Жители стартовой деревни постепенно, шумно собирались на площади, провожая клетку взглядами. Кто-то смотрел на Изгоя с глупым обывательским любопытством, кто-то с неприкрытой системной ненавистью, а кто-то и вовсе смачно плевал вслед уезжающей повозке.

А чуть дальше, у колодца, монументально застыла фигура Мартина. Он совершенно спокойно, вальяжно разговаривал со стражниками, обсуждая детали моего конвоирования. Ни капли страха на лице. Ни грамма сожаления. Ни единого намёка на того перепуганного, бледного пацана, которого я ещё несколько часов назад на чистом адреналине вытаскивал с кладбища под стрелами. Профессиональный актёр этой матрицы.

Я неотрывно смотрел на его удаляющийся силуэт до тех пор, пока повозка со скрипом не свернула за угол деревянных домов, отсекая площадь. Только после этого я наконец устало закрыл глаза. И мысленно, про себя, раз за разом выругался на всех доступных мне языках, включая сеульский мат.

«Каждый божий день в этом мире — как филиал ада на земле…» — тоскливо подумал я.

Повозку с силой подбросило на очередной глубокой выбоине дороги, и я чувствительно ударился затылком о железную стенку клетки.

— Ай, бля… — я болезненно поморщился, сжимая зубы.

«И приключения тут, сука, навалом. Вагонами сыплются». Только-только заветный уровень поднял. Только редкий артефакт в шкатулке под кустом выбил, радовался как ребёнок. Думал, ну всё, сейчас начнётся нормальная, планомерная прокачка по старым задротским гайдам, заживу как человек. Ага. Конечно. Раскатала Система губу.

Теперь я лежал в железной клетке, как пойманный зверь. Ехал в центральную тюрьму. Все мои боевые навыки были заблокированы дебаффом намертво. А человек, которому я только что спас шкуру, рискуя своей единственной жизнью, оказался элитным убийцей двадцатого… нет, двести пятидесятого уровня.

Я тихо, обречённо вздохнул в темноту повозки.

«Добро пожаловать в Империю Семи Мечей, Эндрик. Ты же хотел хардкора? Получи и распишись. Превозмогай дальше».

Я медленно открыл глаза, вглядываясь в щели досок.

«Ладно. Тюрьма так тюрьма. Посмотрим, какие скрытые квесты разработчики дают в имперских казематах. Нас так просто не сотрёшь».

Повозка конвоя медленно въехала в густой, пахнущий сыростью туман, и стартовая деревня Нижние Ключи навсегда исчезла за поворотом холма. Мой великий путь в самую глубь этого мрачного мира начался совсем не так, как я планировал. Но сдаваться я категорически не собирался.

Тяжёлые, окованные тусклым железом колёса повозки монотонно, скрежещуще грохотали по выбоинам старой каменной дороги.

Тук.

Тук.

Тук.

Каждый этот удар, каждый толчок телеги гулким, болезненным эхом отдавался прямо в черепной коробке Эндрика. Поначалу он ещё отчаянно пытался следить за редкими поворотами дороги, сквозь узкие щели высматривая ориентиры, потом пробовал монотонно считать удары колёс о брусчатку, но в конце концов просто обречённо плюнул на всё. Время здесь потеряло всякий смысл. Казалось, эта изнурительная, душная поездка в железной клетке не закончится никогда, превратившись в вечный Системный цикл.

— Да сколько ещё мы будем плестись… — сипло, пересохшим горлом пробормотал он, тяжело выдохнув скопившуюся в лёгких пыль.

Единственным ответом ему было глухое, зловещее молчание.

Напротив него на узкой деревянной скамье неподвижно, словно каменные изваяния, сидели двое конвойных рыцарей в полных латных доспехах из воронёной стали. Их лица наглухо скрывали закрытые глухие шлемы-салады, а закованные в латные перчатки руки всё это время спокойно, расслабленно лежали на массивных крестовинах тяжёлых мечей. Ни единого лишнего движения. Ни единого вздоха или шороха ткани. Они вели себя так, будто сопровождали в столицу вовсе не худого, измазанного в коровьем навозе оборванца ничтожного двадцать восьмого уровня, а какого-нибудь древнего, восставшего из пепла демона, способного одним лишь мимолётным взглядом испепелить половину Империи Семи Мечей.

Эндрик угрюмо посмотрел сначала на одного стражника, затем перевёл взгляд на второго.

— Слушайте… уважаемые, а вы вообще в этих своих консервных банках разговаривать умеете? — хмуро поинтересовался он.

В ответ — мёртвая тишина. Повозку снова ощутимо тряхнуло на крупном булыжнике.

— Нет, ну серьёзно. Мы уже часа два едем в этой душегубке. Дорога дальняя, скучно. Можно же было хотя бы для проформы познакомиться, — попытался пойти на контакт Эндрик.

Никакой реакции, шлемы даже не шелохнулись. Эндрик несколько секунд терпеливо ждал, глядя на узкие прорези забрал.

— Ладно. Глухой номер. Раз вы такие буки, тогда я сам расскажу вам одну поучительную историю, — он специально заговорил громче, отчётливо чеканя слова, чтобы пробить толстый слой звукоизоляции шлемов: — Короче, когда-то давно один сказочный идиот решил в соло пройти хардкорный данж…

Один из рыцарей Хаоса даже головы в мою сторону не повернул.

— …ну, шёл он себе, шёл, крутой такой, — продолжал Эндрик, криво усмехаясь. — А потом внезапно оказалось, что это вообще-то был элитный рейд, рассчитанный минимум на пятьдесят сыгранных человек…

Снова гробовое молчание, нарушаемое лишь скрипом осей.

— …короче, финал у истории короткий и грустный. В итоге этого самоуверенного идиота просто сожрал дракон на респауне. Конец.

Ничего. Ни единого смешка.

Эндрик тяжело, мученически вздохнул, утыкаясь носом в воротник худи.

— Какие же вы всё-таки скучные статисты… — пробурчал он.

Он бессильно прислонился затылком к жёсткой деревянной стенке повозки. Глаза после пережитого на кладбище стресса сами собой мучительно закрывались, утягивая в сон. Если бы не тяжёлые, въедающиеся в кожу цепи на руках и каждая чертова выбоина на этой проклятой имперской дороге, он бы уже давно отключился. Но стоило ему начать проваливаться в блаженное небытие…

БУМ!

Очередное колесо телеги с размаху попадало в глубокую дорожную яму. Эндрик испуганно открывал глаза, дёргаясь всем телом.

— Боже… Я так даже в Питере перед финальными экзаменами в универе не мучился, — обречённо выдохнул он.

Он опустил хмурый взгляд на свои руки. Толстые, матово-чёрные кандалы плотно, без малейшего зазора охватывали запястья. Металл этих оков выглядел пугающе странно. Это было точно не обычное железо и не кованая сталь. Поверхность скоб была почти матовой, поглощающей свет, а по ней непрерывно, ломаными линиями лениво двигались тонкие серебристые руны, складываясь в неизвестные магические символы и тут же распадаясь обратно в пиксельную пыль.