Во время работы в Китае Зорге имел возможность лично наблюдать за тем, как Крибель в чанкайшистской военной академии в Вампу воспитывал кадры в духе подражания фашистским кумирам в Германии и Италии. Уже в 1932 году кадеты и молодые офицеры начали по-обезьяньи копировать униформу гитлеровских штурмовиков и чернорубашечников Муссолини, с той лишь разницей, что первые носили рубашки голубого цвета. Чан Кайши всемерно поощрял выгодный ему культ фюрерства и милитаризма в среде этих апологетов политического насилия и раздавал им соответствующие влиятельные посты, главным образом, в аппаратах секретных служб, военной полиции и жандармерии, в полувоенных формированиях и в пропагандистской машине своей диктатуры. Отставной генерал рейхсвера Георг Ветцель, с 1930 года находившийся на посту главного военного советника, основываясь на личном опыте систематического вооруженного подавления Ноябрьской революции в послевоенной Германии, также не уставал советовать своему китайскому шефу «не церемониться с врагом, не брать пленных!» Непосредственно из Шанхая Зорге не мог видеть, насколько чанкайшисты следовали этой рекомендации. Однако, он был наслышан о бесчинствах капитана германской полиции и бывшего командира отряда штурмовиков «Берлин-Бранденбург» Вальтера Штеннеса, которому Чан Кайши в 1933 году поручил командование своей многочисленной, обладавшей большой ударной силой лейб-гвардией и своим наделенным особыми полномочиями личным штабом и которого впоследствии представил к высокой награде.[167]
Будучи хорошо осведомленным о подробностях служебной карьеры германских военных советников Зорге уже во время первых встреч с коллегой по журналистской работе Агнес Смедли помог ей уточнить некоторые биографические данные лиц, фигурировавших в ее публикациях. В одной из них, помещенной во «Франкфуртер цайтунг» от 5 февраля 1930 года, шла речь о варварских методах ведения Чан Кайши гражданской войны, о том, как зверски расправлялся он с противником в классовых столкновениях и как строил планы агрессии против Советского Союза: «Гражданские войны в Китае — а что дальше?… В продолжавшихся неделями боях Нанкин выставил против мощного гоминьчуна (группировка гоминьдана в Центральном Китае — Ю. М.) свои лучшие войска. В распоряжении Чан Кайши имелись деньги, продовольствие, обмундирование и около десятка германских военных советников (среди которых есть и организаторы гитлеровского путча 1923 года), пушки и боеприпасы… Неделями там лились потоки крови: потери с обеих сторон составили от тридцати до сорока тысяч убитыми и ранеными. Ни та, ни другая сторона практически не имела возможности предоставить раненым медицинскую помощь. По обе стороны сражались одни и те же солдаты: отчаявшиеся крестьяне, которых за горстку риса погнали на войну и смерть. Но не только кровь — деньги там тоже текли рекой. Одна только эта война обошлась Нанкину в пятнадцать миллионов долларов». Далее Агнес Смедли пишет о том, что пять миллионов долларов из этой суммы ушло только на подкуп генералов противника и передислокацию фронта, а также на формирование «пятых колонн» в тылу противника. Эта разработанная Крибелем стратегия уже существенно отличалась от способов ведения военных действий времен первой мировой войны и являлась провозвестницей будущей «тотальной войны» гитлеровской Германии.[168]
Когда возникала необходимость своевременного оповещения о планируемых военных операциях войск Чан Кайши против советских районов Китая, доктор Зорге забывал об отдыхе. Необходимо было предупредить товарищей в этих районах, обеспечить им возможность подготовки к отражению наступления врага. Первый антикоммунистический поход чанкайшистов с целью окружения и уничтожения советских районов закончился провалом. В январе 1931 года, приблизительно за сто дней до начала запланированного второго похода, Рихард Зорге отправил в Москву, в Центр, донесение о сложившейся ситуации, в заключительной части которого сообщал о новых операциях следующее: «В настоящее время советское движение развивается в 300 южных и центральных уездах. Оно располагает организованной армией в составе 36 корпусов, около 200 тысяч бойцов и примерно миллионом, хотя и слабо вооруженных, рабочих и крестьян, объединенных в партизанские отряды, отряды молодой гвардии и другие массовые организации. Последовательная ликвидация гнета империализма и всех пережитков феодализма в советских районах, конфискация и распределение между крестьянами помещичьей земли, уничтожение долговых обязательств — все это превращает советские районы в центры, практически показывающие путь к освобождению всего Китая. Нанкинское правительство не может справиться с советскими районами даже при очень широкой и всесторонней поддержке многих империалистических держав. Возвещенные Чан Кайши с такой помпой походы против советских районов один за другим проваливаются. Однако гоминьдановцы не собираются складывать оружие. В ближайшем будущем следует ожидать новых походов против советских районов».[169]
