Эндрик медленно, почти неощутимо оторвался от земли и полетел вверх, в багровое, затянутое цифровым дымом небо Бездны. Он поднимался так плавно и неторопливо, словно в его распоряжении была ещё целая вечность, а все законы гравитации Системы навсегда перестали для него существовать. С каждым метром его высоты колоссальный Лабиринт Бездны рушился, обсидиановые стены складывались, как карточные домики, а платформы проваливались в бушующую магму.

Эндрик посмотрел вниз. Вокруг царил самый настоящий, первобытный ужас. Локации трещали по швам, и ни один из миллионов игроков, запертых на серверах, не понимал, что происходит. Паника накрыла мир «Империи Семи Мечей» удушающей волной. На площадях и в данжах люди кричали, кто-то бессильно плакал, упав на колени, а кто-то в кровь царапал себе лицо ногтями, содрогаясь в истерике от осознания того, что они физически не могут выйти из игры. Нейроинтерфейсы намертво заклинило.

Но Эндрик — нет, сейчас это существо в небе уже сложно было назвать прежним Эндриком — абсолютно ничего не чувствовал. В его груди было пусто. Его глаза горели ровным, леденящим кроваво-красным светом, отражая крах старого мира.

Вдруг он плавно повёл руками в воздухе, делая нечто иное, запредельное. Он начал переписывать, перекраивать и изменять игровой мир прямо на ходу, повинуясь лишь собственным мыслям. Ему не нужны были лишние, бессмысленные смерти напуганных людей. Он действовал хирургически аккуратно, бережно вытягивая аватары игроков из опасных зон и перестраивая саму материю виртуальной реальности.

Антон стоял далеко внизу, задрав голову, и сквозь пелену дыма смотрел, как Эндрик едва заметными движениями пальцев меняет геометрию вселенной. Непобедимый Чемпион, парализованный страхом и болью, совершенно не понимал, чего на самом деле добивается этот парень, ставший Богом Системы.

В это же время в самом центре Главного Города, посреди паникующей толпы, стоял Макс. Его топор был брошен под ноги. Он во все глаза смотрел на далёкий, окутанный багровым сиянием силуэт, парящий в небесах над шпилями зданий.

— Не может быть… — прошептал Макс, и его голос задрожал. — Это Эндрик… Этот ублюдок… Это всё он делает?! Блядь, да что вообще творится с этой игрой?! Я пытаюсь снять очки — не получается! Система не отвечает, разработчики молчат… Сука!

Мартин, укрывшись за полуразрушенным выступом здания, тоже с содроганием наблюдал за этим величественным и жутким зрелищем. В его голове хаотично складывались кусочки древнего пазла.

— Так вот что происходит, когда соединяются все мечи империи… — тихо произнёс Мартин, сглатывая подступивший к горлу ком. — Слишком много власти в одних руках.

Чуть дальше, вжавшись в обсидиановую стену, застыли Ник, Джон и Ронин. На их лицах не было прежней спеси — только бледный, мертвенный ужас.

— Нам грозит конец… Нам всем конец! — Ник в панике схватился за голову, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Мы же… мы же чуть не убили Эндрика тогда в данже! — Джон внезапно разрыдался, и слёзы потекли по его грязным щекам. — Значит, теперь он вспомнит всё. Он нас уничтожит! Сотрёт из кода!

Ронин лишь тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от парящего Бога Бездны:

— Так вот чего ты добивался на самом деле, Эндрик… Ты перерос эту игру.

А Эндрик тем временем уже вовсю изменял текстуры и архитектуру Главного Города. Средневековые замки, готические шпили и фэнтезийные улочки на глазах миллионов свидетелей плавились, вытягивались вверх и перестраивались. Город превращался в колоссальный, сияющий неоном современный мегаполис с зеркальными небоскрёбами, уходящими в самые облака.

И в этот самый момент сознание Эндрика… провалилось глубоко внутрь себя.

Мир хаоса и рушащейся Бездны мгновенно исчез. Эндрик обнаружил себя сидящим в уютном кресле посреди тихой, изолированной от внешнего шума комнаты. Напротив него, за невысоким кофейным столиком, сидел странный, загадочный человек, чьё лицо было словно подёрнуто густой дымкой — рассмотреть его черты было абсолютно невозможно.

— Ну, как тебе этот мир, Эндрик? — мягко, с вкрадчивой улыбкой в голосе спросил безликий человек, плавно поведя рукой в сторону большого панорамного окна. — Посмотри. Здесь больше никто и никогда не будет друг друга обижать. Никакой травли, никаких издевательств, никакого предательства. Этот мир будет идеальным. Я ведь выбрал этот мир прямо из твоей собственной головы — сотворил его точно таким, каким ты сам когда-то втайне мечтал его видеть. Люди будут жить здесь в мире, искренне любя и уважая друг друга.

Эндрик медленно повернул голову к окну. За стеклом раскинулся потрясающий, залитый мягким светом мегаполис.

— Неплохо… — негромко сказал Эндрик, вглядываясь в панораму. — Гляжу отсюда и вижу, как обычные люди спокойно торопятся на свою работу. Вижу Макса… он идёт по улице, улыбается, он больше не плохой, в нём нет той слепой ярости. Мир за окном действительно прекрасен. Это… это именно тот мир, который я так хотел.

Безликий человек довольно откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за парнем сквозь свою дымку. В этом искусственном мире Эндрик был не просто игроком — он был местным Богом, способным менять реальность щелчком пальцев.

— Может, ты хочешь как-то изменить этот мир ещё к лучшему, Эндрик? — спросил человек, бросая взгляд на сияющие высотки. — Только скажи.

Эндрик всматривался в безупречные улицы мегаполиса, где всё казалось слишком правильным, слишком приглаженным.

— Ну, не знаю… Мне пока всё нравится. Думаю, лучше оставим пока всё как есть.

— Ты точно больше ничего не хочешь изменить, Эндрик? Подумай хорошенько, — голос человека стал чуть холоднее, в нём проскользнули странные, фальшивые нотки. — Если хочешь, я могу прямо сейчас в один миг стереть всех этих несовершенных людей на улицах. И вместо них добавить абсолютно идеальных, послушных существ.

Эндрик нахмурился. Он ещё раз пристально посмотрел в чистое стекло панорамного окна, пытаясь разглядеть детали улицы, и вдруг… внутри него всё похолодело. На гладкой стеклянной поверхности отражалась комната, кресло, безликий собеседник… но там вообще не было его собственного отражения. Пустота.

Вспышка озарения мгновенно протрезвила его разум. Эндрик понял. Этот идеальный мегаполис, эта комната, этот покой — всё это не настоящее. Это ловушка. Красивый, фальшивый сон, призванный усыпить его бдительность. Но он не подал вида и ничего не сказал человеку, продолжая сидеть ровно.

— А знаешь… — Эндрик горько усмехнулся, отводя взгляд от окна. — Если честно, тот, прежний мир… он нравился мне и до всего этого. Да, я прекрасно понимаю и помню, что меня там обижали. Травили. Издевались, как могли. Я ведь хотел покончить с собой, оборвать всё это… уже очень много раз. И в Корее, когда было совсем хреново, и в Питере, когда жил у дяди и ходил в школу, как на казнь. Мне было дико тяжело. Но я… я прошёл через весь этот ад, понимаешь? Сам прошёл. На своих двоих.