Мы оба понимали, что эта битва будет не только за земли и власть, но и за души людей. И лишь правильно подготовившись, мы сможем добиться победы, которая изменит весь мир.

Берендей, с тяжестью на сердце, отвёл взгляд, словно воспоминания о потере снова и снова раздирали его душу.

- Лука, ты не знаешь, каково это — потерять всё, что было дорого сердцу, и понять, что всё случилось по твоей вине. Я потерял свою Марфу, а затем в гневе и отчаянии приказал казнить Антарес, ведьму, в которой видел источник всей своей боли. Но только позже осознал, что в этом был огромный грех. Не её вина, что Марфа погибла, и теперь я несу на своей душе этот тяжкий груз.

Я слушал его, чувствуя, как слова Берендея пропитаны глубоким раскаянием. Он был князем, но в этот момент передо мной стоял человек, сражающийся с самим собой, с теми решениями, которые он принял в горе и обмане.

- Берендей, — сказал я мягко. — Антарес не способна на зло. Я знаю её, и могу поручиться за неё. Она добрая душой, и в сердце её нет места для мрака. Уверен, что она никогда не причинила бы вреда твоей Марфе.

Берендей печально кивнул, словно эти слова лишь усилили его муки.

- Теперь я это понимаю, Лука. Но что мне делать с этим знанием? Я сам вынес приговор Антарес, поверив ложным словам, и тем самым обрёк её на смерть. Если бы я только знал правду…

- Важно то, что ты сейчас понимаешь свою ошибку, — сказал я, глядя ему в глаза. — Антарес не держит зла. Она пережила многое и вернулась, чтобы служить истине. Важно, чтобы мы с тобой не только искали справедливость для неё, но и вместе противостояли той тьме, что нависла над нашими землями. Раскаяние — это путь к очищению, но важно идти дальше и не повторять прежних ошибок.

Берендей тяжело вздохнул.

- Ты прав, Лука. Я сожалею о своём решении. Если бы я мог, я бы всё исправил. Но теперь, когда Антарес жива, я должен ей помочь, чем смогу. И если она способна помочь нам в борьбе с Кощеем Бессмертным, я буду стоять рядом с ней.

Я кивнул, чувствуя, что хоть и старые раны всё ещё кровоточат, перед нами открылся новый путь. Путь, на котором мы могли не только искупить свои ошибки, но и создать что-то большее, объединившись против общего врага. Антарес была ключом к этой битве, и теперь, когда Берендей осознал свои ошибки, мы могли рассчитывать на его поддержку в предстоящей войне с Кощеем.

Когда раздался отчаянный крик Антарес, внутри меня всё сжалось, будто ледяной коготь пронзил сердце. Я обернулся и встретился взглядом с Берендеем, в чьих глазах читалось то же беспокойство. Мы одновременно рванули к балкону, откуда исходил звук, и замерли, увидев, как двое мрачных фигур в черных одеяниях волокут Антарес прочь. Она яростно сопротивлялась, но, будучи физически слабее, не могла вырваться из их стальных рук.

Берендей не раздумывал ни мгновения. С яростью в глазах он бросился вниз, к похитителям, готовый отдать долг, спасая её, словно так он мог искупить свои прежние ошибки. Но в тот же момент ослепительная вспышка магии разорвала тьму, осветив всё вокруг таким ярким светом, что я невольно прикрыл глаза рукой.

Когда сияние начало угасать и я смог снова открыть глаза, передо мной предстал пустой двор. Ни следа от похитителей, ни от Антарес, ни даже от Берендея. Всё исчезло в этой странной вспышке, словно растворилось в воздухе.

Я застыл на месте, ощущая, как сердце стучит в груди, готовое вырваться. Что это было? Где теперь Антарес? Что случилось с Берендеем? Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Обернувшись к слугам, я вскрикнул, требуя всех поднять на ноги. Мы не могли оставить это без внимания. Я понимал, что каждая минута могла быть на вес золота, и нужно было срочно искать следы. Но в глубине души всё ещё холодил страх — страх перед тем, что теперь Антарес могла оказаться в руках самого злейшего врага, Кощея Бессмертного, и что это нападение могло быть лишь началом его коварного плана.

Глава 21. Антарес

Лес древний свои законы знает, и человек свои:

но не всяк закон к добру ведёт, ежели путь не избран верно.

