваясь на месте, убаюкивая меня.

— Мари, скажи, — нежный, вкрадчивый голос проникает в глубины моего сознания, и я плыву по тёплым волнам его заботы и безусловного принятия. — Почему ты так сказала? Ошибка?

— Скажи, — отстранившись, заглядываю ему в глаза. — Что будет на экзамене? То, что мне приснилось, так вообще бывает?..

— Нет, — поморщившись, лжёт Дэвид. Понимает, что это бессмысленно и поправляет себя. — Не совсем. Это старая практика, которая применялась в период…

— Сортировки, — подсказываю я. — Когда вы решили, что эмпаты опасны, да?

Пристально глядя на меня, он кивает.

— Да. Семь лет назад эта практика была официально запрещена в Ашморе, как не гуманная.

— Да? И где же она осталась? — Догадка вызывает спазм, отдаётся в рёбра. — В спец учреждениях? Там это гуманно? Меня туда могут отправить?

Снова кивок. Объятие.

— Могут, но не отправят. Всё будет хорошо. У тебя прекрасная специальность, артефакторика, подвязанная на воду…

Его губы, в миллиметре от моих, плавят воздух, и я рискую.

— Дэвид… Стой. Пожалуйста, давай сбежим. Я… Артур знает. И Софи.

Мужчина отстраняется, недоумённо смотрит на меня:

— Что ты сделала?

— Артур. Он не хотел меня отпускать, и я повелела ему застыть.

— Что ты? — Из его лёгких вырывается сиплый выдох. —Я понял. Ты как себе это представляешь? Как в сказке? Через камин?

— Я… Думаю, у тебя есть артефакт. Для путешествий. Он сдаст меня…

— Не сдаст. Как думаешь, почему мы сидим здесь практически безвылазно? Почему даже студенты типа Артура, — голос мельком сбивается, — прибывают на пароме?

— Не знаю, — рассеянно бормочу я. — Дань традиции?

Дэвид опрокидывается, заходясь от смеха, и утыкает лицо в ладони.

— Тебя точно отправят на первый курс, — утирая слёзы из уголков глаз, произносит он.

Меня подмывает, и я пинаю Дэвида коленкой в живот, призывая успокоиться.

— Ты же артефактор…. Мари, это очень, очень дорого.

— Деньги?..

— Сила, Мари. — Снисходительный тон, словно тот говорит с неразумным ребёнком, жжёт, как пощёчина. — Никому не надо тратить свою жизненную силу на то, чтобы перенестись из точки А в точку Б, когда можно потратить пару часов на транспорт. Никто не использует эту магию для бытовых нужд.

— Но я читала, что в экстремальных ситуациях…

— Да. Война, летящая бомба, разрушающийся мост, тонущая машина. Здесь можно пожертвовать несколькими месяцами.

— Ты мне не поможешь…

— У меня даже нет такого, — Дэвид пожимает плечами, перехватывая мою ногу. Пробегает пальцами от лодыжки вверх, обрисовывает пальцами коленку и движется вверх. — Проще было попросить об этом у своего мальчика… А не манипулировать им в такой агрессивной форме. Тебе нужно вернуться и велеть ему обо всём забыть.

— Не проще, — я перехватываю его руку. — Он не мой мальчик. Нет. Я не хочу его видеть. Я пришла к тебе… Или выгоняешь?

— Я никогда тебя не прогоню, — он невесомо прикасается к моим губам.

Мы оказываемся на узкой постели.

— Ты развёлся, — корю его. — И даже не рассказал мне.

— Не хотел отвлекать от учёбы, — жарко выдыхает Дэвид.

— Давай сбежим. Пожалуйста.