Товарищ Отто Браун делился в Шанхае с доктором Зорге и опытом, и мыслями.

Если Рихард когда-либо видел этот сигнал тревоги и призыв к мобилизации всех сил, он не мог не вспомнить о своих словах и обо мне. Я очень надеялся на это, ведь его предсказания сбылись и здесь!»

Мы постарались отыскать это упоминаемое Отто Брауном воззвание от 6-го сентября 1933 года. Приведем здесь некоторые выдержки из него: «Гоминьдан уже в шестой раз отправил своих генералов в поход против нашего свободного Советского Китая. В этом походе только против Центрального Советского района (Цзянси, Фуцзянь, Хунань и Гуандун) были брошены нанкинские и кантонские войска общей численностью до 440 000 человек, вооруженных по последнему слову военной техники, располагавших тяжелой артиллерией, танками, самолетами и отравляющими газами… Фашистское правительство Германии направило в Нанкин 70 военных специалистов во главе с фон Зеектом; Чан Кайши организовал для них специальный отдел при генеральном штабе в Наньчане, осуществляющий руководство военными операциями против Красной Армии. Фон Зеект с помощью немцев… Ветцеля и Крибеля полностью разработал план шестого похода Чан Кайши… Летчики США и других государств, а также военные специалисты «демократических» государств, которые используют американские, английские, японские, французские, германские и другие самолеты, танки, пушки и газы и которыми руководят генералы и офицеры генштаба фашистской Германии и палачи-милитаристы китайского гоминьдана, ведут жестокую воздушную и газовую войну против китайских рабочих и крестьян, городской и сельской бедноты, против прогрессивной интеллигенции… Их главная цель — уничтожение свободной Китайской Советской Республики и ее молодой Красной Армии».[195]

Когда речь шла о преследовании коммунистов, английская полиция международного сеттльмента в Шанхае работала рука об руку с палачами Чай Кайши. К началу 1931 года она вновь резко усилила антикоммунистический террор: во второй декаде января ею были арестованы 23 коммуниста, среди них Хо Мэнсюнь, Линь Юйнань — племянник Линь Бяо, командовавшего одним из корпусов китайской Красной Армии, и пять писателей. Закованными в кандалы их выдали чанкайшистам, которые подвергли их непременным в таких случаях пыткам, а затем публично казнили в Нанкине 7-го февраля 1931 года.

В десятых числах июня та же английская колониальная полиция вломилась в дом супругов Ноуленс и арестовала их. Илэр Ноуленс был учителем французского и немецкого языков. Из-за происков контрреволюции супруги вынужденно жили на нелегальном положении: их подлинные швейцарские паспорта были выданы на имя Пауля и Гертруды Рюгг. Коммунист Рюгг, много лет проработавший в профсоюзном руководстве, будучи европейцем и функционером дальневосточного Всетихоокеанского секретариата профсоюзов, оказывал помощь в работе нелегально существовавшего, преследовавшегося кликой Чан Кайши Всекитайского объединения профсоюзов, насчитывавшего около 114 000 членов. Нанкинское правительство делало все, чтобы выключить представителей рабочих и крестьян из общественной жизни, лишить членов профсоюзов всех прав и по-прежнему держать в угнетении китайский рабочий класс.

В этой сложной ситуации политически сознательные китайские рабочие нуждались в особенно активной поддержке, которую им оказывали, в первую очередь, «Организация международных красных профсоюзов» и МОПР. В этой связи следует упомянуть, что Рихард Зорге еще в середине двадцатых годов часто публиковался в журнале «Красный Интернационал профсоюзов» под псевдонимом «И. Зорге».

