Но для Рихарда Зорге — мастера конспирации — все это не представляло сложностей. Спустя четыре месяца после прибытия в Иокогаму, еще до того, как он сообщил в Москву: «Я думаю, что достаточно хорошо знаю каждого шпика в отдельности и все их методы. Кажется, мне удается водить их всех за нос»[256], ему стало ясно, что и Отта удалось окончательно провести. При этом силы обоих были явно неравны. Отт мог в любой момент рассчитывать на помощь японцев, гарантированную ему в официальном порядке. Благодаря тесным связям с шефом всемогущей кемпейтай он получал также информацию, собранную ее обширной агентурой. Кроме этого, он располагал практически неограниченной поддержкой германского посольства. Но несмотря на это и сам Отт, и все его союзники в этой схватке с доктором Зорге оказались, в конечном счете, на лопатках. Советский разведчик с каждым днем все больше подчинял себе посланца германских империалистов и милитаристов. Таким путем Зорге не только до конца раскрыл многие каналы фашистской разведки в Европе и Азии, но и — используя связи Отта — глубоко проник в недоступный для иностранцев, широко разветвленный аппарат японских тайных служб.
Три нижеследующих примера позволяют судить о том, какую пользу для своего дела сумел извлечь доктор Рихард Зорге из общения с Ойгеном Оттом.
В течение последующих лет Отт часто приглашал Зорге на свою помпезную виллу, расположенную на берегу моря в тридцати километрах к югу от Токио. В целях максимального засекречивания процесса расширения японского военного флота от национальной и мировой общественности кемпейтай установила строжайший запрет на фотографирование во всех соответствующих районах береговой полосы. Однажды агенты кемпейтай заметили, как Зорге сфотографировал своей «лейкой» интересовавший его объект. Но прежде чем японцы успели что-либо предпринять, Зорге перемотал пленку обратно в кассету и отдал ее стоявшему рядом Отту. Тот предъявил агентам удостоверение, свидетельствовавшее о его дипломатической неприкосновенности — и кассета благополучно осталась в кармане его брюк-гольф. У Зорге же полицейские не смогли обнаружить ничего предосудительного. Более того, Отт представил Зорге как своего «помощника» (на самом же деле все было как раз наоборот), взяв его, тем самым, под защиту. Сегодня просто трудно себе представить, что самый высокопоставленный в то время в Японии офицер разведки фашистского вермахта помог находчивому советскому разведчику уберечь от японских агентов фотопленку со снимками важных объектов![257]
Д-р Клаус Менерт, разоблаченный секретной службой военно-морского флота США после второй мировой войны матерый агент управления разведки и контрразведки при верховном командовании вермахта, в 1936 году посетил Отта по делам службы и был немало удивлен его неограниченным доверием к Рихарду Зорге на протяжении всех трех лет пребывания последнего в Токио. В своих мемуарах Менерт по этому поводу писал: «В один из дней нашего с Энид (супруга Менерта, родом из Беркли, США — Ю.М.) пребывания в Токио мы получили от супругов Отт приглашение на завтрак. Появился еще один гость. «Мой друг Рихард Зорге», — представил его Отт. Когда мы затем направились в кабинет хозяина дома, чтобы побеседовать о ситуации в Японии, о происшедшем несколько недель назад мятеже «молодых офицеров», о моих ночных разговорах в Маньчжоу-Го и о Германии, Зорге снова был с нами. Отта я знал с детства… С ним я мог говорить в открытую. Но Зорге? Разумеется, мне было известно это имя; его опубликованные год назад в «Цайтшрифт фюр геополитик» статьи — одна о Маньчжоу-Го, другая о вооруженных силах. Японии — оказали мне действенную помощь в ходе подготовки к поездке в Восточную Азию. Однако его присутствие сковывало меня. Он, должно быть, почувствовал это, так как вскоре ушел. «Зорге — отличный знаток Японии, — сказал Отт, когда мы остались наедине, — и мой близкий друг, заслуживающий абсолютного доверия».
Сентябрь 1937 года: доктор Зорге (указан стрелкой) на торжествах по случаю бракосочетания германского дипломата Ганса-Отто Майсснера в Токио (1 — военный атташе Ойген Отт, 2 — его жена, 3 — посол, доктор Герберт фон Дирксен).
