Все эти описания событий и ситуаций дают возможность представить себе, в каких сложнейших условиях доктор Зорге выполнял разведывательное задание, от успеха которого так много зависело, каким нагрузкам он подвергался в течение почти трех тысяч дней и ночей своей работы в Японии.

В начале тридцатых годов Япония переживала экономический кризис. Резко возросло число безработных: в конце 1931 года в империи «небесного» их насчитывалось три миллиона. Многие трудящиеся жили в невообразимой нищете. Внутренним потрясениям в Японии, казалось, не будет конца. Правящие круги пытались вывести страну из кризиса с помощью внешнеполитических авантюр. Правоэкстремистские политические группировки и многие тайные общества все громче требовали установления фашистской диктатуры. Полиция и военщина вели наступление на авангард японского рабочего класса, преследовали Коммунистическую партию Японии, основанную 15 июля 1922 года. Ее популярные в народе лозунги «Землю — трудовому крестьянству!», «Работы и хлеба для рабочих!» и «Свободу всему народу!» стали поводом для бешеной травли Компартии Японии, которую развернули реакционные силы. Японский император, его кабинет министров и генералитет правили народом с помощью террора. Еще в 1928 году ими были распущены Рабоче-крестьянская партия, в которой в 1926 году объединились левые и реформисты, профсоюзы левой ориентации, Союз пролетарской молодежи, а также некоторые студенческие организации. В том же году был убит Масаносуке Ватанабе, вожак коммунистов, пользовавшийся любовью народных масс. В марте 1929 года кинжалы наемных убийц оборвали жизнь депутата парламента Сендзи Ямамото, выступавшего против японской интервенции в Китае, за миролюбивую политику Японии в отношении СССР. В мае 1932 года, за год до приезда доктора Зорге в Японию, фашиствующие японские офицеры организовали путч. Они заняли в Токио правительственные здания, редакции газет, убили премьер-министра Цуёси Инукаи и попытались установить в стране диктаторский режим. Хотя им и не удалось добиться своей цели, их стремление к ее осуществлению ни в коей мере не ослабло.

Доктор Зорге, располагавший большим опытом классовой борьбы, умел верно истолковать эти явления. В них ясно прослеживалось определенное сходство с германским фашизмом. Террор империалистической реакции внутри страны, против собственного народа, всегда предшествует террору внешнему — агрессии против других государств.

Не прошло и нескольких недель со дня приезда доктора Зорге в Токио, как он уже был на короткой ноге с тогда еще мало кому в Японии известным офицером рейхсвера — подполковником Ойгеном Оттом. То, что Зорге вышел именно на этого генштабиста, официально числившегося артиллерийским офицером и наблюдателем от рейхсвера в 3-ем артиллерийском полку японской армии, дислоцировавшемся в промышленном центре Нагоя, могло, на первый взгляд, показаться просто фантастическим везением. Однако, это знакомство носило отнюдь не случайный характер. Зорге, сумевший досконально разобраться в сущности определенных событий и их взаимосвязей, целеустремленно добивался контактов с Оттом.

