— Сила наша — в страхе и мраке, — тихо произнёс он, глядя на собирающееся войско. — Мы разрушим всё, что встанет на нашем пути.

Он знал, что в этом походе ему понадобятся все его силы и хитрость. Он знал, что должен действовать быстро, прежде чем Антарес ускользнет из его рук навсегда или помешает осуществлению ужасного плана. И когда тьма накроет мир, Кощей будет стоять на её вершине, как истинный властелин, которому не будет равных.

Глава 9. Антарес

Всяк камень в реке свой путь течения знает,

и всяк человек судьбу свою в руках держит — да не всякий видит то.

Терем Луки, в который я попала, был истинно царским — величественный, возвышающийся над окрестностями, он поражал богатством и размахом. Древние резные ставни, позолоченные купола и каменные лестницы говорили о несметных богатствах хозяина. Внутри, стены украшали тончайшие узоры, высеченные в камне, а массивные двери вели в залы, сверкающие золотом и самоцветами.

Мне были отведены несколько комнат в этой роскоши. Просторные и богато убранные, они словно ожидали своей хозяйки долгие годы. Я сразу поставила условие Луке, чтобы он без спроса не входил в мои покои. Не потому, что боялась его — нет, я просто не хотела делить свое пространство с тем, кто несет на себе столь тяжкий груз тьмы и силы. Лука, удивительно, согласился, кивнув с невозмутимостью, которая была ему присуща, будто он мог просто позволить мне быть капризной и это раздражало.

В моих покоях чернавки, прислуживавшие мне, разбирали дары, коими щедро одарил меня Лука. Сундуки, что привезли в мои комнаты, были переполнены всевозможными сокровищами: каменья сверкающие, переливающиеся всеми цветами радуги; золотые украшения с хитроумными узорами, что могли бы украсить саму царицу; ткани из далёких стран, такие мягкие и нежные, что казались сотканными из самого воздуха. В одном из сундуков я нашла сарафаны невиданной красоты, шитые золотыми нитями, с отделкой из драгоценных камней. У меня таких дорогих вещей никогда не было, да и особо не нужно было. Это всего лишь тряпки, не более того. И несмотря на то, что Лука вел себя вполне прилично, я все равно не доверяла ему. Но на то были веские причины. Во-первых, он был учеником Кощея Бессмертного и владел темной магией, и одному Сварогу известно какими силами он обладал. А во-вторых, мои смерти так или иначе были связаны с ним. Может конечно и совпадения, но я в такое не верю, увы и ах.

Вся эта роскошь, которой меня окружили, не трогала, не цепляла душу. Взглянув на великолепные наряды и украшения, я не чувствовала радости. Вещи, которые должны были внушать восхищение и трепет, теперь казались мне лишь пустыми символами того, что я оказалась в ловушке. Я была окружена красотой, но это не приносило мне счастья. В сердце моем жил холод, и я понимала, что никакие богатства не могут растопить его. Будто нахожусь в золотой клетке. Я все еще чувствовала себя пленницей.

Лука, с его незыблемым спокойствием и умением проникать в самую суть вещей, знал, что простыми дарами не завоюет моё сердце. Он мог окружить меня золотом, но не смог бы подарить мне того, чего я жаждала больше всего — свободы и душевного покоя. И хоть он сейчас был согласен на мои условия, я знала, что это лишь временное перемирие. Мы были двумя сильными волями, скованными в этой странной игре, и мне было ясно, что борьба только начинается.

Чернавка, тихая и скромная девушка, аккуратно раскладывала подарки, стараясь сделать мои покои как можно более уютными и удобными. Её движения были лёгкими и уверенными, как у человека, привыкшего к такой работе. Она раскладывала яркие ткани, подвешивала золотые украшения и украшала комнаты дорогими вещами, превращая их в настоящие царские покои. Но в её поведении было что-то настороженное, словно она была не просто прислужницей, а пугливым зверьком, который постоянно оглядывается по сторонам.

Я наблюдала за ней некоторое время, раздумывая, как разрядить напряжение, которое ощущалось в воздухе. Чернавка была молоденькой, лет семнадцати от роду, с тонкими чертами лица и большими, немного испуганными глазами. Её скромность казалась чрезмерной, и я решила, что было бы неплохо подружиться с ней, понять, что за девушка скрывается за этой осторожностью.

