Неожиданно перед глазами вспыхнула слепящая белая вспышка, и в одно мгновение нас обоих вырвало из привычного мира. Мы оказались в самом центре Москвы, прямо посреди современной Красной площади. Ночной город был полон огней, повозки без лошадей, то есть автомобили, гудели вдалеке, а небо было подсвечено искусственными огнями.

Кощей дёрнулся, поражённый переменой обстановки, но быстро сориентировался. Я видел, как его глаза блестели от гнева, а губы шевелились в невысказанных проклятиях. Он явно не ожидал этого, и это было моим преимуществом.

Медленно, почти с вызовом, я достал из внутреннего кармана куртки небольшой футляр и раскрыл его, показывая Кощею содержимое — яйцо с иглой, его смерть. Ту самую, о которой он столько времени пытался забыть, скрываясь за своей магией и бессмертием.

— Достаточно, Кощей, — мой голос звучал твёрдо, но без враждебности. — Ты знаешь, что это такое. Игла, заключённая в этом яйце, — твоя настоящая смерть. Ты учил меня всегда просчитывать всё на несколько ходов вперёд, и это было моей финальной фигурой. Мы можем остановиться здесь и сейчас.

Бессмертный застыл, не отрывая взгляда от яйца. Его рука, сжатая на рукояти меча, дрогнула. Я видел, как на его лице сменяются эмоции: от гнева и ненависти до страха и... усталости. Он слишком долго боролся с неизбежным.

— Ты бы не стал... — начал он, но голос его дрогнул. — Ты не способен на это, Лука. У тебя не хватит духу лишить жизни того, кто дал тебе силу.

— Верно, — спокойно ответил я, убирая яйцо в карман. — Я не собираюсь этого делать, если ты наконец согласишься поговорить. Ты ведь знаешь, что дальше бессмысленно сопротивляться. Мы оба дошли до точки, где только разговор может всё изменить.

Кощей выпрямился, и его глаза встретились с моими. В них больше не было того яростного блеска, только холодная, трезвая оценка ситуации.

— Ты хочешь договориться? — в его голосе прозвучала нотка сарказма, но я знал, что внутри он уже проиграл. — Хорошо. Я слушаю, ученик.

Глава 51. Антарес

В лунном свете тень яснее видится:

так и истина в свете доброты явится,

даже когда на пути теней много.

Сидя в тереме князя Берендея, я пыталась сохранять спокойствие, но мысли всё время возвращались к Луке. Я знала, что он сейчас сражается за нас обоих, за нашу судьбу и за судьбу этого мира. Но эта беспомощность разъедала меня изнутри. Я была ведьмой, обладающей силой, но здесь, в этот момент, я ничем не могла помочь своему мужу.

Грубые деревянные стены терема казались мне клеткой, из которой не было выхода. Я смотрела на пламя в камине, но даже оно не согревало меня. Время словно застыло. Каждая минута тянулась бесконечно долго, и каждое мгновение моей тревоги усиливало ощущение безысходности.

Я пыталась отвлечься, думала о травах, зельях, о том, как могла бы использовать свои знания, если бы была рядом с ним. Но Луке приходилось справляться одному, и это беспокоило меня больше всего. Он всегда был сильным, уверенным, но на этот раз ему предстояло встретиться с самой смертью — со своим бывшим учителем, с Кощеем Бессмертным.

Я вспоминала его глаза — такие холодные, но полные жизни, когда он смотрел на меня. Вспоминала его руки, обнимающие меня, и тихий голос, обещающий, что всё будет хорошо. Но сейчас я не могла даже услышать его шёпот, не могла почувствовать его тепло. Всё, что мне оставалось, — это ждать. Ждать и верить, что он вернётся ко мне.

Марфа подошла ко мне, слегка пошатываясь, но в ее глазах светилось облегчение и радость. Она прижала мои руки к своей груди, словно цепляясь за них, как за спасительную нить.

— О, Антарес! Благодарю тя от всего сердца за спасение мое! — произнесла она тихим, дрожащим голосом. — Зело велика твоя доброта и милость, что не дала мне погибнуть.

Ее благодарность была искренней, но для меня это казалось малым делом. Я просто сделала то, что было необходимо, то, что умела лучше всего. Я не могла радоваться, зная, что где-то там, за пределами этих стен, мой муж сражается в битве, в которой я не могла помочь.

