Его бормотание и претензии лились потоком. Моя рука гладила волосы сынишки. Он успокаивался, чаще моргал, засыпая.

- Читай! - напомнил он вдруг, открыв широко глаза, когда я уже было подумала, что малыш видит сон.

«Не успел Добрыня сказать — вдруг потемнело небо, а тучи на небе нет, и дождя-то нет, а гром гремит, и грозы-то нет, а огонь блестит… Поднял голову Добрыня и видит: летит к нему Змей Горыныч, страшный змей о трёх головах, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым валит»...*

- Вовсе не страшно! - так же на словацком, как только что прочитала, сказал сын.

Я напряглась, прислушиваясь. Приложила указательный палец к губам: "Молчи!"

В вечерней тишине мелькнул свет и раздался звук затормозившей у ворот дома машины. Через мгновение я вскочила, услышав хлопки. Отодвинув немного занавеску, поняла, откуда слышны звуки

Двое мужчин, освещенные фарами их авто, грубо оглашая округу, лес и горы, палили по замку ворот, ведущих во двор. Чтобы открыть.

- Ханум, прочь от окна! Накиньте теплое, быстрее, берите вещи для малыша! Скорее. - вскочил в спальню Реза.

Я только успела обуть сына, как он схватил Бахрама, как тот был в пижамке, вместе с детским одеялом, с плюшевой Захрой, и в три шага оказался на кухне.

"Что происходит?" - буравил внутренности страх, вызывая совершенно ненужную сейчас волну тошноты.

- Скорее!

Верный помощник подгонял и я скакала за Резой, на ходу хватая вещи, снятые с малыша перед сном, а потом, по пути в кухню, в коридоре, наспех сорвав с крючка его курточку, а свою ветровку вдев лишь в один рукав, в то же время переобула на ногах вместо тапок кроссовки на липучках.

- Как же няня? Ее тоже надо с нами...

- Не успеем, она спит, сказал Реза, ловко открыв потайной проход через стеллаж.

В это же время во входную дверь загрохотали настойчиво и громко.

- Бегите подальше! Фонарик на полке не забудьте. Ночуйте в спальнике. Разберусь и приду за вами! Удачи, Мишико!

Последние слова я услышала уже из-за закрытого посудного шкафа. Мой сын, напряженный и пока ничего не понявший, молчал и крепко держал меня за два пальца.

Полка с тарелками щелкнула замком и я подвела закутанного в одеяло Бахрама к противоположной выходу из кухни стене. Свет фонаря помог мне нащупать нужный камень и вскоре мы уже прошли через проем в длинный земляной тоннель, пахнувший сыростью и грибами.

Убедившись, что каменная дверь полностью закрыта, я надела на своего дрожащего ребенка куртку, застегнула под горло молнию, и взяв его теплую ладошку в свою, зашагала вперед.

- Мама, мне холодно и страшно. - прошептал на фарси мой мальчик, когда мы преодолели первые сто метров пути.

- Смотри, Захра с тобой, улыбается и не боится! Держи ее крепко, чтобы она не потерялась! Помнишь, как мы тренировались убегать от бандитов? Сегодня снова такой случай. Но еще интереснее! У нас будут сегодня не кровати, а спальный теплый мешок! - пообещала я, а про себя мысленно додумала: "Если я его отыщу в этих ночных лабиринтах".

- А няня Афсун с Резой к нам тоже придут?

- Пока нет. Но он заберет нас, как только узнает, кто там приехал! Плохой или хороший.- поспешила успокоить я сына, сдерживая дрожь в голосе.

- Пусть это будут друзья Змея Горыныча. Только добрые и нестрашные.

Дойдя до развилки, я без колебаний шагнула по каменистому полу в пахнувшую затхлостью темень, в сторону заброшенной штольни, потянув за собой Бахрама. Преодолев длинные коридоры карстовой пещеры, с устоявшимся запахом плесени, земли и грибов, посчитав и повернув три раза налево, через несколько десятков метров я дошла до заваленного ветками входа в еще один коридор. Чуть освободив проход, перешагнула, помогая сыну преодолеть высокую преграду.

Он подрос и весил так, что мне тяжело его было поднимать.

Затем, плотно уложив ветви на прежние места и проверив при свете фонаря, что все получилось правдоподобно, двинулась дальше с уже засыпающим на ходу Бахрамом, пока не достигла цели - старой неприметной скамьи.

