Эта необходимость все более усиливается, ибо только теперь развитие военной техники начинает делать возможной войну на Тихом океане между Америкой и Японией или Америкой, Англией и Японией. До сих пор большие расстояния — несмотря на наличие военно-морских баз на Тихом океане — служили решающим препятствием для развязывания войны.
Но этим разрушается краеугольный камень социал-демократической внешней политики. Ведь последняя основывается как раз на том, что внутри империализма якобы все отчетливее развиваются тенденции к исключению любых вооруженных конфликтов.
Однако автор не ограничивается приведением отдельных политических фактов и достоверным их изложением, а ставит вопрос и о причине, по которой капиталистическая эксплуатация должна принимать столь уникальные формы. Он показывает связь между банковским и промышленным капиталом в крупных трестах. Он перечисляет крупных промышленных магнатов в важнейших империалистических государствах, доказывает с помощью цифровых выкладок их неслыханную власть над гигантскими предприятиями в отдельных странах и показывает связь на основе акционерного капитала с банковскими и промышленными предприятиями в Китае, одновременно характеризуя империализм не как случайную политику капиталистических государств, но доказывая, что эта империалистическая эксплуатация в той форме, в какой она проводится в Азии, есть не что иное, как форма проявления капиталистической хозяйственной системы в определенную эпоху. Таким образом, и здесь Рейнгард опять невольно наносит еще один удар по теоретическим построениям II Интернационала.
Роль Советской России в национально-освободительной борьбе в Азии вызывает у этого социал-демократа болезненную реакцию. Он не может не признать, что роль, которую сегодня играет Советская Россия, вызвана тем, что революционные силы Китая действительно рассматривают ее как единственного союзника и объясняет это следующим образом: Советская Россия является единственной антиимпериалистической страной, от которой можно ожидать поддержки. Это признание стоит ему, естественно, немалых мук, и он, описывая взаимоотношения Китая с Советской Россией, вновь и вновь пытается создать впечатление, будто Советская Россия преследует совершенно определенные собственные, эгоистические, великодержавные интересы, которые лишь случайно и временно совпадают с китайскими. Даже договор о Сахалине, который Советская Россия заключила с Японией, он изображает направленным против Китая. Кроме того, он не устает подчеркивать, что эти симпатии революционных китайских сил вовсе не означают симпатий к коммунизму; последний, по его мнению, не имеет в Китае под собой никакой почвы.
Но несмотря на все эти утверждения, подобные взгляды Рейнгарда опять-таки наносят удар по одному из главных опорных пунктов политики социал-демократов. Свое саботирование революционного движения в Азии они во многом обосновывают тем, что, дескать, «не могут поддерживать империалистическую политику Советской России». Эта аргументация играет у социал-демократов очень большую роль. Она всплыла на Гейдельбергском партийном съезде[457], а в «Gesellschaft» она встречается на каждом шагу.
Помимо уже приведенных существенных недостатков книга, разумеется, имеет еще и целый ряд других. Совершенно не затронуты крестьянское движение в Азии, аграрный вопрос в целом. Неверно охарактеризована роль народной армии, которая именно теперь весьма усилилась. Слабо освещены и мало учитываются нарастающий процесс дифференциации внутри революционного движения и по-прежнему остающиеся гигантскими ресурсы сил китайской революции и самого китайского крестьянства, а также национально-освободительного движения на берегах Тихого океана. И все же самым грубым и непростительным промахом книги является беспомощная пацифистская болтовня автора, не имеющая ничего общего с подлинно практическими задачами европейского пролетариата в деле поддержки движения в Китае. Слишком трусливый, чтобы выбраться из социал-демократического болота, он пытается спастись тем, что верит, будто одной голой констатацией действительности можно эту действительность преодолеть. Вся книга пропитана слезливой слащавостью.
Тем не менее, однако, книга представляет собой ценный материал для разоблачения проимпериалистической политики II Интернационала. Написанная социал-демократом, она подтверждает банкротство этой политики. И если II Интернационал во всех своих публикациях вновь и вновь подчеркивает, что движение в Азии, если оно примет не эволюционный, а вулканический характер, само будет представлять угрозу миру во всем мире, то эти воззрения могли бы стать заключительным пунктом в процессе превращения вождей II Интернационала в лейб-гвардию империализма. Социал-демократ Рейнгард помимо своей воли внес чрезвычайно ценный вклад в распространение и освещение этого факта.
