Журналистика и научная работа были удачным выбором для прикрытия его разведывательной деятельности: как репортер «Дойче гетрайде-цайтунг» он мог, не возбуждая подозрений, исследовать все сельскохозяйственные проблемы Китая с его все еще преимущественно феодальным способом производства и при этом изучать столь важный в классовой борьбе крестьянский вопрос. Глобальность темы где-то даже обязывала его вникать в прошлые и настоящие финансовые и юридические трансакции частных и государственно-капиталистических финансовых учреждений. Зорге делал это со свойственными ему основательностью и быстротой. В течение первых пятидесяти дней своего пребывания в Шанхае он передал по телеграфу в редакцию «Дойче гетрайде-цайтунг» пять статей. В феврале 1930 года он, как бы между прочим, занес в отдел торговли германского генерального консульства свои первые публикации, регулярно печатавшиеся начиная с 9 января; на них сразу же обратили внимание.

Макс Кристиансен-Клаузен рассказывал нам: «Рихард предпочитал носить удобные спортивные костюмы с брюками-гольф. При этом из правого кармана его пиджака обычно торчала толстая газета, да так, что ее название еще можно было отчасти разглядеть, а дату выпуска — нет. Если он бывал в кругу немцев — военных или штатских — это были, как правило, «Дойче гетрайде-цайтунг» или «Франкфуртер цайтунг», в англо-американской компании — лондонская «Таймс». Не особо проницательным он казался постоянно озабоченным, «неистовым» репортером».

Свои статьи в берлинской «Дойче гетрайде-цайтунг» он, как правило, не подписывал или же ставил вместо подписи одну букву «Д» (Джонсон) или «И» (Ика).

Все чаще в коммерческих и дипломатических кругах Шанхая стали отмечать высокий уровень публикаций квалифицированного журналиста, перу которого принадлежали, к примеру, следующие статьи:

1930 г.

9 января: «Экспорт сои через Дайрен»;

10 января: «Урожай сои в Маньчжурии»;

8 февраля: «Экспорт сои»;

14 февраля: «Трудности китайского экспорта арахиса»;

15 февраля: «Хороший урожай кунжута в Китае»;

19 сентября: «Виды на урожай в Маньчжурии».

1931 г.

20 января: «Стоит ли везти соевый шрот из Маньчжурии в Европу?»

23 января: «Отменный урожай кунжута в Китае»;

13 февраля: «Россия покупает соевые бобы»;

20 февраля: «Германия в роли основного импортера китайского арахиса»;

8 апреля: «Резкое сокращение японского экспорта муки»;

11 сентября: «Перемены в соевом хозяйстве Маньчжурии».

1932 г.

16 января: «Экспорт семян кунжута из Китая»;

29 января: «Рост китайского экспорта арахиса»;

4 февраля: «Китай покупает американскую пшеницу»;

15 июня: «Шанхай сообщает о неустойчивой валютной ситуации».

Одни только эти шестнадцать статей, девять из которых представляли собой основательные разработки по вопросам внешней торговли, характеризовали Зорге как специалиста не только в немецких деловых кругах, но и в глазах китайских властей. Наблюдение за китайской внешней торговлей давало ему возможность попутно исследовать экономические интересы прежде всего Германии, Японии, Италии, Голландии и США, не возбуждая при этом излишнего любопытства властей. Благодаря своей журналистской деятельности Зорге, как явствует из его статей, вошел в тесный контакт с китайскими чиновниками из нанкинского министерства сельского хозяйства, морского таможенного управления в Циндао, с сотрудниками бюро по экспорту сои в Харбине и служащими «Ассоциации маслозаводов» («Ойл мэньюфэкчери ассосиэйшн»). В нанкинском министерстве промышленности Зорге получил годовые сводки производства сои с 1926 по 1930 годы. Регулярно читал он также предоставлявший обширную информацию журнал «Мансли рипорт оф экономик статистикс оф Дайрен».

Судя по результатам его журналистского творчества, Зорге уделял особое внимание обстоятельному ознакомлению с такими городами, как Шанхай, Кантон, Дайрен, Харбин, Циндао, Тяньцзинь, Ханькоу, а также с провинциями Хунань, Цзянсу, Шаньдун и Маньчжурией, граничившей с Советским Союзом, Монголией и Кореей.