В марте 1933 года Япония демонстративно вышла из Лиги наций, чуть более полугода спустя ее примеру последовала и Германия. Правящие круги обеих стран предполагали развязать себе таким образом руки для милитаризации экономики и общественной жизни и обеспечить возможность еще надежнее скрыть от мировой общественности подготовку к замышляемым ими завоевательным походам. Поэтому каждая попытка генштаба вермахта установить контакт с генштабом японской армии представляла огромный интерес для советской военной разведки. Посредничество Отта при установлении этих контактов придавало делу особый оттенок. Сорокачетырехлетний подполковник был хорошо известен и командованию Красной Армии, и Коммунистической партии Германии. Разумеется, их меньше всего интересовало то, что в свое время гвардейский лейтенант Отт лихо кружил в вальсе светских дам на придворных балах вюртембергского короля, исполняя обязанности штатного кавалера. Гораздо важнее было знать, что в начале первой мировой войны Отт служил вначале адъютантом в 65-ом полку полевой артиллерии вюртембергской армии, затем штабным офицером в кавалерийском дивизионе и, наконец, после окончания специальных курсов офицеров разведслужбы, быстро сделал карьеру, получив должность в генштабе кайзеровской армии. Там он попал в непосредственное подчинение к полковнику Николаи, начальнику отдела III-Б — военной разведки германской армии.[238] Это был тот самый Николаи, который в двадцатые годы принимал участие в подборе военных советников, направлявшихся в Китай. Он не только приобщил молодого Отта к разведывательной работе, но и сделал из него профессионального резидента агентурной сети, верную ищейку германского милитаризма, салонного офицера, уверенно чувствовавшего себя в закулисных перипетиях большой политики и умевшего при необходимости влиять на ход тех или иных событий. Неудивительно, что Отт не оставил этого темного ремесла и после того, как разбитые кайзеровские войска бесславно вернулись в Германию, а сам Вильгельм II бежал в надежное место, предоставив немецкому народу нести на себе все бремя последствий войны.

Уже в 1923 году Ойген Отт снова объявился в генеральном штабе. Он носил погоны гауптмана и исполнял обязанности помощника майора Курта фон Шляйхера. На двери служебного кабинета Отта красовалась табличка с таинственной надписью «И 1/Ш». И лишь посвященные знали, что капитан Отт теперь служил в 1-ом отделе, в основной группе «Внутренняя политика». Спустя три года отдел перешел в подчинение вермахта; Отт продолжал оставаться одним из ближайших помощников Шляйхера, вместе с которым поднимался по ступенькам служебной лестницы. В 1932 году Курт фон Шляйхер надел генеральскую форму. Служебное рвение Отта также принесло свои плоды: Шляйхер сделал его подполковником, шефом отдела вермахта в министерстве обороны рейха.

Человек Гитлера в Токио: военный атташе, генерал-майор Отт, ставший впоследствии послом Германии.

Таким образом, в период ожесточенных классовых столкновений в Германии Отт находился на «внутреннем фронте». В 1930 году Коммунистическая партия Германии выступила с «Программой национального и социального освобождения немецкого народа»; в ходе выборов в рейхстаг в ноябре 1932 года 5,9 миллионов трудящихся отдали свои голоса за кандидатов от Компартии, возглавляемой Эрнстом Тельманом — на 1,3 миллиона больше, чем на выборах 1930 года. Авторитет партии с ее антифашистской программой, отвечавшей жизненным интересам немецкого народа, рос на глазах. В этой ситуации крупная буржуазия Германии объединила все свои политические силы. В качестве основных орудий подавления выступлений рабочего класса германские монополисты рассматривали фашистов и рейхсвер. Генерал-лейтенант фон Шляйхер, начальник ведомства в министерстве обороны и доверенное лицо рейхсверовского генералитета, интенсивно занимался поисками путей налаживания сотрудничества с фашистами. Об этом сам он писал: «Я… с осени 1930 года последовательно и настойчиво выступал за привлечение национал-социалистов к управлению государством».[239]Так, например, в 1930 году он пытался оправдать действия трех офицеров рейхсвера, которые установили связь с главарем ульмских штурмовиков Пфеффером фон Заломоном и вели в армии открытую пропаганду гитлеровских идей, а также призывали к вооруженному мятежу против Веймарской республики.[240]

Не ко всем вождям нацистов фон Шляйхер относился одинаково. Скорее всего, он и не подозревал, что его советник по политическим вопросам — верный слуга Гитлера, его доверенное лицо. Этого верного человека нацистов звали Ойген Отт.[241] Втайне от многих генералов секретные службы рейхсвера уже давно сотрудничали с нацистским руководством. Об этом в свое время позаботился еще отставной полковник Николаи, которого Гитлер, в благодарность за услуги, впоследствии вновь взял на службу и доверил ему в качестве прикрытия шпионской деятельности руководство «Институтом новой немецкой истории.