«ЦАЙТШРИФТ ФЮР ГЕОПОЛИТИК»
Берлин, № 8/1935, с. 479–493
ЯПОНСКИЕ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ
Их положение. — Их роль в политике Японии. — Военно-географические следствия.
Вводные замечания
Япония находится сейчас в одной из самых тяжелых стадий своей современной истории. Бедственное положение сельского хозяйства начинает становиться серьезной опасностью для силы и сплоченности японского народа. Оживленная промышленная и экспортная конъюнктура демонстрирует опасные противоречия. Государственные финансы, захваченные водоворотом постоянно увеличивающихся военных расходов, стоят на пороге кризиса. К этому добавляются внешнеполитические трудности в отношениях со значительными мировыми державами, таящие в себе существенные опасности.
В этом столь тяжелом положении Япония практически не имеет политического руководства. Ее правительства уже в течение нескольких лет представляют собой смесь военных, бюрократических, крупнохозяйственных и партийных влияний, они лишены внутренней силы и решимости. Коррупция и внутренняя борьба группировок привели некогда сильные партии к полной политической деградации, большая часть населения их презирает. Государственная бюрократия, с каждым днем играющая все большую роль в руководстве страны, колеблется между политическими партиями и военной прослойкой и не располагает многообещающей сменой. Молодые организации с фашистской или национал-социалистской окраской еще безнадежно разобщены — по крайней мере, на сегодняшний день. А их религиозное всепочитание императора как вознесенного над всеми и вся вождя нации усложняет выдвижение крупных вождей из народа, которые могли бы основательно и надолго решить практические проблемы сегодняшней Японии. Кроме того, эти организации растрачивают свою энергию на романтическое средневековое заговорщичество. Столь своеобразная, ранее всемогущая корпорация «государственных старейшин», то есть ближайших советников императорского дома, находится в стадии вымирания. Князю Сайондзи, последнему ныне здравствующему представителю этих крупных советников, служивших еще императору Мейдзи, почти 90 лет.
Каждый, кто внимательно следит за развитием Японии, знает, что это состояние противоречий и внутренней нерешительности не может продолжаться долго. Во внутренней политике что-то неизбежно должно произойти. И японская армия, являющаяся — по крайней мере, сегодня — единственной значительной силой, которая ищет новые пути, будет играть в этих возможных грядущих внутриполитических изменениях решающую роль. Пора дать этой силе оценку.
I. Роль японских вооруженных сил во внутренней политике
Японские вооруженные силы включают в себя сухопутные войска и флот действительной службы; косвенно сюда же следует отнести миллионы резервистов, которые подлежат организационному контролю и политическому руководству со стороны вооруженных сил. В массе своей они рекрутируются из крестьян, почти на 99 процентов это выходцы из бедных семей. Незначительный процент составляют представители средних слоев населения и служащие. Да и сам офицерский корпус принадлежит в основном к социальной среде, материальное положение которой не блестящее. Потомки старых самураев редко бывают богаты.[458]В заботах о своих более или менее нуждающихся семьях многие офицеры так же не отличаются от солдат, как и в спартанском образе жизни. Денежное довольствие солдат мизерно, но и офицерские оклады тоже. Возникающая на этой основе значительная общность низших и высших чинов подкрепляется традицией, которая осуждает подчеркивание социальных различий и обосновывает необходимость беспрекословного повиновения патриархально. Неприхотливость в жизни, непоколебимая верность, безграничная готовность к самопожертвованию в борьбе — все эти элементы феодального прошлого воспринимаются в Японии серьезней, буквальней, чем в большинстве стран сегодняшнего мира. Лишь в наше время, в соответствии с поздним пробуждением страны, к этому добавилась пламенная любовь к отечеству. Однако угроза со стороны других стран всем успехам, Достигнутым Японией за ее короткую современную историю, внутрихозяйственные трудности и соответствующая этому тяга к экспансии способствовали громадному росту и внутреннему усилению этого молодого национализма.
