Князь Берендей, не находя себе места от смятения и гнева, круто повернулся и, с тяжёлым сердцем, направился к своим хоромам. Глухие шаги его раздавались по пустынной дороге, будто удары молота о наковальню, а за спиной его тянулся плащ, мрачно колыхающийся на ветру. Лицо князя было сурово и омрачено, как зимнее небо перед бурей. Войско и дружина молча следовали за ним, не смея заговорить, боясь гнева князя, что сверкавшим огнём жег его сердце.

Войдя в хоромы, Берендей резко остановился, обвёл взором своих воинов и, сжав кулак, ударил по дубовому столу, что стоял в центре залы. Грохот от удара разнёсся по всему терему, и пламя свечей задрожало от его ярости.

— Приведите ко мне волхвов! — грозным голосом приказал князь, и голос его, как гром, разнёсся по стенам хором, отдаваясь эхом в дальних углах. — Пусть ответ держат за это чудо неведомое, за знамение, что видели все! Что это было? Боги ли суд вершили, или тёмные силы играют со мной?

Дружинники кинулись выполнять повеление, и вскоре волхвы, мудрецы земли, что знали тайны древние, предстоящие и сокрытые от глаз простых смертных, предстанут перед князем. Их слова должны были пролить свет на то, что произошло в этот вечер, когда огонь отказался пожрать ту, кого признали ведьмой, и что означал сей знак — милость ли богов, или же наказание за гордыню людскую.

Князь же, терзаясь тревогой и сомнениями, уселся в своём кресле, ожидая прихода волхвов, и мысли его, тяжелые, как свинец, не давали ему покоя.

Князь Берендей, сидя на своём резном троне, напряжённо ждал, когда волхвы предстанут перед ним. Свечи в зале горели неровным пламенем, отбрасывая мрачные тени на стены. Когда же мудрецы вошли, облачённые в свои древние одеяния, с глубокими морщинами, пролегающими по лицам, Берендей взглянул на них с надеждой, но и с тревогой, что терзала его душу.

— Волхвы мудрые, вы, что ведаете волю богов и смысл знаков небесных, — начал князь, его голос гремел, как раскаты грома. — Ответьте мне, что означает исчезновение Антарес? Ведьма ли она, как говорили, или есть в том рука богов, милующих её?

Волхвы переглянулись, но без колебаний и сомнений, один за другим заговорили в один голос, как будто сам дух древности вещал их устами:

— Княже могучий, нет сомнения в том, что Антарес — ведьма тёмная, прирождённая и осквернённая. Злобой своей и чарами она скрылась от праведного огня, обманула суд твой, княже, и боги от неё отвернулись. Видим мы ясно, что силы тёмные покровительствуют ей, и нет в этом чуде милости богов, но лишь коварство ведьмовское.

Другой волхв, старший из них, шагнул вперёд и низко поклонился князю.

— Светлый князь, Антарес виновна пред всеми, и кара, что приготовил ты ей, справедлива. Но не могло людское пламя поглотить её, ибо сила её зла черпается не из этого мира, но из глубин, где обитают духи мрачные и тёмные. Виновна она в смерти невинной Марфы, как виновна и в иных грехах, что не ведомы простым людям. Суд твой был верен, но хитра ведьма, и потому ускользнула от твоего гнева.

Берендей слушал их речи, и сердце его сжималось от горечи. Гнев его снова вздымался, как буря, разрывающая море. Он понимал, что поступил по справедливости, но исчезновение Антарес отравило его душу сомнениями.

— Так, значит, не было здесь воли богов? — глухо проронил князь, сжимая кулаки. — И обман был сей, хитростью ведьмы достигнут?

— Так есть, княже, — подтвердили волхвы в один голос, склонив головы. — И только сила твоя, мощь и воля, способны восстановить справедливость. Найти её ты должен, где бы она ни скрылась, и наказать по всей строгости, дабы не сеяла злобу свою на земле русской.

Князь, глубоко вздохнув, кивнул, принимая услышанное. Внутренний огонь, едва утихший, вновь вспыхнул в его груди, и решимость, железная, как клинок его меча, затмила все сомнения. Антарес должна будет ответить за свои деяния, и не будет пощады для тех, кто идёт против воли князя и порядка земного.

Глава 3. Лука

Коли зверь лесной затаится в тени,

зри не очами, но сердцем своим —

дабы узреть истину, сокрытую в мраке.