Агнес Смедли еще в 1930 году в одной из своих статей сделала верный вывод о том, что разгром любой оппозиции диктатуре внутри страны — как об этом писал и Гитлер в своем опусе «Майн кампф» — создает предпосылки для внешней антикоммунистической агрессии. «Чан Кайши… намеревался подождать с развязыванием войны против СССР до завершения гражданских войн в Центральном и Южном Китае, с тем чтобы потом перебросить войска морем на север и таким образом самому завладеть Маньчжурией. Далее он рассчитывал уже после этого провести переговоры с Москвой и все свои дальнейшие шаги поставить в зависимость от того, какую поддержку окажут ему великие (империалистические — Ю. М.) державы в борьбе против Советского Союза».[170]
Под сенью Великой стены
Огромный Китай стал местом столкновения великодержавных амбиций многих империалистических государств, добившихся для себя в этой стране исключительных прав. Расширение экономической экспансии стало движущей силой роста военной активности и в Китае. Обратимся, вначале, к Германии. Первая германская торговая компания, к примеру, обосновалась в Китае в 1842 году, а в 1855-ом их было уже семь. За ними последовали первые германские дипломаты, появившиеся в Шанхае в 1861 году; в 1887 году кайзеровская Германия арендовала у Китая на 99 лет область Цзяочжоу с городом Циндао, а в 1900 году вместе с другими странами-интервентами участвовала во вторжении в эту страну. В ходе первой мировой войны японцы отобрали у Германии Цзяочжоу, а в 1919 году, после поражения в войне, немцы и вовсе были выдворены из Китая; 273 германских фирмы были переданы другим владельцам. Но уже менее десяти лет спустя д-р Зорге, исследуя экспорт капитала в «Новом германском империализме», верно оценивал ситуацию: «Германский капитал вновь проник в Китай, и хотя на этот счет не имеется точных данных, все же повсеместно отмечается оживление финансовой деятельности германских банков в Китае».[171]
Разведгруппа Зорге систематически вела сбор и уточнение сведений также и об экономическом положении Китая. О масштабах и темпах этой деятельности можно лишь догадываться по высказыванию немецкой коммунистки Рут Вернер, тайно перепечатывавшей для Зорге рукописи, среди которых был и «также представлявший большой интерес материал объемом примерно в 350 страниц машинописного текста об экономической ситуации в Китае. Его автором был венгерский коммунист, писавший по-немецки. Как сотрудника «Инпрекорра»[172] его хорошо знали в международных кругах, но я не могу вспомнить его имени».[173]
Зорге работал в Шанхае и как разведчик, и как пытливый ученый-экономист, поэтому неудивительно, что он без устали занимался поиском недостающего фактического материала. Макс Кристиансен-Клаузен рассказал нам о том, как ликовал Зорге, когда уже в середине 1930 года германский генконсул удостоил его приглашением на банкет по случаю завершения пребывания в Китае первой послевоенной немецкой делегации, прибывшей с целью изучения ситуации в стране. Китайский портной за два дня сшил Зорге новый смокинг. Но этот банкет в тропической ночи обернулся, для разведчика напряженнейшей работой. Представленный знаменитым корреспондентом в Китае, он провел в беседах пять часов, переходя от одной группы к другой, при этом, однако, целенаправленно выбирая собеседников. Он охотно принимал визитные карточки и раздавал желающим свои. Позднее, внимательно просмотрев все визитки, он пришел к выводу, что получил информацию о Китае из первых рук — от представителей германских монополий и крупных банков. В состав этой делегации из семи человек входили, к примеру, член директората и контрольного совета фирмы «Крупп» д-р Карл Фридрих Луи Вендт, директор имперского и член правления Дрезденского банков д-р Ганс Шиппель, а также берлинский директор Дармштадтского и Национального банков д-р А. Якоби.