— Не есть великий подвиг сей, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Токмо долг свой свершила. Но тяготит меня мысль иная…

Марфа, заметив мою обеспокоенность, мягко коснулась моего плеча.

— Что тревожит тя, сестра? Возрадуйся же, ибо многое уже завершено.

Но моё сердце не находило покоя. Я чувствовала, что должна узнать, что с Лукой. Взгляд мой потемнел от тревоги, и я обратилась внутрь себя, к древним силам. Сварог, всеведущий отец, что мне делать? Я исполнила своё предназначение, помогла князю и спасла Марфу, но что теперь? Что ждёт меня дальше?

Ответ пришёл, как тихий шёпот ветра: «Ты свою роль исполнила, Антарес. Ныне тебе предстоит ждать.»

Эти слова не принесли мне утешения. Мой дух метался, не в силах принять ожидание. Я хотела знать, что с Лукой всё в порядке, что он жив и невредим. Каждая минута ожидания становилась пыткой.

— Антарес, покой найди в сердце своем, — прошептала Марфа, словно чувствуя мои сомнения. — Муж твой мудр и силен, несомненно, он победу одержит.

— Да будет так, — пробормотала я в ответ, но сомнение всё же не покидало меня.

Снаружи доносились звуки крестьянской жизни: разговоры, шаги, скрип телег. Я слушала их, но они казались далёкими, словно шли из другого мира. Моё сознание вновь и вновь возвращалось к Луке, к нашему союзу и его судьбе. Я знала, что должна терпеливо ждать, но терпение всегда было сейчас мне особенно чуждо. Мне хотелось спросить, откуда Марфа знает о моем муже, но это уже не имело никакого значения.

Неизвестность томила меня словно змея, обвившая душу. Ожидание тянулось медленно, как вязкий мёд, но горечь его была невыносима. Каждый миг, каждая секунда без вестей о Луке казалась вечностью. Я привыкла к тому, что могу действовать, что могу повлиять на исход событий. Но сейчас я была бессильна. Моя магия не могла помочь мне узнать, что происходит за пределами этого терема.

Я тихо вздохнула, прислушиваясь к звукам снаружи. Казалось, мир за окнами жил своей жизнью, но для меня всё остановилось. В голове крутились одни и те же мысли, и я пыталась найти хоть какой-то знак, что всё будет хорошо. Но знаков не было. Только ожидание.

Стиснув руки, я попыталась успокоиться. Я верила в Луку, верила в его силу, в его умение противостоять любым испытаниям. Лука был сильнейшим магом и ведьмаком, которого я когда-либо знала. Я знала, что он не сдастся, что будет бороться до последнего.

Но даже эта вера не избавляла меня от страха. Я не могла помочь ему, не могла быть рядом в этот момент. В голове пульсировала одна мысль: что, если я его больше не увижу? Этот страх сжимал моё сердце, но я вновь и вновь говорила себе: Ты должна верить в него. Ты должна ждать.

Марфа взглянула на меня с сочувствием, понимая, что борьба в моём сердце не стихает.

— Антарес, успокой своё сердце. Лука твой человек, и, если кто может вернуться с победой, так это он, — прошептала она, стараясь ободрить меня.

Я кивнула, пытаясь придать себе уверенности, но в душе была лишь одна надежда — что ожидание не продлится долго.

Время тянулось, словно вечность. Каждый звук за окном, каждый шорох внутри терема казались резкими, словно нарушали мой внутренний мир ожидания и тревоги. Тикание часов, тихий скрип пола, шаги стражников за стенами... Всё это сливалось в один монотонный поток звуков, который лишь усугублял моё беспокойство.

Я пыталась найти себе занятие, чтобы отвлечься, но мысли о Луке не отпускали. Я встала к окну, смотрела на безмятежное небо, на мелькающие фигуры людей внизу, но всё это казалось таким далёким, неважным. Весь мир суетился вокруг, но в моём мире было только одно — ожидание.

Я вновь и вновь вспоминала наши последние мгновения вместе, его взгляд, его уверенность. Лука всегда был спокоен, даже перед лицом опасности, и это вселяло в меня веру. Но с каждой минутой, с каждым часом это спокойствие угасало. Что, если с ним что-то случилось? Что, если он больше не вернётся?