Я нашёл её. Не сказать, что это было просто, но всё же, спустя столько лет и стольких усилий, я вновь стоял на пороге встречи с ней. Антарес. Её имя была как старинная мелодия, что словно звучала в моих мыслях все эти годы, перекатываясь, словно забвенные слова древней песни. Я помнил её ещё в те давние времена… Как сейчас вижу перед собой тот тысяча пятьсот тринадцатый год, она стояла в сарафане, юная и светлая, с глазами, что отражали всю глубину веков и мудрость предков. Она казалась мне тогда воплощением самой жизни, силы природы, которую невозможно покорить.

Теперь же передо мной была другая Антарес. Не та наивная девочка из прошлых столетий, но зрелая женщина, обладающая особой грацией и уверенностью, что приходят с годами. Ей было около тридцати, и время, казалось, лишь добавило ей привлекательности. Она была стройная, можно даже сказать худенькая, с утончёнными чертами лица, которые до сих пор хранили ту же загадочность, что и в прошлом. Её волосы, собранные в небрежную прическу, спускались по плечам, как золотые нити, мерцая в свете уличных фонарей. Но что привлекло моё внимание больше всего — это её ноги. Потрясающие, длинные, изящные. Шикарные, волшебные. Казалось, каждый шаг, который она делала, оставлял за собой некий след магии, неразрывно связанной с её сущностью.

Я не мог не улыбнуться собственным мыслям. Сколько раз я перемещался следом за ней? Сколько перерождений я прожил, постоянно чувствуя её присутствие где-то рядом, словно тень прошлого, которую не стряхнуть? Но теперь я здесь, в этом странном, новом мире, где технологии заменили древние ритуалы, и люди забыли про истинные силы природы. И вот она — Антарес, такая же настоящая, как и столетия назад, но в то же время совершенно другая.

Я стоял в тени одинокого дерева, наблюдая за окнами её квартиры. Свет в её комнате горел мягким жёлтым оттенком, и я мог только догадываться, что она делала в этот момент. Готовила ли себе ужин? Читала ли книгу? Или, может быть, занималась какой-то магической практикой, восстанавливая утерянные знания? Я знал одно — моё присутствие не останется для неё незамеченным. Она ведьма. Настоящая ведьма из шестнадцатого века, и несмотря на века, которые прошли, её способности не ослабли.

Я скрылся простеньким заклинанием невидимости, что позволяло мне оставаться в тени, быть лишь наблюдателем. Но внутри меня кипели эмоции. Эта тихая радость, переполнявшая мою душу, была сродни тому чувству, которое испытываешь, возвращаясь домой после долгого пути. Да, это была радость встречи, но и нечто большее. Это было осознание того, что наша история ещё не закончена, что у нас впереди есть время, чтобы расставить все точки над «и».

Я стоял, погружённый в свои мысли, и чувствовал, как старые воспоминания вновь оживают, накладываясь на настоящее. Прошлое и будущее сливались в одно целое, и я знал, что этот момент станет началом чего-то нового. Внутри меня звучало эхо тех времён, когда мы впервые встретились, когда наши жизни пересеклись в водовороте событий, оставив следы в веках. И теперь, несмотря на всё, я был готов к новой главе, которая писалась прямо сейчас, под светом этих самых окон.

В тот далёкий тысяча пятьсот тринадцатый год, когда я впервые увидел Антарес, моё сердце, казалось, пропустило удар. Она была для меня чем-то гораздо большим, чем просто юной девой с необыкновенными глазами. В ней чувствовалась сила, неподвластная времени, сила, которая притягивала и манила, заставляя забыть обо всех других женщинах. Тогда, под звуки шёпота ночного леса и треск костра, я дал себе обещание: найти её, какой бы ценой это ни стоило, и сделать своей женой. Я был твёрд в своём намерении, веря, что судьба приведёт нас друг к другу снова, как бы ни менялись эпохи и города.

Но вот, спустя все эти века, стоя в тени дерева и наблюдая за её жизнью в этом новом мире, я вдруг понял, что задача не будет такой простой. Антарес изменилась, выросла, окрепла. Она больше не та наивная девушка, которую я знал тогда. Сейчас передо мной была сильная, независимая женщина, чья магия и воля были закалены веками испытаний. Она научилась быть осторожной, не доверяя первому встречному, каким бы он ни казался на первый взгляд. Это осознание заставило меня задуматься. Сильная и независимая? Я невольно усмехнулся, думая о том, как это стало её защитным щитом.