Информацию об итогах этого сверхсекретного политического совещания и намеченных на основе его решений мероприятиях московский Центр получил уже 14 сентября 1941 года, то есть, по прошествии всего около двухсот часов после того, как за последним из высших государственных чиновников Японии закрылись тяжелые резные двери императорского дворца. И за несколько часов до ареста доктор Зорге и Макс Кристиансен-Клаузен спешили еще раз передать в эфир: «Япония осуществит нападение на Америку и Англию, опасность для Советского Союза миновала!»

Премьер-министр Японии князь Коноэ принял д-ра Ходзуми Одзаки (на снимке справа от Коноэ) на государственную службу в качестве правительственного чиновника.

Это сообщение имело для советского руководства огромную стратегическую ценность. Оно подтверждало, что дальневосточным районами СССР пока ничего не угрожает. Поэтому Красная Армия могла сконцентрировать все силы на отражение атак фашистских дивизий. Читая тревожные сообщения о серьезной опасности, грозившей советской столице, доктор Зорге, наверное, вспоминал свои беседы с товарищами Берзиным и Боровичем. Вновь империалисты хотели завоевать Москву, сдавить железной хваткой этот центр не только Советской страны, но и всего мирового коммунистического движения.

От посла Отта Зорге узнал также, что верховное командование вермахта разработало оперативный план под кодовым названием «Тайфун». По замыслам Гитлера и его генералов реализация этого плана позволила бы им взять Москву еще до наступления холодов. Штабы частей и соединений получили соответствующие приказы 26 сентября 1941 года. Уже начинали вырисовываться контуры величайшего исторического сражения.

В такой форме Центр передавал расшифрованные радиограммы Зорге в генштаб Красной Армии.

Ключ ко многим дверям: удостоверение официального представителя прессы, выданное доктору Зорге в 1941 году японскими властями.

Гитлер отдал приказ бросить в быстрый прорыв в направлении Москвы половину всех задействованных против Красной Армии дивизий и боевых средств. Он вещал о «последней решающей битве этого года» и в этой связи о «последнем мощном ударе, которым этот противник будет разгромлен еще до наступления зимы».[319] 7 8 дивизий, 2000 танков и 1000 боевых самолетов было брошено против защитников советской столицы. Группа фашистских армий «Центр» располагала силами, намного превосходившими боевой потенциал частей Красной Армии, оборонявших Москву. Перевес фашистов составлял:[320]

по самолетам                  2,6 раза

по танкам                        2,2 раза

по орудиям и минометам 1,9 раза

по численности войск      1,4 раза

Обе стороны провели самую тщательную подготовку к этому стратегически решающему сражению. Немецкий генерал Гюнтер Блументритт по этому поводу впоследствии писал: «Каждому (? — Ю. М.) немецкому солдату было ясно, что от исхода битвы за Москву зависит наша жизнь или смерть. Если бы русские нанесли нам здесь поражение, это означало бы крушение всех наших надежд».[321]

Государственный комитет обороны и ЦК ВКП(б) приняли ряд немедленных мер по укреплению системы обороны Москвы и мобилизации населения. В этой напряженной ситуации советское партийное и государственное руководство получило возможность, исходя из полученной от доктора Зорге информации, перегруппировать советские вооруженные силы и перебросить в район Москвы свежие дивизии из Сибири.

Сообщения группы Зорге о занимаемой пока еще японскими империалистами выжидательной позиции приходятся на период сентября-октября 1941 года. Битва за Москву продолжалась до ноября. А уже в декабре 1941 года Красная Армия предприняла крупное контрнаступление против сильно потрепанных армий агрессора. Это были недели решающих боев, во многом повлиявших на исход второй мировой войны. Героическая оборона Москвы и последовавшее за ней наступление навсегда стали неотделимыми от подвига Рихарда Зорге и его токийской разведгруппы «Рамзай», ибо решающий перелом в течение этого великого сражения внесли боеспособные соединения Красной Армии, переброшенные в район Москвы с Дальнего Востока и из Средней Азии.[322]

В «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» об этом можно прочесть следующее: «Огромные потери противника и своевременное введение в бой советским верховным командованием стратегических резервов изменили соотношение сил под Москвой в пользу Красной Армии… Победой Красной Армии в битве под Москвой завершился первый и самый тяжелый этап борьбы Советского Союза с фашистской Германией».[323]

Гитлеровские планы и методы ведения «блицкрига» в столкновении с могучими силами советского народа и его Красной Армии потерпели крах. Всего за один месяц — декабрь 1941 года, — благодаря прибытию к месту сражения последних соединений Красной Армии с Дальнего Востока, советские войска на подступах к Москве перемололи 38 дивизий агрессора. Для тех японских генералов, кто еще тешил себя планами нападения на Советский Союз, создания второго фронта агрессии на его сибирских границах, победа Красной Армии стала холодным душем.[324]

До сегодняшнего дня не получил широкой известности тот факт, что доктор Зорге внес еще один весомый вклад в победу над фашистским агрессором, введя в заблуждение генеральные штабы Японии и Германии. В германском посольстве в Токио весьма высоко ценили его знание Азии вообще и азиатских регионов Советского Союза в частности. Имеются подтверждения тому, что Зорге удалось подсунуть крайне слабо информированным германским военным атташе в Токио фиктивные данные о численности войск Красной Армии, размещенных вдоль сибирской границы. Военные атташе, в свою очередь, переслали эти данные в Берлин. Аналогичные данные Зорге «подкинул» и в японский генштаб. Они были подобраны таким образом, что японцы не могли не обратить на них внимания; им пришлось затратить некоторое время на проверку этих полученных от «германской стороны» данных. Во всяком случае, в японском генштабе не сразу заметили снятия с дальневосточной границы СССР многих дивизий Красной Армии.

Один из офицеров британской разведки высокого ранга, подписывающий свои публикации именем Э. Г. Кукридж, после изучения захваченных документов вермахта в этой связи констатировал: «Зорге подбросил нацистам разведывательный материал». А протоколы процесса международного военного трибунала в Токио дают основания полагать, что для осуществления этой операции Рихард Зорге использовал главным образом германского военного атташе, подполковника Фрица-Юлиуса фон Петерсдорфа. Зорге обратил внимание на подозрительно частые визиты титулованного генштабиста в германское посольство и в министерство обороны Японии. Известно также, что фон Петерсдорф постоянно обращался к доктору Рихарду Зорге за консультациями. В этом плане показательно, что после войны оскандалившийся фон Петерсдорф уединился в своем родовом поместье Фронхаузен в Западной Германии и наотрез отказывался давать какие-либо разъяснения.

В то время как Зорге дезориентировал генеральные штабы Германии и Японии, его соратник Бранко Вукелич пришел к выводу о необходимости своевременного предупреждения англичан и американцев о некоторых агрессивных планах Японии. Из всех членов разведгруппы «Рамзай» Вукелич подходил для этого наилучшим образом, так как, будучи репортером французской прессы в Токио, поддерживал контакты с некоторыми дипломатами и журналистами из США и Великобритании. В круг его знакомых входил также и аккредитованный в Токио корреспондент американского агентства Юнайтед Пресс Гарольд О. Томпсон. К нему и обратился Вукелич с предупреждением о готовящемся нападении Японии в надежде, что располагающий обширными связями американец сумеет найти способы и каналы, чтобы известить соответствующим образом официальные органы своей страны и Великобритании. В своем письме Томпсон очень точно описал эти события: