«… Мне известно лишь, что Зорге сообщил профессору Хаусхоферу о своей предстоящей длительной командировке в Японию и выразил готовность присылать оттуда статьи для «Цайтшрифт фюр геополитик». Поскольку Хаусхофер по-прежнему ощущал себя прочно связанным с Японией, и поскольку мы придавали большое значение работе специалистов на месте событий, он с радостью принял это предложение…

Я полагаю, что Зорге говорил на эту тему с профессором Хаусхофером в Мюнхене. Вероятно, они обсуждали и круг тем, вызывавших у нас заинтересованность в таком сотрудничестве… Лично я видел Зорге до его отъезда всего один раз… Мы рассматривали Зорге прежде всего как корреспондента в Японии, обладающего специальными знаниями в области экономики…»[247]

Уже по первым статьям Рихарда Зорге, вскоре появившимся в «Цайтшрифт фюр геополитик», можно судить о том, какие темы обсуждались в ходе его переговоров с профессором Хаусхофером. Статьи назывались «Преобразования в Маньчжоу-Го» и «Японские вооруженные силы. Их положение. — Их роль в политике Японии. — Военно-географические следствия». Ничего не подозревавший главный геополитик, скорее всего, не только проинформировал Зорге о целях вояжа подполковника Отта, но и — как явствует хотя бы из заголовков статей — согласился с предложенными Зорге направлениями его будущей журналистской работы в Японии, которые позволяли ему, ссылаясь на рекомендации генерал-майора в отставке Хаусхофера и других авторитетов, с полным основанием вести дискуссии на эти темы с экспертом рейхсвера Оттом, не опасаясь вызвать у последнего каких-либо подозрений. А чтобы развеять последние сомнения, Зорге запасся рекомендательным письмом старого вояки, известного автора передовых статей в либеральной «Теглихе рундшау» доктора Целлера. В письме своему закадычному другу и фронтовому товарищу Отту Целлер рекомендовал Зорге как «полностью заслуживающего доверия как в политическом, так и в человеческом плане».[248]

В то время, когда доктор Зорге еще только собирался отправиться в Японию, подполковник Отт уже развернул там энергичную деятельность. Командование японской армии предоставило ему квартиру в отдаленной казарме артиллеристов, с тем чтобы он мог без помех заниматься изучением материалов, не привлекая внимания общественности. Это соответствовало и пожеланиям самого Отта.

Помимо деятельности офицера-посредника, Отт готовил для командования рейхсвера анализ структуры и организации секретной службы японской армии, с целью накопления опыта антисоветской шпионской деятельности. Предъявленные им рекомендации уже открыли перед ним многие двери в японском генштабе, вынужденном предоставлять Германии ответные услуги. В Маньчжурии Отт приобрел нового друга — генерала шпионской службы Кендзи Доихара, владевшего тринадцатью языками и диалектами; агенты последнего пытались проводить операции против Советского Союза на его границе с Маньчжурией. Доихара тут же свел его с одним полковником разведывательной службы, отлично говорившим по-немецки, которому вменялось в обязанность отвечать на вопросы Отта и предоставлять ему требуемые материалы. Этого сорокасемилетнего полковника звали Хироси Осима.[249]

Генерал японской разведки Хироси Осима с большим почтением относился к нацистам.

На вопрос, откуда у Осима были такие прекрасные знания немецкого языка, могут дать ответ некоторые биографические данные его отца: последний в 1896 году проходил курс обучения в одном из вюртембергских артиллерийских полков, а впоследствии еще дважды направлялся в Германию с целью изучения современных методов ведения военных действий. Во время первой мировой войны он занимал пост военного министра в правительстве Японии. Отт поддерживал дружеские отношения и со всем семейством Осима, в котором главенствовал все еще бодрый для своих семидесяти шести лет генерал. Основу этой дружбы составляли общие воспоминания о Вюртемберге, преклонение перед германским милитаризмом, обоюдный интерес к шпионской работе и общность стремления использовать инструменты войны в политических авантюрах.