Я открыла глаза, ощущая, как меня укачивает на ходу. Мои веки были тяжелыми, а тело словно налилось свинцом. Я лежала поперек седла, движения лошади передавались через каждую кость, заставляя мышцы ныть. Когда я с трудом повернула голову, заметила, что рядом на другой лошади, так же поперек седла, лежал князь Берендей. Его руки были связаны, как и мои. Мои похитители молчали, не переговариваясь между собой, лишь короткими жестами подавая друг другу знаки.

Час за часом мы двигались сквозь сгущающуюся тьму, пока, наконец, не остановились на привал. Меня бесцеремонно сбросили с седла и посадили у дерева. Рядом положили Берендея, который выглядел безжизненно. Похитители всё также не обращали на нас никакого внимания, будто мы были просто ненужными вещами, привязанными к их плану.

Я прислонилась спиной к холодной коре дерева, пытаясь унять волнение и осознать, что же делать дальше. Внезапно я услышала тихий шепот, который заставил меня вздрогнуть:

- Бежать сможешь, ведьма?

Это был Берендей. Он был в сознании, но его голос был слабым, едва слышным, чтобы не привлечь внимания похитителей. Сердце забилось быстрее, и я едва заметно кивнула, показывая, что поняла его и готова. Мы оба знали, что другого шанса у нас может не быть.

Берендей, казалось, ничего не предпринял, но в следующую секунду его пальцы начали ловко расшатывать узлы на веревках, которыми были связаны его руки. Я наблюдала, как он с удивительной ловкостью освободился от пут. Его движения были осторожными и быстрыми, почти неуловимыми в слабом свете угаснувшего дня. Освободив себя, князь сразу же принялся развязывать мои веревки. Его руки были сильными и уверенными, и вскоре я почувствовала, как ослабли путы, сковывавшие меня.

Похитители, по-видимому, не ожидали от нас ничего подобного. Они были заняты своими делами, сидя у небольшого костра. Один из них поправлял огонь, подбрасывая хворост, а другой нарезал куски вяленого мяса. Они выглядели расслабленными, полностью уверенными в том, что их пленники не представляют никакой угрозы. Эта самонадеянность сыграла нам на руку.

Я, едва ощутив свободу движений, повернулась к Берендею и встретилась с его решительным взглядом. Мы понимали друг друга без слов. Теперь нужно было действовать, и действовать быстро.

Берендей двинулся первым. С быстротой и точностью, он оказался позади одного из похитителей, ударив его по голове рукоятью кинжала. Мужчина рухнул на землю, не успев даже вскрикнуть. Второй похититель обернулся, но поздно — князь уже был рядом, и второй удар также отправил его в бессознательное состояние. Берендей, не теряя времени, забрал свой меч, который лежал у ног одного из мужчин.

Пока князь действовал, я поспешила к лошадям. Быстро развязывая их, я ощутила прилив адреналина. Мы должны были успеть, пока похитители не пришли в себя. Освободив лошадей, я вскочила на одну из них, и в этот момент Берендей уже сел на другую.

Мы бросились в бега, но темень леса была настолько густой, что впереди ничего не было видно. Сложно было понять, куда мы едем, и я ощутила, как нарастающая тревога сжимает сердце. Но в этот момент я щелкнула пальцами, и перед нами зажегся мягкий свет магического шара. Он плыл впереди нас, словно фара, освещая путь и отгоняя тьму. В его свете деревья становились тенями, расступающимися перед нами, и нам удалось двигаться быстрее, избегая опасностей ночного леса.

Как только мы углубились в лес, тьма вокруг нас словно ожила. Из теней послышалось тихое рычание, хруст веток, и земля под копытами лошадей начала дрожать. Внезапно с обеих сторон из леса вырвались темные силуэты — волколаки и вурдалаки. Их глаза светились в темноте, и они приближались к нам с пугающей скоростью.

В этот момент всё пошло наперекосяк. Лошадь подо мной вдруг заржала и взвилась на дыбы. Я попыталась удержаться, но силы оказались недостаточны, и я вылетела из седла, ударившись о землю и покатившись по ней. Боль пронзила тело, но я заставила себя подняться, осознавая, что времени на слабость у нас нет. Вурдалаки уже приближались, обнажая свои острые, как лезвия, зубы.