Находясь в служебных поездках, Зорге пристально изучал и состояние стратегически важных железнодорожных магистралей в Китае с его крайне слаборазвитой сетью транспортных коммуникаций. Так, в январе 1930 года он констатировал, что железнодорожное сообщение с Владивостоком прервано в связи с китайско-советским конфликтом.[111] В январе 1931 года он писал о «парализованной магистрали Пекин-Ханькоу».[112]

В начале мая 1930 года Зорге на шесть месяцев уезжает в Кантон и южнокитайские провинции, где уже начали зарождаться первые ростки сопротивления режиму Чан Кайши, год спустя вылившиеся в мощную волну протеста. Из Кантона, кроме того, можно было лучше наблюдать за политикой Великобритании в Китае, проводившейся через ее коронную колонию Гонконг.

Если расположить газетные публикации Зорге по времени и месту их написания, становится видно, насколько хорошо ему удавалось использовать естественное любопытство репортера в качестве прикрытия собственно разведывательной деятельности. Вот один пример: в первой половине тридцатых годов Германия занимала ведущее место в китайском экспорте арахиса, который шел на производство ценного масла. Наиболее обширные плантации этой культуры находились в провинции Хэнань. Зорге отправился туда и вскоре поведал читателям «Дойче гетрайде-цайтунг» о «дешевом труде китайских рабочих», требовал для них «освобождения от притеснений военных и налогового ведомства» и в итоге высказывался «против военных операций, без конца опустошающих страну, как это было совсем недавно в районах возделывания земляного ореха в провинциях Хэнань и Цзянсу».[113] В провинции Хэнань уже в то время существовал район, контролируемый революционными войсками китайских рабочих и крестьян. Под предлогом профессиональной необходимости Зорге мог на месте определить количество перебрасываемых реакционным нанкинским правительством войск и их концентрацию — короче, все, что предпринимали чанкайшисты для уничтожения коммунистов в этой провинции.

Другой пример. 18 сентября 1931 года весь мир облетела тревожная весть: японская армия вторглась в Северо-Восточный Китай! Определенно не случайно Зорге еще совсем недавно зондировал эти районы как наиболее вероятные места развертывания будущих военных конфликтов. Официально же он ездил на расположенные вдоль Китайско-Восточной железной дороги маслобойни, где соевые бобы перерабатывались в масло и жмых; его репортаж об этом был помещен в «Дойче гетрайде-цайтунг» 11 сентября 1931 года.

Расстояние, покрытое Зорге во время его поездок по Китаю, составляет в общей сложности около десяти тысяч километров: по железной дороге, в автомобиле, на самолете или верхом.[114] Маршруты своих путешествий он тщательно отмечал на карте, висевшей на стене его рабочего кабинета, важные данные заносил в картотеку.

«О ней я слышал еще в Европе. Я был убежден: на нее можно положиться. В процессе формирования нашей группы в Шанхае, особенно при подборе сотрудников-китайцев, я заручился ее помощью. Я познакомился почти со всеми из ее друзей — молодых китайцев — и в первую очередь стремился установить контакты с теми из них, кто выказывал готовность сотрудничать с иностранцами в деле борьбы с реакцией».[115] Так отзывался Зорге впоследствии об этой необыкновенной женщине — Агнес Смедли.

Зорге читал все ее репортажи из Китая; в одном только 1929 году их насчитывалось 21. По адресу, который ему дали в редакции «Франкфуртер цайтунг», он быстро отыскал Агнес Смедли в Шанхае.

Автобиографический роман Агнес Смедли «Дочь Земли» в течение двух лет был издан в США, Великобритании, Франции, Голландии, Испании, Швеции, Чехословакии, Польше, Венгрии, Югославии и СССР. Книга привлекла внимание миллионов читателей. Литератор Макс Гайзенхайнер, редактировавший для «Франкфуртер цайтунг» материалы, присылаемые Агнес Смедли из Китая, посвятил их автору следующие строки: «Имя этой женщины звучит мягко и ласково. Ее воля тверда и несгибаема. В ее груди бьется могучее, пламенное сердце. Оно бьется для всех угнетенных. Но оно не сковано никакими буржуазными предубеждениями — нет, и воля, и сердце чувствуют лишь одно призвание: в борьбе с жестоким, рутинным мироустройством поднять победное знамя человечности и справедливости». И далее: «Когда ее направили в Китай, она восприняла это как перст судьбы. Вот уже на протяжении многих лет она живет в Азии и фанатично борется за свободу угнетенного китайского народа. Постоянно подвергая свою жизнь опасности, она правдиво отображает все, что открывается ее взору. «Франкфуртер цайтунг» напечатала уже много статей этой корреспондентки; они получили необычайно широкий резонанс во всем мире».[116]