На одном из секретных совещаний[250] дивизионных командиров японской армии и офицеров главного штаба ВМС Отт познакомился также с адмиралом Суэцугу[251]; эта дружба стала для него по-настоящему полезной лишь с назначением Нобумаса Суэцугу в 1937 году на пост министра внутренних дел Японии. Благодаря своим обширным личным и служебным связям, подполковник Отт получал немало информации. Кстати, сам Отт впоследствии охарактеризовал Осима как «человека, входящего в ядро японской военной камарильи, и поэтому очень хорошо информированного обо всем, что касается военных и их планов».[252]

Однако, вся эта информация страдала односторонностью, поскольку целиком исходила от представителей сухопутных и военно-морских сил Японии. Хотя Отт, чьи возможности анализа военных проблем были довольно ограниченны, и прекрасно ориентировался во всех интригах, а также имел хороший контакт с японским армейским командованием, все же, по причине слабого знания японского языка, до некоторой степени пребывал в изоляции. К целому ряду проблем он не мог даже подступиться и сам отдавал себе в этом отчет. Поэтому приезд доктора Зорге и их «случайное» знакомство стали для подполковника Отта подарком судьбы, ему даже не приходило в голову заподозрить в нем разведчика Красной Армии. Отсюда следует, что этот генштабист не имел никаких оснований отказываться от общества Зорге. Вскоре они в разговорах уже обменивались мнениями о событиях в Германии, обсуждали проблемы Дальнего Востока, непринужденно болтали о личных делах, проводили время за шахматной доской.

Вторая встреча Зорге с Оттом ознаменовалась сюрпризом. Отт с гордостью представил свою супругу Хельму, дочь адвоката и государственного деятеля доктора Роберта Бодевига, родом из городка Ланштейн. Хельма Отт чувствовала себя в Японии отрезанной от мира и глубоко несчастной и не скрывала этого. Случаю было угодно свести в прошлом Рихарда Зорге с нынешней супругой офицера Хельмой Отт. Оба тотчас же вспомнили Франкфурт-на-Майне: в те времена Хельма была замужем за архитектором, руководителем ячейки КПГ. Рихард и теперешняя фрау Отт встретились тогда на шумной вечеринке в компании людей искусства, пили вино, пели застольные песни и Хельма до упаду танцевала с молодым симпатичным доктором.[253] С тех пор они больше не виделись. Хельма Отт в то время симпатизировала политическим взглядам друзей ее мужа, но о партийной работе Зорге не знала ничего. Теперь в лице доктора Зорге она встретила земляка, с которым можно было мило поболтать, приятного гостя на вечеринке, прекрасно умеющего поддержать компанию. С этого дня она старалась почаще приглашать его в свой дом и всячески воздействовала на мужа, даже настаивала на том, чтобы Зорге вошел в круг их ближайших друзей. Так завязалось знакомство двух абсолютно противоположных личностей. Классовые позиции разделяли недальновидного рейхсверовского офицера и борющегося коммуниста. По одну сторону — Отт, шовинист и интриган, фашист, ярый враг коммунизма и немецкого рабочего класса, доверенное лицо секретных служб гитлеровцев, поджигатель войны, злейший враг всех миролюбивых народов, по другую — доктор Зорге, закаленный в классовых боях пролетарский интернационалист, беспощадный противник империализма и милитаризма, интеллигент-антифашист, отважный разведчик Красной Армии, последовательный борец за мир и общественный прогресс человечества. Тем не менее, каждый из них многого ожидал от этой «дружбы», хотя и по совершенно разным причинам. По этому поводу Ойген Отт впоследствии писал: «Для меня было сложно вести наблюдение и составлять рапорты о состоянии и обучении японской армии: все происходившее в ней было словно отгорожено железным занавесом. Я не имел времени заняться японским языком, поэтому был особенно рад знакомству с Зорге, языковые познания которого облегчали ему контакт с японцами и получение от них информации».[254] И все же, несмотря на «дружеские» взаимоотношения и зависимость Отта от помощи Зорге, несмотря на то, что подполковник германского генштаба и не подозревал, что имеет дело с советским разведчиком, профессия обязывала его проявлять минимум доверия. Как впоследствии признавал сам Отт, он даже приставил к Зорге шпиков. «Иногда на него что-то находило, — писал Отт о Зорге, — и он на время исчезал; по моему поручению за ним месяцами велась слежка».[255]