И среди всего этого бесконечного движения никто из сотен прохожих даже толком не повернул головы в сторону их повозки с заключённым. Будто подобные аресты и конвоирование Изгоев происходили на этой площади каждый божий день.

Через некоторое время людные, сияющие проспекты Верхнего города остались позади. Повозка резко свернула в совершенно другой, глухой район. Здания здесь мгновенно стали мрачнее, осев к земле серым камнем, а прохожих становилось всё меньше.

А затем перед глазами Эндрика выросло ещё одно циклопическое сооружение. Он медленно поднял голову, всматриваясь в проём окна.

— Вот это да… — тихо протянул он.

Перед ним мрачной монолитной глыбой возвышалась центральная столичная тюрьма. Она совершенно не походила на те привычные, сырые средневековые темницы, что обычно рисуют в фэнтези. Скорее, это была ультрасовременная, высокотехнологичная крепость максимального уровня безопасности, построенная с одной единственной целью — сделать так, чтобы никто и никогда не смог выбраться из её стен живым.

Несколько колец циклопических каменных стен из обсидиана. Высокие сторожевые башни с узкими прорезями бойниц. Мощные железные решётки внутренних постов, подъёмные мосты через глубокие рвы. Десятки вооружённых до зубов охранников, отряды лучников и боевые маги на парапетах.

Эндрик сильно прищурился, разглядывая детали. На нескольких угловых башнях стояли тяжёлые оборонительные баллисты. Причём развёрнуты их стальные направляющие были вовсе не во внешний мир, защищая от осады… они смотрели строго внутрь тюремного двора.

Эндрик несколько секунд молча созерцал эти орудия ликвидации.

— Слышь, начальник… — он лениво повернулся к рыцарю напротив. — Разработчики из корпорации… вам вообще настолько лень было фантазировать при создании казематов?

Конвойный рыцарь угрюмо промолчал, даже не повернув забрала шлема.

— Хотя… — Эндрик обречённо откинулся спиной назад на жёсткое дерево скамьи. — Какая теперь, к чёрту, разница.

Слабая шутка ни разу не помогла разогнать липкий страх. Внутри, под рёбрами, неожиданно стало совсем пусто и холодно. Именно в этом страшном обсидиановом мешке он, возможно, теперь и проведёт весь остаток своей никчёмной жизни. Если вообще каким-то чудом доживёт до официального суда Инквизиции. Или до скорой казни на площади.

Тяжёлая железная дверца повозки с оглушительным грохотом распахнулась снаружи. Яркий, бьющий по рецепторам дневной свет с непривычки больно ударил по глазам.

— Выходи. Живо, — скомандовал рыцарь конвоя, грубо ухватив Эндрика бронированной перчаткой за плечо и вытаскивая наружу.

Он медленно, звеня цепями, спрыгнул на твёрдую землю двора. Ноги после многочасовой неподвижной дороги страшно затекли, превратившись в вату, так что первые секунды ему пришлось просто тупо стоять на месте, отчаянно удерживая равновесие, чтобы не позорно растянуться в грязи перед охраной.

Перед его носом сразу же, как по команде, слаженно выстроились четыре конвойных стражника. Двое встали спереди, двое намертво заперли тыл. Они держали дистанцию, словно Эндрик мог прямо сейчас одним ментальным усилием разорвать рунические кандалы и улететь в облака.

— Да расслабьтесь вы, вояки… — Эндрик криво ухмыльнулся, звеня железом.

Никакой реакции от конвоя.

— Я же говорю: без интерфейса моей великой Системы я от вас дальше этого забора физически не убегу, — попытался воззвать он к их логике.

Естественно, его никто не слушал. Огромные железные ворота внутренней цитадели с тяжёлым, замогильным скрежетом медленно поползли в стороны, открывая проход в вечную тьму.

Первым, что со всего размаху ударило по чувствам Эндрика, был запах. Тошнотворный, концентрированный коктейль из могильной сырости, вековой плесени, проржавевшего железа и застарелой, въевшейся в камни крови. Старой, засохшей человеческой крови.

Эндрик невольно брезгливо поморщился, сдерживая рвотный позыв. По длинным, бесконечным каменным коридорам Глубин глухим эхом непрерывно разносились жуткие крики заключённых. Где-то в дальних камерах кто-то исступлённо, истерично хохотал, полностью потеряв рассудок, где-то глухо матерился наёмник, а где-то, наоборот, совсем тихо и надрывно умолял о помощи:

— Пожалуйста… пощадите… не надо…

Жалкий голос бессильно растаял и исчез где-то за очередной толстой дубовой дверью. Тяжёлые металлические створки внутренних постов охраны одна за другой закрывались за нашей спиной с оглушительным, монотонным лязгом.

БАМ!

БАМ!

БАМ!

Каждый этот железный удар, каждый засов, сдвигающийся в пазы, словно с мясом забивал ещё один гвоздь в крышку его собственного гроба. Эндрик невольно до белых суставов сжал кулаки, звеня цепями.

«Не паникуй, задрот. Соберись», — лихорадочно приказал он сам себе. Он сделал глубокий, тяжёлый вдох затхлого воздуха. — «Думай. Просчитывай варианты».

Ещё один бесконечный тёмный коридор. Ещё одна глухая железная дверь.

«Пока твоё сердце бьётся и ты физически жив — выход из этого квеста существует. Лазейка всегда есть», — упрямо твердил внутренний голос.

Их повели по винтовым лестницам глубоко вниз, под самый фундамент строения. Сначала они преодолели один мрачный этаж, затем спустились ещё ниже, на самый обитаемый уровень, потом ещё один пролёт… Эндрик очень быстро просто перестал считать эти лестничные ступени и уровни. С каждым новым подземным ярусом становилось ощутимо холоднее, изо рта уже шёл бледный пар, а редкий свет факелов на стенах постепенно тускнел, уступая место вечной тьме. Каменные обсидиановые блоки стен покрылись склизкой, ледяной влагой, а воздух становился настолько тяжёлым, плотным и затхлым, что дышать приходилось с трудом.

В какой-то момент, когда мы спустились совсем глубоко, из коридоров полностью исчезли даже далёкие крики и стоны заключённых. Остался только один единственный, монотонный и сводящий с ума звук капающей воды.

Кап.

Кап.

Кап.

Начальник внутреннего караула наконец-то остановился у глухой каменной ниши. Он с сухим звоном достал из-за пояса тяжёлую, массивную связку железных ключей. Металл слишком громко, эхо зазвенел в гробовой тишине подземелья. Офицер дотошно выбрал один длинный гранёный ключ, вставил в скважину и с силой повернул.

Лязг!

Толстая дверь со стоном открылась.

— Снимите с Изгоя Королевские кандалы, — коротко, механически бросил начальник стражи.

Эндрик медленно поднял голову. Один из конвойных стражников подошёл вплотную, вытаскивая системный ключ освобождения.

Щёлк.