Зорге присоединился к нам и во время одной из воскресных прогулок в окрестностях Токио. Но я уже перестал относиться к нему с недоверием. Зорге был отлично информирован и превосходно умел рассказывать. В один из последующих дней состоялась еще одна прогулка: на этот раз Зорге составил компанию нам с Энид. Мы побывали в нескольких японских деревнях, где Энид много фотографировала; Зорге, работавший в то время над статьей о сельском хозяйстве Японии, блистал своими познаниями… И впоследствии мы с ним неоднократно встречались, помимо прочего также и в обществе военных атташе Кречмера, Веннекера и Гронау — для него были открыты все двери. Почти все предоставляли Зорге различную информацию в обмен на интереснейшие сведения, получаемые от него.
Когда я в июне 1941 года вновь приехал в Токио (проездом с Гавайских островов в Шанхай), Отт уже был послом. Где бы я ни виделся с ним — в его служебном кабинете или в резиденции посла — почти всегда при нем находился Зорге; был он вместе с нами и на очередной прогулке, на этот раз к озеру Хаконе, откуда открывался великолепный вид на гору Фудзи».[258]
Уже упоминавшийся Фридрих Зибург, много путешествовавший по Японии, как-то раз, говоря о своем знакомстве с Зорге, заметил: «Если в течение тех месяцев, что я провел в Токио, в мире происходило что-то особенное — будь то в Европе, в Японии или в зонах ее влияния, (будущий) посол Отт обычно тут же вызывал Зорге… Зорге являлся не только очень близким личным другом посла: он представлял собой важнейший для Отта источник информации. Последний ранее даже командировал его за свой счет на азиатский континент, где Зорге изучал развитие японской экспансии и анализировал шансы Японии в войне с Китаем».[259]
В аналогичном плане высказывался и д-р Зете, обрабатывавший в редакции «Франкфуртер цайтунг» материалы, присылаемые Зорге из Японии. 1 декабря 1964 года он писал автору: «Я не помню, кто финансировал его поездки; думаю, что не мы; вероятно, посольство» (в Токио).
Как видим, Отт полагался на способности доктора Зорге и в деле сбора информации. Следствием этого стало и то, что многие из его продолжительных поездок оплачивались из бюджета германского посольства в Токио, то есть, в конечном итоге, проводились за счет противника. Тем не менее, однако, все результаты разведывательной работы Рихарда Зорге получал только московский Центр. Отту доставалась лишь кое-какая второстепенная информация и некоторые страноведческие и этнографические материалы общего характера. Но даже этого материала было достаточно, чтобы зависимость Отта от помощи доктора Зорге становилась все сильнее. В скором времени он уже отправлял почти все свои рапорты в Берлин только после предварительного обсуждения их с доктором Зорге. Характер заданий, даваемых Отту из Берлина, и поступавшие оттуда запросы давали доктору Зорге возможность без труда распознать круг особых интересов германского генштаба, фашистской разведки, а позднее — и ведомства внешних сношений и на основе этого сделать соответствующие выводы в ходе выполнения разведывательного задания.
Рапорты Отта, составленные с помощью Зорге, удостоились самой высокой оценки центральных органов в Берлине. Непосредственные плоды этого успеха пожинал Отт, косвенные — тот, кто его использовал: доктор Зорге. Карьера Отта, сделанная вдали от фатерланда, может по праву считаться уникальной. В качестве поощрения за уже упоминавшийся специальный доклад о японской военной разведке и ее антисоветских акциях уже в апреле 1934 года Отт получил погоны полковника и назначение военным атташе при посольстве Германии в Токио. Инициатива при этом исходила от Гитлера, а приказы о присвоении звания и о назначении подписал тогдашний военный министр рейха фон Бломберг.[260] Так Отт стал одним из девятнадцати с особой тщательностью отобранных атташе, распределенных в качестве профессиональных шпионов по всем континентам и вскоре перешедших в подчинение к новому шефу военной разведки фашистского германского вермахта адмиралу Канарису.[261]
