В докладе говорилось и о развязанном против коммунистов терроре. «По всей Вестфалии происходили столкновения между агентами полиции безопасности и рабочими. Число погибших в Эссене достигло 21… В районе Мёрс арестовали всех подозреваемых в принадлежности к компартии, всего около 400 человек… В районе Хаген арестовано более 100 товарищей, в районе Бохум — 34. В Дюссельдорфе бастовало около трети всех рабочих. И здесь арестовано почти двадцать товарищей. В районе Ремшейд в забастовках участвовало три четверти всех рабочих. 459 активистов понесли наказание, 10 товарищей предстали перед судом».[44]

Трудно представить себе каким надо было обладать мужеством, чтобы во время массовых политических репрессий оставаться на видном посту редактора коммунистической газеты, да еще писать для нее передовые статьи.

На Йенском съезде было заслушано сообщение о III-ем конгрессе Коммунистического Интернационала, обсуждены ближайшие задачи партии, работа в профсоюзах, положение Советской России и возможности оказания ей помощи.

Много внимания было уделено налаживанию внутрипартийной службы связи, в которой коммунисту Зорге предстояло сыграть в последующие годы особо важную роль. Об этом в протоколе партийного съезда говорилось: «Отдел [пропаганды] приступил к организации службы связи, задача которой заключается в том, чтобы надежную связь со своим руководством имела в любой политической ситуации не только организация одного округа, но и окружные комитеты между собой и с Центральным комитетом даже в том случае, если перестанут существовать все легальные каналы связи. По такому же образцу создана служба связи с зарубежными организациями, что дало возможность на сегодняшний день установить контакты со всеми братскими партиями. Эта служба связи будет расширяться и далее, с тем чтобы в будущем наладить связь с зарубежными товарищами не только на уровне партий в целом, но и с тем, чтобы на всем протяжении германских границ иметь контакты и поддерживать связь со всеми заграничными коммунистическими организациями на местах».[45]

Вскоре после возвращения с Йенского съезда Зорге завершил работу над своей первой монографией, которую назвал «„Накопление капитала“ Розы Люксембург. С пояснениями для рабочих»; она вышла в свет в 1922 году в Золингене. В этой работе он постарался разъяснить рядовому читателю, что капиталист, чтобы существовать, вынужден постоянно умножать свой капитал, и что он достигает этого лишь посредством усиления эксплуатации рабочих. Впоследствии Зорге дал своей книге самокритичную оценку, признав, что не справился с раскрытием темы, поскольку выступил с позиций скорее агитатора чем ученого. Нет сомнения, однако, в том, что эта монография для своего времени имела определенное значение.

В Золингене произошли перемены и в личной жизни Рихарда Зорге: он женился на Кристиане — симпатичной и интеллигентной молодой женщине. Она происходила из состоятельной буржуазной семьи, тем не менее, приветствовала революционные события в Европе. Молодые люди знали друг друга уже в течение четырех лет, проведенных Зорге в Киле и Ахене. Первым мужем Кристианы был профессор Герлах: он страдал неизлечимой болезнью и знал, что дни его сочтены. В Киле Зорге был его любимым студентом, а в Ахене — лучшим ассистентом. Плечом к плечу они прошли сквозь огонь Ноябрьской революции. Зорге был обязан Герлаху своим политическим образованием, а Герлах благодаря Зорге стал коммунистом. Могла ли Кристиана стать поводом для ломки их многолетней мужской дружбы? Сама она писала об этом более четырех десятилетий спустя: «Мой муж с любовью и с большим вкусом обставил наш дом — теперь он вдруг заговорил о разводе… Ика никогда ни на чем не настаивал, люди сами тянулись к нему, и мужчины, и женщины… В разладе сама с собой, разрываясь от любви к обоим, я уехала к своей мачехе в Южную Германию… Он и мой муж продолжали оставаться друзьями даже после того, как муж узнал о наших отношениях».[46]

Золинген, 1922 год: титульный лист первой монографии Рихарда Зорге.