— Как тебя звать, красна девица? — спросила я мягко, не желая напугать её ещё больше.

Чернавка замерла на мгновение, словно испугавшись, что её голос может нарушить тишину, царившую в комнате.

— Аннушка, госпожа, — прошептала она, опуская глаза к полу.

— Аннушка, — повторила я, стараясь придать своему голосу дружелюбный тон. — Не бойся меня. Я тут такая же гостья, как и ты. Расскажи мне о себе, как тебе служится здесь, в тереме?

Аннушка подняла взгляд, но в её глазах всё ещё была тревога. Она отвечала осторожно, сдержанно, как будто взвешивала каждое слово.

— Служу, как велено, госпожа, — тихо произнесла она. — Всё тут по закону и правилу. Князь Лука справедлив, но строг. Я стараюсь не причинять никому неудобства.

В её голосе слышался страх перед непредсказуемостью жизни в этом огромном, полном тайн тереме. Я понимала её опасения. Я была новым человеком здесь, и, возможно, моё присутствие несло с собой что-то незнакомое и тревожное для всех обитателей этого места.

— Не бойся меня, Аннушка, — повторила я, подходя ближе. — Я не причиню тебе зла. Хочу, чтобы ты чувствовала себя свободно рядом со мной.

Чернавка слегка кивнула, но всё ещё держалась на расстоянии. Её пугливость была понятна — терем был местом, где люди привыкли к осторожности и к страху перед теми, кто обладал властью и силой. Я решила не давить на неё, дать время, чтобы она привыкла ко мне. Со временем она поймёт, что я не враг ей, и, возможно, мы сможем стать если не подругами, то хотя бы союзницами в этом чужом и непростом мире.

Аннушка, продолжая раскладывать ткани и украшения, словно случайно задержала взгляд на мне. В её глазах мелькнула лёгкая тревога, словно она боролась с каким-то внутренним вопросом, который не давал ей покоя. Наконец, набравшись смелости, она тихо спросила:

— Госпожа… позволительно ли мне вопрос задать?

Я с улыбкой посмотрела на неё, желая развеять её страхи и сомнения.

— Конечно, Аннушка, спрашивай, что на душе у тебя.

Она замялась, будто обдумывая, стоит ли продолжать, но всё-таки решилась:

— Судачат тут, — начала она, опуская глаза. — Будто вы… ведьма, госпожа. Правда ли это али зря злые языки воду мутят?

Её вопрос прозвучал не столько с опаской, сколько с искренним любопытством, и я увидела, что её тревога скрывает что-то ещё. Я спокойно кивнула, подтверждая её догадки.

— Да, я ведьма. Самая настоящая ведьма, — ответила я мягко, наблюдая за её реакцией.

На мгновение в глазах девушки промелькнуло изумление, но к моему удивлению, вместо страха или тревоги, на её лице появилась едва заметная улыбка, а в её взгляде засветилось облегчение, будто моя откровенность сняла с её души тяжёлую ношу.

— Вот как, — прошептала она, и голос её стал чуть увереннее. — Знать бы раньше… это ведь хорошо, госпожа, что вы ведьма. Ведь теперь уж точно беды вам не страшны. А я думала, что… ну, люди-то разное говорят.

Её неожиданная радость поразила меня. Я ожидала любого отклика — страха, недоверия, но не этого. Аннушка, видимо, видела в моих способностях что-то, что внушало ей доверие и чувство защищённости.

— Вот как?! — невольно улыбнувшись, я поправила волосы, которые все лезли мне в глаза. — Мои силы не причинят тебе или кому-либо вреда. Вопреки многим слухам, я стараюсь лишь помочь, облегчить жизнь. Признаюсь, не всегда получается, но я пытаюсь.

Её улыбка стала чуть шире, и я почувствовала, что лёд между нами начал таять. Теперь в её глазах светилось что-то похожее на восхищение и даже лёгкую надежду.

— Спасибо вам, госпожа, — прошептала она. — Знать ведь, что вы ведьма, — это хорошо. Тут ведь такие люди бывают… и такое случается… А вы — сильная.