Ее почерневшая поверхность давно слилась с полом и стенами. Здесь, вырыв яму, Реза сделал тайник со спальными мешками. Тут же он оставил две маленькие саперные лопаты, фонарики, бутылки с минеральной водой и упаковки галетного печенья. Только теперь у меня не было поддержки! Ни охранника, ни няни Афсун, чтобы все это откапывать.

Видя, как мой мальчик дремает, сидя на лавке, я вдруг опустила руки. Тупила, стояла, пытаясь отдышаться от быстрого темпа ходьбы и окутавшего меня стресса и разбуженной ноющей боли в пояснице.

В голову полезли совершенно ненужные завистливые мысли: "Есть же где-то на этом свете женщины со спокойной и размеренной жизнью?! Им не надо никуда бежать по темным подземным пещерным коридорам с ребенком за руку и с еще одним - в животе, спасаясь непонятно от кого. А мне приходится себя постоянно терзать неизвестностью о любимом. Другие спешат только на маникюр или стрижки, к примеру. А я тут с Бахрамом считаю жуткой ночью повороты в Моравском Карсте, чтобы не заблудиться! Впрочем, тоже развлечение, а то бы от скуки сдохла!" Так, под конец размышлений себя успокоив, я вздохнула и смирилась.

- Бахрам, давай я Захру сегодня в сумке спать уложу! А то она у тебя опять на землю упала. Пачкается все время!

- Ладно.- согласился мой уставший ребенок и протянул мне бережно плюшевую обезьянку.

Присела к нему на изъеденную шашелем деревянную лавку у стены.

Откапывать что-то и создавать шум в тишине грота стало боязно.

А вдруг все-таки будет погоня?

Если кто-то найдет ход через кухонный шкаф в подвали дальше - в подземелье?

Тогда мне придется с ребенком убегать.

Прикидывая самые ужасные варианты, я поймала себя на том, что дрожу. Натурально! Стучу зубами. Не от холода. От страха.

Решив пока не вытаскивать спальник, постаралась успокоиться и помогла устроиться своему уставшему малышу.

Укутанный в шерстяное овечье одеяло, он уснул, положив голову мне на колени. Вскоре и я, застегнув куртку под горло и накинув капюшон, сомкнула глаза, уверенная, что Реза меня разбудит, как только сможет прийти.

Так пробовали мы лишь один раз. Недолго. Поэтому я, хоть и боялась, надеялась на хорошее.

- Очередная учебная тревога! - проговорила я самой себе на родном словацком.

Но прошло время и судя по часам на мобильном, который я ношу в чехле на шнурке на шее, наступило утро: 7:17. Мои страхи и сомнения взметнулись в голове и вызвали боль.

- Хочу пить и есть, - не без каприза в голосе, внес сын весомую каплю в охватывающую меня панику.

Я достала из верхней части тайника маленькую бутылку минеральной воды и раскрыла упаковку печенья.

- Солнышко мое, поешь пока без меня и никуда не уходи! Жди здесь. Я пойду на разведку.

- Хочу с тобой. - заканючил он и встал.

- Нет. Терпи Бахрам! Вспомни, что говорил тебе папа?! Меня не будет долго, но ты уже учился и умеешь, как настоящий мужчина, ждать!

Он, хоть и огорчился, кивнул головой, моргая глазами, в которых вот-вот стремились появиться "водопады" обиды, и, откусив печенье, все-таки всхлипнул, доведя меня тоже до слез.

Дошагав до развилки, я в последний раз оглянулась на сына.

Малыш остался сидеть, болтая ногами в кроссовках, которые я успела ему обуть прошлым вечером.

Мне бы не уходить, не бросать малыша, а связаться с Резой по мобильному. Но воспользоваться телефоном, хоть и хотела, никак не могла. Во-первых отсутствовала сеть, а во-вторых это было опасно.

Пройдя до каменной стены, я нашла вход в дедушкин дом по тем приметам, что еще он, будучи жив, мне показывал и заставлял запомнить.

Стараясь не шуметь железным рычагом, что Реза предусмотрительно смазал маслом заранее, осторожно отперла дверь.

Просунула голову, ощущая страх спиной. А вдруг кто-то подкрадется?

В кладовой все осталось без изменения. Свет не горел.

Я остановилась нерешительно, принимая, как "все в норме", темень и тишину.