Будучи на нелегальном положении, товарищ Рюгг и его жена работали с большой осторожностью, одно время выдавая себя за канадцев, а затем «стали» бельгийцами по фамилии Ноуленс. Под конспиративным именем В. Алмас Рюгг принимал участие, к примеру, во второй Всетихоокеанской рабочей конференции. И вот теперь они стали жертвами какого-то несчастного шпика. Жизнь коммунистов в тогдашнем Китае висела на волоске, против них велась борьба всеми средствами. Еще за несколько недель до ареста супругов Рюгг Агнес Смедли писала: «Мероприятия правительства по уничтожению красных не ограничиваются только стрельбой из пушек. Главное оружие китайских милитаристов — подкуп. За голову каждого из наиболее известных красных генералов Чан Кайши обещал 50 000 марок. Каждому крестьянину, желающему кого-либо выдать, он сулит 30 марок вознаграждения. Одна из наньчаньских газет с гордостью сообщала об одном крестьянине, совершившем предательство и получившем за это 30 марок — тридцать серебреников».[196] Все, что следовало за этим, было, в принципе, одинаково при любом реакционном режиме, будь то нанкинский или соперничавший с ним кантонский. Агнес Смедли поднимала тревогу во всем мире: «В решении обоих основных вопросов — аграрного вопроса и проблемы безработицы — оба правительства ничем не отличаются друг от друга. По-разному лишь они обращаются с коммунистами: в Кантоне их расстреливают, в то время как в Шанхае, Ханькоу и Нанкине — обезглавливают или заживо сжигают… Для китайского общественного мнения во всем, что касается этого, существует строгая цензура и, в конечном счете, пуля или топор палача».[197]

Но супруги Рюгг были иностранцами, полноправными гражданами европейского государства. В соответствии с колониальным статусом экстерриториальности, которого добились в Китае империалистические государства для своих поселений и граждан, китайские законы на последних не распространялись, они подчинялись законодательству своей страны.

В деле супругов Рюгг, однако, со всей ясностью проявился классовый характер этого правопорядка: шанхайская городская полиция, сформированная из представителей нескольких стран, 14 августа 1931 года выдала супругов чанкайшистским полицейским палачам, то есть, одновременно и германским советникам — майору Вендту из Гамбурга и барону капитану Альбрехту Ламецану, который с начала 1932 года обучал чиновников тайной службы Чан Кайши. Казалось, что этих двух замечательных людей, томившихся в сырых казематах и неоднократно подвергавшихся пыткам, уже не спасти. Строго изолированные от остальных заключенных супруги Рюгг, между тем, не сказали своим палачам в мрачных застенках ни слова, они держались стойко и готовы были мужественно встретить смерть. Британская секретная служба по этому поводу жаловалась: «Британской полиции в Шанхае так и не удалось выяснить, кем в действительности был Ноуленс, ей пришлось довольствоваться версией о его швейцарском гражданстве».[198]

Но супруги Рюгг-Ноуленс, до сих пор самоотверженно помогавшие угнетенным и бесправным, не были одиноки: теперь судьба их самих стала для международной солидарности сигналом к действию. В сентябре 1931 года в Шанхае по инициативе Агнес Смедли был создан «Комитет в защиту супругов Ноуленс», в который вошли выдающиеся личности из разных стран, среди них вдова Сунь Ятсена Сун Цинлин. Кроме этого, в работе комитета принимали участие два гражданина США: Эдгар Сноу и Гарольд Айзекс, издатель журнала «Чайна форум». Благодаря активной пропагандистской деятельности комитета во всем мире, дело супругов Ноуленс получило самую широкую огласку, что было чрезвычайно важно, так как даже один день, в который их судьба вышла бы из поля зрения мировой общественности, мог стать в их жизни последним, днем их гибели в неизвестном месте и при «невыясненных обстоятельствах». Так дело супругов попало на страницы мировой прессы. Агнес Смедли в сентябре 1931 года вновь выступила с обвинением: «Как мы уже установили, в Китае все конфликты разрешаются с помощью убийства — либо китайцев, либо иностранцев… Китайские военные власти арестовали супружескую чету, предъявив ей обвинение в принадлежности к коммунистической партии. Супруги являлись сотрудниками Всетихоокеанского объединения профсоюзов — полулегальной организации в Азии. Супруги предстали перед тайным судом военного трибунала. В иностранной прессе все чаще зазвучали голоса протеста. В защиту арестованных выступила и супруга Сунь Ятсена, однако, согласно неподтвержденным пока сведениям, ее протест мог оказаться запоздалым».[199]