— Мари! Мари, открой глаза!

Кто-то трясёт меня за руку, вырывая из кошмара.

Кто-то хлопает по щекам мокрыми ладонями.

— Мари, что с тобой? — Кьяра перепуганная, бледная, не отпускает мою руку.

— Что?.. Что со мной? Я просто... Дурацкий сон.

В моё поле зрения попадает Дэвид — тёмные волосы всклокочены, под глазами синяки.

За окном красно-персиковое небо,уходящее в серые волны. Закат.

— Ты металась, — говорит девушка, — и ощущение, что...

— Скажи, ты частно видишь кошмары, и не можешь проснуться?

— От тебя фонило страхом! — Выпаливает Кьяра.

Я пытаюсь сфокусировать взгляд и чувствую, как мужские руки подхватывают меня и, подтягивая за подмышки, усаживают.

— Ребят... Это просто сон. Ерунда... — мне протягивают стакан. Ледяная вода обжигает горло, скользит в желудок и окончательно возвращает меня в реальность.

Дэвид опускается на колени и притрагивается к моему лбу.

— Пожалуйста, — неожиданно мягко говорит Дэвид, — ответь на вопрос.

— М...Нет, — мотаю головой, — То есть я видела, конечно, кошмары, но это обычно как кино, я могу изменить сюжет, улететь, проснуться, на худой конец. Это всё стресс.

Они переглядываются. Меня охватывает злоба и чужой страх.

— Прекратите! В чём дело!

— Послушай... Нужно кое-что проверить, — мужчина крепко сжимает меня за плечо.

— Я думаю, у тебя внутри кто-то есть! — выпаливает моя подруга и смущённо переводит взгляд на Дэвида, — объясни ей.

— Есть вероятность, небольшая... Что в тебе подселенец. Сущность.

Медленно, словно моё сознание окутано ватой, смысл сказанного сперва не воспринимается, а после ввинчивается в мозг.

— Элементаль?

Он медленно кивает.

— Это запрещено и это не точно. Нужно проверить.

— Я прекрасно себя чувствовала! — Всё во мне протестует, зная, что они правы.

— Скорее всего... Это ничего страшного, — мямлит Кьяра, но замолкает.

— Софи? — выдыхаю я. — Она мне показывала... Светляка? Так она его назвала.

Мой первый кошмар. Мне снилось, что он... Во мне.

— Мари, ты помнишь, что она сказала? — Дэвид смотрит на стены, на окно. Куда угодно, но не на меня... Я улавливаю яркую волну стыда.

— «Этот малыш всегда поможет мне тебя найти, если ты потеряешься», — повторяю дословно.

— В этом вся Софи, — хмыкает её брат, — она почти никогда не врёт. Скажет правду, но так, что ты не обратишь на неё внимания... Но если это «маячок», то ничего страшного. Вернёмся и она вытащит. Просто поговорим с ней.

— Нет! — Кьяра возмущенно вскакивает, — Во-первых, это опасно. Во-вторых я ещё не всё сделала, чтобы возвращаться, рано... В третьих...

— Мы поняли, — прерывает её Дэвид. — Я подумаю. Архив подождёт.

— Но это запрещено! И подселение и извлечение...

— Я решу этот вопрос, — повторяет он. И я верю ему.

Дэвид, никогда не бывший душой компании, перебирал варианты знакомых элементалистов, которые смогли бы помочь. Кьяра же, напротив, не хотела доверять студентам подобную задачу и предлагала обратиться к преподавателям. Одну за другим они отметали кандидатуры, а я, в свою очередь, не знала, на чью сторону встать, хотя дело напрямую касалось меня. Тревожность наполнила комнату, оседая прогорклым вкусом на языке. Их спор раздражал бы меня даже без эмоционального фона, мне казалось, что они относятся к этому, как к какому-то весёлому квесту, игнорируя причины, по которым мы все здесь оказались. К тому же, Дэвид напрочь отказывался обсуждать причины поступка своей сестры... Более того, не было и капли осуждения, лишь бесконечное принятие. Единственное, что мне удалось из него вытянуть, была сухая фраза:

— Мы приглядываем друг за другом, и раз она подселила светляка, на то были причины.

Он отказался обсуждать и ситуацию с Эшфордами. Я не знала, встретились ли они с Лайлой, присутствовал ли Дэвид при этой встрече и что он вообще думает теперь делать. Кьяра тоже молчала. Каждый преследовал свои цели, только мне было хотелось вернуться и тихо продолжить учёбу, не привлекая внимания.

