С большим увлечением Рихард Зорге читал строки, повествующие о том, как еще его предки разрушали вековые устои отживших феодальных династий Гогенцоллернов и Габсбургов.

Рихард начал читать ночи напролет, подле его госпитальной койки громоздились горы книг, а знакомая медсестра приносила все новые и новые. О своем вынужденном многомесячном пребывании в Кенигсберге Зорге писал: «Я читал Энгельса, а затем Маркса, изучая каждую книгу, которую только мог достать. Я изучал также врагов Маркса и Энгельса, людей, которые бросили вызов их теоретическим, философским и экономическим построениям, рылся во всей истории рабочего движения в Германии и остальной части мира. За эти несколько месяцев я приобрел основные познания о Марксе и началах практического образа мышления».[29]

Для прусского унтер-офицера Зорге наступила пора решительных перемен во взглядах и убеждениях, он перестал быть послушным орудием в руках господствующего класса, он стал в ряды тех, кто ставил своей целью справедливое переустройство мира и боролся за новые пути истории человечества.

Часть родословной Рихарда Зорге (по результатам поисков автора в архивах государственных учреждений и церковных архивах).

Рихард Зорге пережил войну и ее последствия во всех их проявлениях: на фронтах и в госпиталях, в окопах и атаках, он сражался и на Западном, и на Восточном фронтах, в пехоте и в артиллерии, солдатом и унтер-офицером. Теперь, вооруженный могучим идейным оружием, он был готов осуществить новый решительный поворот в своей судьбе.

Это время перемен в своем внутреннем мире, в своей личности, определивших его дальнейшую судьбу и место в жизни, Зорге обрисовал в следующих словах: «Количество убитых с обеих сторон исчислялось уже миллионами. Скольким еще предстояло погибнуть? Германская экономическая машина, некогда столь восхвалявшаяся, была разрушена. Тысячи пролетариев страдали от нищеты, дороговизны и голода, не был исключением и я… Ни высшие дворянские военные чины, ни буржуазия не были в состоянии выдвинуть идею, способную вывести страну из упадка и указать народу путь к новой судьбе… Я участвовал в первой мировой войне, сражался и на Восточном, и на Западном фронтах, несколько раз был ранен; трагедию войны я испытал на себе. Войны, в конечном счете, провоцируются только капиталистическим обществом. Чтобы уберечь людей от этого несчастья, надо устранить капитализм! Только революционное рабочее движение выдвинуло новую действенную идеологию, за которую массы готовы идти в бой. Неотступной и благородной целью этой идеологии является ликвидация прежде всего экономических и политических причин не только нынешней, но и всех будущих войн, ликвидация с помощью надежных средств национальной революции».[30]

Так Рихард Зорге стал на путь борьбы, начатой еще его предками-революционерами.

В январе 1918 года его демобилизовали из кайзеровской армии. Из-за укороченной ноги он стал «непригоден для использования в военных действиях». На этом закончилась его действительная военная служба. Впрочем, в мыслях он расстался с ней уже давно.

Унтер-офицер германской кайзеровской армии Рихард Зорге.

Молодой студент философского факультета Берлинского Королевского университета имени Фридриха-Вильгельма Рихард Зорге в конце января 1918 года стал свидетелем забастовки более чем полумиллиона рабочих и работниц, откликнувшихся на призыв спартаковцев и руководителей революционного движения. Все громче звучали требования народа: покончить с войной и нищетой! Великая Октябрьская социалистическая революция в России осуществила коренной поворот в истории человечества. Историческое обращение В. И. Ленина по радио «Всем! Всем! Всем!» 12 ноября 1917 года, в котором народам предлагался справедливый демократический мир, не прошло незамеченным и в Германии. Берлинская полиция, свирепо расправлявшаяся с демонстрантами, была усилена пятью тысячами отборных, преданных кайзеру армейских унтер-офицеров. Рихарда Зорге давно уже не было в их рядах, и не только по причине его списания из армии. Многие демонстрации разгонялись саблями жандармов. Верховное командование бросило на «берлинский фронт» дополнительно четыре батальона егерей. Рабочие потерпели поражение, тем не менее Ленин назвал массовую политическую стачку, в которой в общей сложности участвовало более миллиона человек, «поворотным пунктом в настроениях немецкого пролетариата».[31]

