И конечно не случайно Хироси Осима спустя несколько недель после описанного визита на Вильгельмштрассе был назначен послом императорской Японии в Берлине.

Отт в Токио и Осима в Берлине не только действовали в одинаковом направлении; оба, разумеется, постоянно получали от своих правительств из первых рук информацию политического и военного характера.

Кроме этого, Гитлер еще несколько раз принимал своего посла Отта для личного инструктажа; в последний раз — незадолго до вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, а именно 29 марта 1941 года в берлинской Новой рейхсканцелярии.

Этот краткий экскурс в те сферы политики, в которых империалисты замышляли нападения, устраивали милитаристские сговоры и планировали блицкриги против других народов, дает возможность в полной мере оценить, какое большое значение имел Отт как источник информации для доктора Зорге в течение долгих восьми лет его работы в Токио. Насколько откровенным был ничего не подозревавший Отт с Рихардом Зорге описывал бывший начальник отдела министерства Хельмут Вольтат, много лет возглавлявший «Делегацию по экономическим переговорам в Восточной Азии»: «Посол относился к Зорге как к пресс-атташе посольства. Он регулярно обменивался с господином Зорге самой секретной информацией… Как посол, он с самого начала войны доверил господину Зорге ведение военного дневника посольства».[270]

Сознание своей политической ответственности, идейная убежденность и инициатива, перспективное мышление, безошибочное знание людей, энциклопедические познания, высочайшая бдительность и железное самообладание революционера обеспечили доктору Зорге возможность предоставлять Центру в Москве уникальную по важности информацию о тщательно скрываемых махинациях империалистических агрессоров. Бывший посол Отт, после войны обосновавшийся в ФРГ, еще и в 1951 году не переставал удивляться по этому поводу и, по-прежнему пребывая в растерянности, заявлял: «Дело Зорге просто ошеломило меня. В течение всех этих лет я ни секунды в нем не сомневался… Как бы там ни было, я по сей день не могу понять, как у него хватало сил на эту игру».[271]

История и современность постоянно дают нам примеры того, что коммунисты всегда были и остаются способными на сверхчеловеческие усилия, что они отдавали и отдают в бесчисленных случаях все, даже жизнь, если речь идет о прогрессе человечества, о сохранении мира. И потому нет нашей вины в том, что Отт и ему подобные узколобые генералы не сделали никаких выводов из своих прошлых поражений на самых разных фронтах и не хотят их делать и поныне.

В мае 1935 года Рихард Зорге получил из Центра шифровку с предписанием самым скорым и безопасным путем прибыть в Москву. Он решил взять с собой микропленки с последними разведданными. Среди них, к примеру, была и весьма красноречивая, даже «точная, хотя и лишь в общих чертах набросанная схема… демонстрировавшая заключаемые союзы и вражду между соперничающими группировками в японской армии, а также называвшая тех, кто занимал в ней ключевые посты».[272] Эту схему составили Иотоку Мияги и Тэйкити Каваи.

Путь в Москву, избранный доктором Зорге, выглядел довольно необычно: ведь он ни в коем случае не мог допустить, чтобы в его заграничном паспорте, выданном в 1933 году в Берлине, появились визы на въезд и выезд из СССР, на которые могла обратить внимание японская полиция. Связываться с германскими властями ему тоже не хотелось. Поэтому он вначале поехал в Нью-Йорк, где ему передали присланный из Центра австрийский паспорт с другой фамилией. С этим паспортом Зорге и отправился через Францию, Австрию, Чехословакию и Польшу в Советский Союз.

В Москве Зорге с нетерпением ждал генерал Семен Петрович Урицкий, заместитель Яна Берзина; он сразу же попросил его по возможности более полно проанализировать ситуацию в Японии и оккупированных ею областях, а также рассказать о созданной структуре и потенциальных возможностях разведгруппы «Рамзай».

В то время шла интенсивная подготовка к VII-му конгрессу Коммунистического Интернационала, который намечалось провести с 25 июля по 21 августа 1935 года в московском Доме союзов. Ожидалось прибытие более 500 делегатов от 76 коммунистических партий и сочувствующих организаций со всего мира. Конгрессу предстояло, исходя из международного развития последних лет, определить новую стратегию и тактику деятельности коммунистов, которых тогда во всем мире насчитывалось уже более трех миллионов. В связи с этим конгрессу придавалось чрезвычайно большое значение. Свой вклад в реалистическую оценку политической и военной ситуации в мире внесла, разумеется, и Красная Армия. При этом важное место отводилось Японии. В числе основных докладчиков выступали Георгий Димитров и Пальмиро Тольятти. Димитров дал анализ наступательной стратегии фашизма и задач Коммунистического Интернационала в борьбе за сплочение рабочего класса перед лицом фашистской опасности. Тольятти посвятил свое выступление также весьма актуальной теме: он исследовал процесс подготовки империалистической войны и призвал к борьбе против нее.

Руководитель японской миссии доктора Зорге, генерал Семен Петрович Урицкий.

Зорге с напряженным вниманием следил за ходом этого исторического конгресса. В своей комнате, окна которой выходили на Садовое кольцо, он слушал по радиосообщения о ходе конгресса и читал протоколы его заседаний. Что чувствовал он в эти моменты? Конгресс демонстративно избрал своим почетным председателем вождя немецких коммунистов Эрнста Тельмана, с которым Зорге бок о бок вел борьбу в Гамбурге и которого теперь фашисты бросили за решетку. Вместе с немецкими коммунистами Вильгельмом Пиком и Вальтером Ульбрихтом среди делегатов находились и его товарищи — Отто Куусинен, Соломон Лозовский, Дмитрий Мануильский и Осип Пятницкий. Некоторые из них выступали с трибуны конгресса, а товарищи Куусинен и Мануильский были избраны в президиум и секретариат Исполкома Коминтерна.

Хотя Зорге и не было среди делегатов, он все же мог гордиться тем, что результаты его шестилетней оперативной разведывательной работы стали вкладом в основу выработанной конгрессом четкой перспективы борьбы с фашизмом и, таким образом, в обогащение марксистско-ленинского учения. В протоколе конгресса подчеркивалось: «Борьба за мир» должна стать «центральным лозунгом коммунистических партий».[273] VII-ой конгресс Коминтерна решительно осудил «грабительский поход империалистов Японии и других стран»[274] против Китая и «направил острие своей борьбы против фашистских поджигателей войны — Германии, Японии и Италии. Германский фашизм был охарактеризован как главный враг мира».[275]

Последние часы с Рихардом Зорге: Катя в Москве, 1935 год.

Итоги этого конгресса не только подтвердили убежденность доктора Зорге в необходимости и пользе его деятельности для обеспечения мира и общественного прогресса, но и стали определяющим фактором для его дальнейший упорной работы.

Несколько раз он встречался с генералами Берзиным и Урицким. При этом намечались контуры будущих, еще более значительных и неотложных задач. Когда речь зашла о возможностях более интенсивной и оперативной радиосвязи с Центром, Зорге предложил послать в Токио Макса Кристиансена-Клаузена, которого хорошо знал по работе в Шанхае. Ему также предполагалось поручить и шифровальную работу. До сих пор шифровкой и расшифровкой радиограмм в Токио Зорге занимался сам. Эта работа отнимала много времени. Его предложение приняли, и Макс, который с августа 1933 года вместе со своей супругой Анной жил сначала в Одессе, а затем на Волге, в Саратовской области и работал радиомастером, был вызван в Москву. Макс не виделся с Рихардом три года, их встреча на перроне московского вокзала была необыкновенно теплой и трогательной.