Я отчаянно попытался вернуть контроль над своим реальным, физическим телом, лежащим на матрасе. Изо всех сил напряг онемевшие руки. Пальцы послушно, слабо дёрнулись. Настоящие, живые пальцы. Там, в моей полуподвальной, пахнущей плесенью квартире. Я вслепую нащупал жёсткие пластиковые края VR-шлема на своей голове. Нажал на тугие боковые фиксаторы. Раз. Не получилось — пальцы скользили. Ещё раз, сильнее!

— Давай же, отцепись!.. — хрипел я вслух в пустой комнате.

Но шлем не отщёлкнулся. Наоборот. С тихим, зловещим металлическим щелчком его внутренние края сжались вокруг моей головы ещё сильнее, намертво блокируя обруч. Вдруг я почувствовал резкое, обжигающее тепло возле правого виска. Что-то густое, горячее и липкое медленно потекло по коже за ухо, на шею.

Кровь. Моя настоящая, тёплая человеческая кровь.

— Нет… Пожалуйста, нет…

Тяжёлый шлем словно ожил, превратившись в самостоятельного паразита. Внутренние механизмы креплений бешено зажужжали. Тончайшие микроиглы нейроинтерфейса, пробивая кость, прошли глубже в ткани мозга. Адская, неописуемая боль обрушилась на меня мгновенно, выжигая сознание.

— А-А-А-А-А-А-А!!!

Дикий, нечеловеческий крик разорвал моё горло. Но я уже физически не понимал, где именно я кричу. В своей паршивой питерской квартире на матрасе? Или всё ещё здесь, в этой бесконечной цифровой пустоте сходящего с ума клиента?

В ушах раздался оглушительный, финальный треск, похожий на одновременный взрыв целой электроподстанции. Реальный мир начал стремительно, по кусочкам исчезать. Уютная кофейня на углу. Инна с её искренней улыбкой. Серые, залитые дождём улицы. Мой ортопедический матрас. Моя убогая однушка. Вся моя никчёмная, серая жизнь… Всё это безумие сжалось в одну-единственную, крошечную светящуюся точку. Точку света. Она становилась всё меньше, бледнее… А затем с тихим хлопком взорвалась.

Сознание окончательно померкло, швыряя меня во тьму.

Когда я снова, рывком, смог сделать первый хриплый вдох, первое, что я почувствовал, — пронизывающий, арктический холод.

Я лежал лицом вниз на чём-то очень твёрдом, мокром и неровном. В нос тут же ударил резкий, тошнотворный, концентрированный запах гнили, сырости и застоявшейся, старой крови. Я мучительно нахмурился. Попытался хотя бы немного пошевелиться. Все мышцы тела тут же отозвались настоящей, тупой, ноющей болью. Не той стерильной, которую имитировал продвинутый шлем. Живой. Настоящей.

Я с огромным трудом разлепил тяжёлые, словно склеенные веки и открыл глаза. Надо мной не было унылого белёного потолка моей съёмной однушки. Не было треснувшей люстры. Не было знакомого тусклого серого света из подвального окна. Надо мной раскинулось бесконечное, тяжёлое, налившееся свинцом небо. И между рваными тучами время от времени беззвучно вспыхивали багровые, кровавые разряды молний.

Я с трудом, превозмогая слабость, поднял перед лицом руку. Она была пугающе тонкой. Бледной, почти прозрачной. И вся была покрыта слоем серой въевшейся грязи и копоти. Я замер, перестав дышать. Моя рука. Но она физически не могла быть моей. Где привычные толстые пальцы? Где складки?

Я медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, сел. Каждое движение пронзало острой болью в пояснице. Перед глазами заплясали мутные чёрные точки.

— Что… за… — Мой собственный голос прозвучал совершенно непривычно. Гораздо моложе. Слабее, тоньше, с явной хрипотцой.

Я в панике посмотрел на свои худые ладони. Потом на рваную, незнакомую одежду. На непривычно худое, костлявое тело. На тонкие ноги. А затем, наконец, заставил себя осмотреть окружающий мир.

Вокруг меня, насколько хватало взгляда до самого горизонта, громоздились кошмарные, циклопические горы обгоревших, побелевших от времени человеческих и нечеловеческих костей. Древнее, ржавое, покрытое зазубринами оружие — мечи, секиры, сломанные копья — сиротливо торчало из потрескавшейся земли. Огромные разрушенные колонны лежали поваленными среди куч серого пепла. А далеко впереди угадывались контуры колоссальной, знакомой арены из чёрного гранита.

Я мгновенно узнал это проклятое место. Долина Забытых Королей.

Только теперь она ни разу не выглядела как прорисованная игровая локация. Не было привычного глазу золотистого интерфейса. Не было полосы здоровья в углу экрана. Не было вообще никакого ощущения виртуальности, фальши. Я кожей чувствовал ледяной, пронизывающий ветер. Острый запах пепла в ноздрях. Сырость и вязкость чёрной земли под пальцами. Тупую боль в затёкших мышцах. Я физически ощущал каждый свой вдох. Каждый тяжёлый удар испуганного сердца в груди.

Всё это было слишком, пугающе настоящим.

Прямо перед моими глазами вдруг тускло, на долю секунды мигнула одна-единственная системная строка. Она была сильно повреждена цифровыми помехами и рябью.

«`

┌─────────────────────────────┐

│ 👁️ Добро пожаловать │

│ в новый мир, Эндрик. │

│ ▶ Синхронизация завершена │

│ ▶ Путь назад… НЕ НАЙДЕН │

└─────────────────────────────┘

«`

Я окончательно застыл, боясь пошевелиться. Следующая строка прогружалась мучительно медленно, буква за буквой. Я судорожно, со звуком сглотнул вязкую слюну. Посмотрел на свинцовое небо. Потом на свои бледные грязные руки. Потом снова на это системное сообщение.

— Это… — голос дрожал, срываясь на панический шёпот. — Это просто не может быть правдой. Я сплю. Это бред, кома…

Но никакого ответа из пустоты не последовало. Только завывал ледяной ветер, гоняя серый пепел между костей.

Вдруг где-то очень далеко, в самом туманном сердце долины, раздался низкий, вибрирующий, утробный и протяжный рёв. Я медленно, покрываясь холодным потом, повернул голову на звук. В глубине ущелья, среди скал, что-то уверенно двигалось в мою сторону. Огромное. Слишком, невероятно огромное.

И в этот момент я впервые, со всей отчётливостью понял одну простую, убийственную вещь. Это больше не была безопасная игра. Это, чёрт возьми, стал мой новый, единственный мир. И если здесь, за пределами шлема, существовала смерть… то никакого второго шанса и возрождения на точке респауна у меня уже не будет.

А ведь всё началось с обычного, банального последнего клика.

Холод. Первое, что по-настоящему вернуло меня к реальности, — пронизывающий до костей, сырой и какой-то маслянистый холод.

Я резко сел, судорожно, со свистом поймав ртом воздух. Лёгкие мгновенно обожгло изнутри. Местный воздух на вкус напоминал удушливую смесь пепла, едкой серы и застарелой болотной гнили. Горло тут же пересохло, словно набитое наждачкой, а в висках гулко, тяжёлыми ударами отозвался бешеный стук сердца.

Стоп. Стук сердца?

Я замер, боясь пошевелиться. Медленно, дрожащими пальцами прижал ладонь к левой стороне груди, под грязную ткань. Под кожей отчётливо бился живой орган. Раз. Удар. Два. Удар. Три. Настоящее. Живое.