В Берлине было неспокойно; не было спокойствия и в семье Зорге, правда, по совсем иным причинам. Бóльшую часть отцовского состояния «съела» инфляция, братья и сестры Рихарда ссорились между собой из-за остатков. Мать была вынуждена оставить их дом и снять квартиру на первом этаже дома номер 18 на Майнцерштрассе в берлинском районе Вильмерсдорф.

Наряду с семейными неурядицами существовали еще и политические проблемы, понуждавшие Зорге всерьез задуматься о своем будущем. Братья и сестры оставались глухи к его новым идеям. Университетские профессора были для Рихарда слишком консервативными. К тому же ему стало казаться, что философская наука — не его призвание. Поразмыслив, он решил отправиться в Киль с намерением изучать экономику и социологию в тамошнем университете, основанном еще в 1665 году. Киль — промышленный и судостроительный центр Пруссии — с самого основания Германской империи в 1871 году являлся ее важнейшим военным портом на Балтике. Рабочие кильских судоверфей бастовали; на заводах, в учебных заведениях, на военных кораблях кайзеровского флота действовали революционные агитаторы. Летом 1918 года в Киле Зорге начал искать возможность присоединиться к организованным революционерам. Он вступил в Независимую социал-демократическую партию Германии (НСДПГ) и сразу же получил партийное задание. НСДПГ была основана в апреле 1918 года, в ее рядах объединились те социал-демократы, для которых руководство СДПГ с его правой ориентацией было недостаточно революционным. «В Киле, — пояснял впоследствии Зорге, — я был принят в НСДПГ.

Если я не стал членом «Группы Спартак» (левые марксисты — Ю. М), то лишь потому, что мне не удалось установить контакт с ее представителями. Мое первое партийное задание заключалось в том, чтобы вместе с двумя-тремя товарищами организовать группу студентов-социалистов; впоследствии я стал руководителем этой группы».[32] В районе, где он жил, Зорге, будучи председателем комиссии партучебы, руководил еще и работой нескольких партийных инструкторов. Сам он писал об этом: «На занятиях я рассказывал об истории рабочего движения, объяснял различие между революционным и контрреволюционным движением».[33]

В лице тридцатилетнего доцента, впоследствии профессора, доктора философии Курта Альберта Герлаха двадцатидвухлетний Зорге обрел в Киле не только прекрасного преподавателя экономических дисциплин, но и надежного товарища. Герлах был родом из Ганновера, путь его становления во многом походил на судьбу Зорге: по политическим мотивам он порвал отношения со своим отцом, директором фабрики, и ушел на фронт шофером санитарного батальона, пережил все ужасы империалистической войны и научился ее ненавидеть. Герлах был не только старше Зорге годами, но и гораздо опытнее. Еще в бытность приват-доцентом Лейпцигского университета он писал книги по вопросам профсоюзного движения и о значении охраны труда для рабочих. Во время своего многолетнего пребывания в Англии он вступил в лейбористскую партию. Здесь, в Киле, он тайно работал над циклом лекций по теме «Социализм и коммунизм». И Зорге, и Герлах, без сомнения, принадлежали к числу тех, кто в тогдашней напряженной ситуации готовил будущее восстание. Известно, например, что Зорге «нелегально читал доклады о социализме перед аудиторией, состоявшей из матросов, докеров и рабочих судоверфей. Одно из таких выступлений сохранилось в моей памяти и по сегодняшний день. Однажды, рано утром, за мной зашли, провели глухими переулками к месту тайного сбора, оказавшемуся подземной казармой военных моряков, и там попросили провести тайное собрание».[34]