Зорге стал для Кристианы чутким и отзывчивым партнером. Будучи библиотекарем со специальным образованием, Кристиана хорошо знала и любила произведения Максима Горького, Льва Толстого и Ромена Роллана. Она восторгалась Россией — Рихард же любил родину своей матери. Поначалу, еще до официального заключения брака, они жили в Золингене: Кристиана хотела закончить работу над диссертацией на факультете экономики и социологии Кёльнского университета. «Дважды в неделю, — вспоминала она, — я ездила в Кёльн на занятия семинара по социологии, а дома работала над диссертацией. Когда подошло время сдавать устный экзамен, Ика стал меня натаскивать. Просто удивительно, как его острый ум мгновенно схватывал самую суть. С его помощью летом 1922 года я выдержала кандидатский экзамен».[47]

Диссертация Кристианы Зорге называлась «Лев Толстой как социолог». Во многих местах этой работы чувствуется влияние политических убеждений Рихарда Зорге, например, в следующем отрывке: «Ясно видна почва, на которой взошли ростки социальной политики Толстого. Русское крепостное право после стотридцатилетнего господства уже вступило в последнюю треть своего существования, когда рос и мужал Лев Николаевич Толстой, потомок союза двух помещичьих семей — графской и княжеской, рос в условиях экономической формации, в которой одним принадлежали все права, а другие не имели абсолютно никаких. Моральное и социальное значение этого состояния заключалось в том, что крестьянин действительно принадлежал душой и телом своему господину, который мог его продать, подарить, избивать и эксплуатировать как только пожелает».[48]

Какие споры предшествовали этим совместно сделанным выводам и стилистически отточенным формулировкам? По каким вопросам они могли констатировать совпадение взглядов, вместе изучая исторический и литературный материал?

Их союз, не оформленный соответствующими документами, обыватели восприняли как вызов, Рихард и Кристиана скоро стали это ощущать. Дошло до того, что их даже хотели выселить из города. Прокуратура возбудила против Рихарда Зорге дело о якобы незаконном ношении докторского титула, его несколько раз вызывали на допрос. Правоохранительные органы господствующего класса не допускали и мысли о том, что среди пролетариев может появиться много образованных людей и что коммунист с докторским титулом — не столь уж экстраординарное явление. Во всяком случае, реакционные силы в Золингене и его окрестностях очень скоро перешли от юридических ухищрений к более грубым выпадам против четы Зорге.

Поэтому по рекомендации партии Рихард и Кристиана Зорге в конце октября 1922 года переезжают во Франкфурт-на-Майне. Этот город еще в двадцатые годы стал экономическим и культурным центром запада Германии. Уже в ноябре Зорге оказывал местным товарищам помощь в организации нового Общества социологических исследований. КПГ доверила Зорге ряд ответственных поручений: он стал связным центральной партийной организации в Берлине, заведовал местной партийной кассой и отвечал за сохранность окружной картотеки учета членов КПГ.[49]

Оккупация Рурской области в январе 1923 года еще более усилила экономический кризис. Население страдало от безудержной инфляции и безработицы, классовая борьба обострялась. Бастующие рабочие предъявляли хозяевам свои справедливые требования. Повсюду шло формирование вооруженных пролетарских отрядов. Монополистический капитал и его репрессивные органы отвечали на все это беспощадным террором. На своем 8-ом съезде, проходившем с 28 января по 1 февраля в Лейпциге, коммунисты дали ответ на вопрос «что делать?» Среди прочего они потребовали создания Единого фронта, формирования рабочего правительства и ликвидации контрреволюционных организаций. Тяжесть кризиса должна была взять на себя крупная буржуазия. На съезде, однако, проявились и разногласия с правооппортунистическими и левоэкстремистскими группировками. Революционное ядро партии не смогло полностью преодолеть заблуждения и иллюзии относительно пути рабочего класса к власти. Последствия этого не замедлили сказаться.