Задумавшись, я решила надеть щит и попросила друзей о том же. Вопросов не возникло.

Минули сутки, а мои спутники так ничего и не решили. По очереди они отлучались «по делам», но я перестала напрашиваться. Когда Кьяра унесла амулеты на перезарядку, меня накрыла чужая апатия. Я не сдержалась:

— Разговора не будет?

— О чём ты? — Дэвид вперил взгляд своих бездонных глаз, в которых теперь невозможно было прочесть, о чём он думает, не применяя силу. Я держусь, раз пообещала этого не делать.

— Мне надоело слушать отмазки, зная, что меня считают бесполезной, слишком эмоциональной. Чёртовы лицемеры!

— Мари, послушай, — его ручища, показавшаяся особенно огромной, тяжело опустилась мне на плечо, — у тебя откат. Нужно перетерпеть, и мы поговорим. Позже.

— Чушь! — я дёргаюсь, но недостаточно сильно, чтобы что-то изменилось. — Ты... Ты считаешь меня... Кем, после того, что было?

— Послушай, — повторяет Дэвид, — там, в алькове. Это было ошибкой. Ты впитала слишком много моей энергии.

— Что? — непонимающе мотаю головой, — за чушь...

— Это было не обоюдно. — К его щекам приливает кровь, превращая в мальчишку. — Когда ты впитываешь мою энергию и не выпускаешь свою, это худший вариант для тебя. Ты не сорвалась. Не взяла под контроль. Не...

Я замираю и из моего горла вырывается звук. Хлип, смех. Я не могу распознать эмоцию. Он держит меня, а я срываюсь на крик.

— Объясни нормально! Ты только винишь меня, но ничего не объясняешь!

Дэвид вскидывает руки, суетливо рисуя сложную вязь глиффов. Защитные пассы. И шипит:

— Сейчас твой выплеск весь Ашмор почувствует! Держи себя в руках.

— Нет! Пока ты не поговоришь со мной!

Со вздохом он откидывает смоляную чёлку и прикасается к моим губам. От неожиданности я млею, тянусь, но Дэвид отстраняется.

— Секс. Баланс.

— Я не... Это хотела обсудить. Это, — запинаюсь, путаясь, — прекрати. Я хотела обсудить, что между нами теперь. Твоя будущая свадьба, твоя бывшая... А что сейчас? Ты накричал, ты пожалел?

Я наконец произношу то, что меня действительно волнует. Замолкаю, но он должен понять мой вопрос: кто я для тебя? Тебе же было хорошо... Ты просто выпустил пар? Что я значу для тебя?...

И он понимает.

— Послушай, пожалуйста, и услышь. Мне было прекрасно. Но тебе плохо именно из-за того, что я не сдержался. Ты впитываешь мою энергию, поглощаешь, но если ты не выпускаешь, то с тобой происходит это. Я тебе должен, — он внезапно ухмыляется, смотрит на меня исподлобья и у меня сводит, начиная ныть, между ног. — Но не сегодня. Сперва ты должна отойти. Мы должны убрать светляка. Потом должок. Идёт?

Киваю. Он не отвечает на главный вопрос.

— Вот и умница, — Дэвид оставляет на моём лбу целомудренный поцелуй, — учись расставлять приоритеты. И контролировать себя.

— Я услышала тебя, хватит. — Отворачиваюсь, падая лицом в несвежую наволочку.

— Попробуй дышать квадратом.

Поднимаю голову. Серьёзно?

Он кивает:

— Простая и эффективная техника. Вдох на раз-два-три-четыре, задерживаешь дыхание, на пять-шесть-семь-восемь выдох. И повторяешь.

Подозреваю, что надо мной просто издеваются, но повторяю. Дэвид грозит пальцем и начинает отстукивать ритм ногой. На двенадцатом круге вернулась Кьяра. С планом действий, который, кажется, устроил всех.

— ...он недолго проработал. Я сверила. Всего пять лет практики, увольнение в следующем году. Элементалист.

— Бэлламью, — кивает Дэвид. — Помню, но мельком. Ему предложили должность получше. Не уверен, что он на это пойдёт. Карьерист.

— Как узнаем? — подаю я голос, — вы же не помните, из-за чего именно он уволился?

— Я помню, — снисходительный тон вызывает новую волну раздражения. — Я работаю с документами. Не так много преподавателей уходит через несколько лет после вступления в должность. Но, думаю, мы должны попробовать. И здесь, — кивок на нас с Кьярой, — потребуется ваша совместная работа. Мари, тебе придётся давить. По другому не согласится. Кьяра, тебе... Поработать с памятью.